Segador del destino

      Когда они подошли к дверям, слуги, с изящной синхронностью и чёткими движениями, распахнули перед ними массивные створки, и свет зала разлился по коридору, будто тёплая волна, накрывая их лица и одежду золотым сиянием. Чимин почувствовал, как его сердце слегка сжалось от волнения, каждый удар отзывался в груди. Он сделал глубокий вдох, ощущая терпкие ароматы свежих цветов, расставленных по всему залу, и богатую сладость дорогих духов, смешанную с лёгким привкусом вина в воздухе.         Шум голосов, до этого приглушённый закрытыми дверями, теперь наполнил пространство вокруг. Гости обернулись, как по команде, их взгляды устремились на появившуюся пару. Чимин мог чувствовать, как каждая пара глаз ловила детали их появления — элегантность движений, блеск одежды, благородные манеры, с которыми они вступили в зал.         Чон двигался уверенно и плавно, его шаги были, как всегда, чёткими и непринуждёнными, отражая его природную харизму и силу. Он продолжал крепко удерживать руку Чимина.          Великолепие зала захватывало дух: высокие сводчатые потолки украшены позолоченными фресками, тяжёлые хрустальные люстры освещали каждый уголок, создавая игру бликов на паркетном полу. Музыка, плавно льющаяся от оркестра в углу, дополняла атмосферу изысканности и тонкого шика, будто создавая ритм всему происходящему.         Чимин чувствовал, как волна внимания прокатилась по ним, одни гости переговаривались между собой, другие наблюдали с неподдельным интересом. Однако среди всего этого блеска он ловил на себе взгляды, в которых читалось нечто большее — любопытство, ожидание, иногда зависть. Он выпрямил спину и поднял голову, стараясь сохранить образ уверенности, но внутренне чувствовал, как ладонь Чонгука, обнимающая его руку, придаёт ему сил.         Они замедлили шаг, приблизившись к центру зала, где их уже ждали гости — аристократы, министры, известные художники и поэты столицы. Круг образовался вокруг них, и герцог, сохраняя спокойное выражение лица, слегка наклонил голову, приветствуя собравшихся:         — Дамы и господа, — его голос был глубоким и проникновенным, заполняя зал. — Благодарю вас за присутствие на этом вечере. Мы рады видеть здесь столь много уважаемых гостей, готовых поддержать важное дело, ради которого мы собрались сегодня.         Чимин чувствовал, как на него вновь устремились все взгляды, когда Чонгук сделал лёгкий жест в его сторону, приглашая его к слову. Омега глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд, ощущая, как волнение в груди переплетается с решимостью. Он знал, что этот вечер был его шансом, его первым настоящим выходом в высшее общество.         — Дорогие гости, — начал он, его голос, хотя и слегка дрожал, звучал искренне и мягко. — Мы собрались здесь ради благой цели — поддержать развитие наших школ, искусства, культуры. Я уверен, что вместе мы сможем создать что-то прекрасное и важное для будущих поколений. Благодарю вас за поддержку и внимание. Надеюсь, этот вечер запомнится всем нам не только хорошим времяпрепровождением, но и как начало чего-то большего.         Маленькая пауза, и в зале раздались вежливые, но искренние аплодисменты. Чимин заметил, как герцог одобрительно кивнул ему, а его глаза сверкнули тёплым светом.          Музыка снова наполнила зал, её мелодичные переливы создавали атмосферу непринуждённости, под которую гости подходили к Чимину и Чонгуку. В начале всё шло просто замечательно: разговоры плавно перетекали от одной темы к другой, затрагивая планы благотворительных проектов, текущие события и обсуждение культурных начинаний. Чимин с энтузиазмом отвечал на вопросы, ловко поддерживал беседы и иногда даже позволял себе немного шутить, что вызывало улыбки у его собеседников. Он чувствовал себя уверенно, окружённый вниманием и поддержкой герцога.         Но всё изменилось, когда к ним приблизилась дама в элегантном платье, окружённая небольшой свитой, подчёркивающей её значимость. Её взгляд был оценивающим, а на губах играла лёгкая, но холодная улыбка. Когда она заговорила — её слова звучали вежливо, но Чимин почувствовал скрытый подтекст.         — Вы действительно постарались над организацией этого мероприятия, ваша светлость, — произнесла она, слегка склоняя голову в знак уважения, но её тон оставался ровным и отстранённым, не выдавая ни восхищения, ни искреннего интереса.         Чонгук, как всегда, оставался сдержанным и учтивым, отвечая ей с лёгкой улыбкой:         — Благодарю вас, мисс Барт. Однако вся заслуга принадлежит лорду Бланту. Именно он взял на себя организацию этого вечера, и весь успех сегодняшнего мероприятия — его работа, — произнёс он, тепло глядя на Чимина. Эти слова прозвучали совершенно честно, ведь омега действительно посвятил всё своё время и силы тому, чтобы вечер прошёл идеально, настояв на том, чтобы взять на себя большую часть подготовки.         Дама окинула Чимина коротким оценивающим взглядом, её губы слегка скривились в вежливой, но прохладной улыбке.         — В таком случае, примите мою признательность, лорд Блант, — её слова звучали формально, почти наигранно. — Позвольте мне поинтересоваться: откуда вы родом? Я, признаться, никогда раньше не слышала о вашем роде, — её взгляд затенился, и она прикрыла лицо изящным веером, будто бы скрывая что-то за этой позой.         Омега понял, к чему клонила мисс Барт. Вопрос о его происхождении был более чем простым любопытством — она ясно дала понять, что не видит его равным по статусу с большинством присутствующих здесь аристократов. И хотя многие из гостей сейчас охотно общались с ним — Чимин осознавал, что значительная часть их интереса объяснялась не столько его личностью, сколько поддержкой герцога.         Чимин не дал себе растеряться и с учтивой улыбкой ответил:         — Наше виконство находится в Бормесе, неподалёку от побережья. Мой отец занимается поставками редких морских товаров в столицу, — начал он, выбирая каждое слово с подчёркнутой вежливостью. В его голосе звучала лёгкая гордость, но тон был умело сдержанным.         Мисс Барт, казалось, не ожидала столь уверенного ответа, и её веер замер в воздухе на мгновение. Чимин же решил воспользоваться моментом, чтобы добавить больше подробностей:         — Мой отец — человек исключительно трудолюбивый и целеустремлённый. Он всегда посвящает всё своё время и силы на благо бизнеса, — продолжил омега, сохраняя вежливую улыбку на лице. — Благодаря его стараниям, моя матушка может жить в покое, не заботясь ни о чём и наслаждаясь всеми радостями жизни, которые только может предложить наш дом.         Слова Чимина, звучащие как любезная сыновняя благодарность, несомненно задели всех вокруг. Вежливое прикрытие лишь подчёркивало их острое содержимое, скрытый подтекст отчётливо указывал на то, что отец омеги, хотя и был успешен, был озабочен лишь собственным обогащением. Мачеха же, из его слов, была женщиной, привыкшей к роскоши, но лишённой практичности. Эти тонкие намёки не остались незамеченными, и в толпе мелькнули украдкой переглядывающиеся взгляды и приглушённые смешки. Присутствующие явно уловили изящную иронию, запуская в зале первую волну едва слышных перешёптываний — казалось, Чимин невзначай подкинул дров для вечерних обсуждений и сплетен среди знати.         Мисс Барт, покраснев от лёгкого смущения, кажется, собиралась подметить что-то в ответ, но мягкие звуки знакомой музыки, разлившиеся по залу, прервали её намерения. Первые нежные ноты, заполнившие пространство, словно оповещали гостей о начале танцев. Люди стали расступаться, освобождая центр зала, в котором уже стояли несколько ожидающих пар, готовых к первому вальсу.         Рядом с Чимином Чонгук чуть наклонил голову, и на его лице отразилось спокойное обаяние. Он протянул руку, изящно приглашая Чимина в центр зала.         — Удостоите ли вы меня чести вашего первого танца? — спросил герцог, его мягкая улыбка и взгляд, устремлённый прямо в глаза Чимина, казались почти ласковыми.         Чимин на мгновение встретился с его глубоким, гипнотизирующим взглядом, прежде чем с ответной лёгкой улыбкой вложил свою руку в руку Чонгука. Ладонь альфы, на размер больше, крепко, но мягко держала его руку, придавая ощущение надёжности и спокойствия.         — С удовольствием, ваша светлость, — ответил он, ощущая лёгкий трепет от их прикосновения. Герцог повёл его в центр зала, где мягкий свет свечей играл на их лицах, добавляя таинственности в их взглядах.         С первыми аккордами Чонгук плавно повёл Чимина в ритм, их движения были точными и выверенными, но при этом лёгкими, как будто они оба знали этот танец наизусть. Чонгук уверенно держал омегу за талию, его рука крепко, но деликатно лежала на боку Чимина, создавая между ними невидимую связь, которая направляла каждый их шаг. Чимин, следуя за движениями альфы, чувствовал, как всё вокруг них исчезает, оставляя только музыку, их взгляды и едва уловимый запах его лёгких духов.         Зал, притихнув, наблюдал за ними, словно зачарованный. Плавные повороты и изящные движения пары выглядели будто сцена из картины, созданной специально для этого вечера. Когда Чонгук аккуратно кружил Чимина, ткань его камзола и рубашки слегка вздымалась.         В моменты, когда их взгляды встречались, омега ощущал лёгкий трепет и странное, почти магическое ощущение близости. Чонгук, не отводя глаз, держал Чимина в своём внимании, и в этом взгляде чувствовалась не только вежливая заинтересованность, но и едва уловимое восхищение. Чимин, на миг позабыв обо всём, позволил себе раствориться в этом танце.         Кульминацией стало плавное вращение, когда Чонгук слегка наклонил Чимина, поддерживая его на весу так уверенно, что омега почувствовал себя лёгким, как перо. Когда они выровнялись, и Чонгук поднял его обратно — их лица оказались совсем рядом, и напряжение между ними было почти осязаемым. Музыка замедлилась, как будто сама следовала их темпу, и Чимин, едва дыша, заметил, как герцог тихо выдохнул, слегка улыбнувшись.         Танец завершился, и тишину, что повисла на мгновение, разорвали приглушённые, но искренние аплодисменты. Чимин, немного сбив дыхание, всё ещё улыбался, глядя на герцога, ощущая необычайное спокойствие и расслабленность, даже несмотря на предстоящий вечер в окружении аристократов, полный обсуждений и разговоров.         Слегка поклонившись друг другу, они отошли от танцпола, освобождая место для новых пар, что начали заполнять пространство. Чонгук остановился у колонны, пообещав принести напитки, и мягко коснулся руки Чимина, словно уверяя его, что он скоро вернётся. Чимин остался один, разглядывая танцующих, пока не услышал за спиной знакомый голос.         — Танец был просто прекрасен, — тихо произнёс Тэхён, становясь рядом. Чимин хоть и не смотрел на него, но мог почувствовать лёгкую улыбку на его лице.         — Спасибо. Вся заслуга за ритм и плавность уходит герцогу, я лишь пытался не отставать от него, — ответил Чимин, переводя взгляд на пары, что погружались в новые ритмы следующего танца.         — Ну уж нет, приуменьшать свои заслуги не стоит. Со стороны ты выглядел не менее восхитительно, чем он, — сказал Тэхён твёрдо, явно не одобряя самокритичность друга. Чимин уловил в его словах искренность и заботу и почувствовал, как внутри что-то приятно потеплело.         — Спасибо, — прошептал Чимин, слегка смущаясь и принимая комплимент. В памяти всплывали моменты танца: напряжённые взгляды, лёгкие, но уверенные прикосновения Чонгука, и у него снова на душе поднялась волна странных тёплых ощущений, что начинали греть его изнутри. Улыбка сама появилась на губах от этих мыслей, пока Тэ вновь не подал голос:         — Капитан, наверное, увидев тебя таким, просто лишился бы дара речи, — весело хихикнул Тэхён. — Уже представляю его лицо.         Но в этот момент Чимина словно окатило ледяной водой. Улыбка на его лице померкла, и сердце болезненно сжалось, как будто в грудь впилась острая игла. Внутри поднялась волна странного холода и сожаления. На короткое мгновение, позволив себе погрузиться в атмосферу танца и этой мимолётной радости, он, кажется, совсем забыл о том, что оставил позади — о тех, кто сейчас рискует ради него, кому он обязан всем.         Перед его мысленным взором всплыло лицо Юнги, выражение которого обожгло сильнее любого укора. В нём Чимин видел разочарование, горечь и отвращение, вызванные тем, что он здесь, среди роскоши и наслаждений, пока команда сражается за его же будущее. Тревога сковала тело омеги, его плечи напряглись, а взгляд затуманился тревожными мыслями, которые обступили, словно тени.         Его руки начали нервно теребить край камзола, пальцы судорожно скользили по гладкой ткани. Всё в его облике — от напряжённых плеч до неуловимой дрожи в пальцах — выдавало терзания, пока он пытался справиться с волной чувств, что захлестнули его с новой силой.         — Эй, ты в порядке? — Тэхён, заметив странное состояние друга, мягко коснулся его плеча, стараясь вернуть Чимина в реальность. Омега вздрогнул от неожиданного прикосновения и с лёгким замешательством посмотрел на друга, словно очнувшись.         — Ммм? — он на мгновение не понял, что тот сказал, но постепенно смысл его слов дошёл до него сквозь туман мыслей. — А… да, всё в порядке, — ответил Чимин, глубоко вздохнув. Напряжение, чуть ослабев, оставило после себя тягучее и неприятное ощущение, липкое воспоминание о том, что было причиной его внезапной задумчивости.         — Точно? — настороженно переспросил Тэхён, внимательно разглядывая друга, в глазах которого по-прежнему оставалась некоторая отрешённость.         — Да, правда, — ответил Чимин, отчаянно пытаясь изобразить улыбку, чтобы не волновать друга. Он не хотел добавлять ему лишних переживаний, зная, как тот за него беспокоится. — Я, пожалуй, выйду на балкон, подышу свежим воздухом. А ты оставайся здесь, ладно? И если герцог вернётся, скажи ему, где я.         Тэхён с сомнением кивнул, не сводя с друга внимательного взгляда. Чимин, стараясь двигаться как можно увереннее, направился к большим дверям, ведущим на балкон, оставляя позади себя душный зал с приглушёнными голосами и музыкой. Едва переступив порог, он ощутил лёгкий ветерок, который нежно коснулся его лица, сбив с него остатки тревоги. Холодный воздух остудил его мысли, которые, казалось, ещё горели от напряжения, и омега сделал несколько глубоких вдохов, постепенно возвращая себе спокойствие.         Мысли вновь вернулись к тому, что беспокоило его, но теперь они уже не казались такими острыми, как прежде, позволяя ему относиться к ситуации с большей долей спокойствия. Сейчас его больше волновало другое — как там капитан? Уже несколько месяцев он не видел его, и от этого на душе становилось странно тоскливо. Внутри что-то будто натягивалось, как струна, не давая покоя.          Его тянуло к альфе. Чимин не мог отрицать этого чувства, каким бы непривычным и немного пугающим оно ни было. Он часто ловил себя на мысли, что скучает по Юнги — по той искренней улыбке, обнажающей десны, которая появлялась так редко, но делала сердце теплее. По серьёзному, вдумчивому взгляду, в котором всегда скрывалась тень непоколебимой уверенности. И по заботе, которую капитан никогда не высказывал словами, но проявлял своими действиями — уверенными, надёжными и тихо-укоряющими. Это была забота, которая делала мир вокруг Чимина чуть менее суровым.         Омега остановился у массивной мраморной ограды балкона, опираясь ладонями на её холодную поверхность. Взгляд скользнул вдаль, за пределы поместья, но перед глазами вдруг всплыло другое — безбрежное море, бесконечно глубокое и манящее, словно живое существо. В его воображении волны неистово бились о борт корабля, гулко отдаваясь в древесине, и солёный ветер кружился вокруг, щекоча кожу.         Он скучал. Скучал так, что сердце ныло от этого сладкого и горького чувства.       Чимина вырвал из его размышлений звук закрывающейся двери. Он медленно развернулся, полагая, что это мог быть Чонгук — возможно, Тэхён отправил герцога к нему, заметив его состояние. Но стоило Чимину увидеть человека, стоящего напротив, как дыхание застряло в горле, а сердце пропустило удар.         Перед ним стоял маркиз Алагот Ле’Гардер. Альфа, которого он меньше всего хотел видеть в этот момент. Лёгкая дрожь охватила тело Чимина, и он невольно отступил на шаг назад, пока не упёрся в холодный камень ограды. Отступать было больше некуда.          Маркиз стоял с гордо поднятой головой, его хищный взгляд будто прожигал Чимина насквозь. Мужчина сделал шаг вперёд, и омега ощутил, как пространство вокруг сузилось до опасной близости. В воздухе витала угроза.          — А я-то думал, куда делась моя сбежавшая невеста, — с насмешкой протянул маркиз, его тон сочился издёвкой. — А она, оказывается, всё это время пряталась у меня под носом. У этого самодовольного мальчишки.          Он сделал ещё один шаг вперёд, сократив расстояние между ними до едва уловимых сантиметров. Чимин почувствовал, как воздух стал тяжёлым и душным. Альфа смотрел прямо ему в глаза, будто пытаясь выудить из него слабость, а затем медленно облизнул губы с голодной усмешкой. Этот жест вызвал у Чимина приступ отвращения, которое смешалось с подступающим страхом.         — Ты похорошел, — произнёс маркиз, его голос звучал как острие кинжала. — Небось, нравилось, как этот ублюдок развлекался с тобой?       Его слова резали, и прежде чем Чимин успел ответить, мужчина грубо схватил его за руку, с силой сжав запястье.         Омега почувствовал острую боль и попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. Он не знал, что делать. Его разум метался между желанием позвать на помощь и страхом перед последствиями. Если кто-то увидит их сейчас — это моментально разлетится по всему высшему обществу. Слухи могут уничтожить всё, что Чимин с таким трудом выстраивал.          Страх, унижение и гнев закружились в водовороте эмоций. Ему было некуда бежать. А руку жгло невыносимо.         — Вижу, что ты, как и был, так и остался молчаливым. Хотя это даже и хорошо — не люблю, когда подстилки много болтают, — Алагот склонился к его уху и прошипел: — Мне больше нравится то, как они кричат, пока я выбиваю с них всё дерьмо.       Сердце Чимина упало в пятки после этих слов, а в уголках глаз уже блестели слёзы. Страх и отвращение переполняли его, но он пытался удержать остатки самообладания. Ему было невыносимо неприятно, но он понимал: несмотря на угрозы, маркиз вряд ли решится на нечто ужасное — вокруг слишком много посторонних глаз, даже если они сейчас далеко. И действительно — после последнего хищного оскала, которым альфа буквально прожёг его, Алагот всё же отступил.          — Этого достаточно, — видимо, решил маркиз для себя. Довольный произведённым эффектом, он разжал свою хватку и, бросив на Чимина насмешливый взгляд, отступил на шаг назад. Его улыбка была полна издёвки, почти триумфальной. С грацией хищника, напоследок поправляя манжету своего камзола, он развернулся и направился к выходу.           В дверях балкона альфа едва не столкнулся с Чонгуком, который пришёл сюда, чтобы найти Чимина. Герцог остановился, удивлённо оглядев человека, выходящего ему навстречу.          — Развлекайся с ним, пока можешь, — бросил маркиз с ядовитой усмешкой, не замедляя шага.          Чонгук нахмурился, непонимающе проследив взглядом за удаляющейся фигурой. Только когда маркиз скрылся в толпе, герцог перевёл глаза на Чимина.          Омега, который весь этот разговор стоял, как загнанный в угол зверёк, внезапно обмяк. Его ноги подогнулись, и он опустился на холодный мраморный пол балкона, словно все силы покинули его в одно мгновение. Тонкие плечи дрожали, а дыхание было сбивчивым и хриплым. Он прижимал к себе ладони, будто пытаясь удержать себя в реальности.         — Чимин! — встревоженно воскликнул Чонгук, бросаясь к нему. Он опустился на одно колено рядом, осторожно касаясь плеча омеги. Лёгкое прикосновение заставило Чимина вздрогнуть.          Герцог быстро оценил состояние омеги: бледное лицо, влажные от слёз глаза, дрожащие руки. Что бы ни произошло — это явно сильно ударило по нему.          — Что произошло? — мягко, но с тревогой спросил Чонгук, его взгляд был полон заботы. Он крепко, но аккуратно поддерживал Чимина за плечо, словно боялся, что тот вот-вот развалится.          Омега прижал руку к губам, пытаясь успокоить учащённое дыхание. Он хотел ответить, но слова не находили выхода. Вместо этого он закрыл глаза, чувствуя, как из него медленно уходит напряжение, оставляя лишь усталость и горькое чувство беспомощности.