Segador del destino

      Чимин облегчённо выдохнул, ослабляя тугой узел платка на своей шее. Всё шло как нельзя лучше: документы, ради которых они так старались, теперь у Тэхёна. Парень был уверен, что Тэ уже добрался до поместья Чонгука и приступил к их изучению. Этот успех дарил омеге чувство спокойствия, пусть и временного.           Оглядевшись, Чимин пододвинулся к маленькому окну кареты, вглядываясь в едва различимый горизонт. За окном тянулся ночной пейзаж: кривые силуэты деревьев, редкие фонари, освещавшие дорожное полотно, и густой туман, обвивающий землю, словно защитный плащ. Колёса мерно грохотали по ухабистой дороге, но звук этот уже давно перестал раздражать. Карета должна была вот-вот подъехать. Чимин мысленно представлял, как они с Чонгуком и Тэхёном сядут за стол, изучая документы. Как их дело, наконец, приобретёт ясные очертания завершения.         И вдруг мысли омеги унеслись дальше, за пределы предстоящих событий. Что будет потом? Когда эта борьба закончится, когда он отомстит? Его губы чуть дрогнули в тихом вздохе. Какие у него вообще варианты?          Образ Чонгука всплыл перед его мысленным взором — его мягкая улыбка, сильная рука, что всегда оказывалась рядом в трудные моменты. Чимин вспомнил, как безопасно и спокойно он чувствовал себя в обществе герцога. И ему нравилось думать, что, возможно, он сможет остаться рядом с этим мужчиной, когда всё завершится. За прошедшие месяцы он обрёл здесь не только поддержку, но и настоящих друзей, научился чувствовать себя частью светского общества, каким бы чужим оно ни казалось поначалу. И рядом с Чонгуком ему было хорошо, даже слишком. Это спокойствие манило его, как тёплое одеяло холодной ночью.         Взгляд омеги упал на тонкую цепочку, чуть выглядывающую из-под его рубашки. Чимин осторожно вытянул кулон и зажал его в ладони. Лёгкий холод металла и знакомая тяжесть камня вызвали слабую улыбку. Его личное сокровище, символ выживания. Он благодарен за то, что когда его спасли с тонущего судна — команда вытащила из воды сундуки с драгоценностями и вернула ему эту безделушку. Для него она была бесценной.           Чимин провёл пальцами по гладкой поверхности кулона, задумавшись о том сне, что всё ещё преследовал его. На долю секунды эмоции захлестнули его с головой: удушающая тоска, боль и что-то тёплое, неуловимое. Но стоило карете резко встряхнуться, как все мысли разом рассыпались. Чимина отбросило в угол, а кулон выскользнул из его руки, повиснув на цепочке.           — Проклятье, — едва слышно выдохнул омега. Он снова взглянул в окно, пытаясь понять, что произошло, и тут же напрягся. За окном вместо столичной дороги, ведущей к поместью герцога, тянулась узкая, едва различимая тропа, окружённая густым, тёмным лесом. Ветви деревьев тянулись к карете, будто пытались схватить её, а в воздухе витал сырой запах опавшей листвы и земли. Чимин почувствовал, как холодный страх пробежал по его спине. Что-то было не так.         Он громко обратился к кучеру, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало:         — Извините, но куда мы направляемся? Это не дорога к поместью герцога Чона.           Кучер не ответил сразу, лишь бросил через плечо невнятное бурчание, которое прозвучало как нарочитое игнорирование. От этого стало только хуже. Подозрения росли с каждой секундой, и Чимин начал паниковать. Он осознал, что оказался в гораздо большей опасности, чем предполагал.           Омега быстро начал прикидывать варианты. Всё это казалось спланированным — возможно, его решили устранить, ведь их дело затрагивало интересы могущественных людей, включая графа Тороса и даже императорскую семью. Мысль о том, что кучера могли подкупить, заставила его действовать.           Чимин осторожно потянулся к дверце кареты, чувствуя, как дрожат пальцы. У него был один шанс. Он должен был выпрыгнуть, иначе рисковал попасть прямо в лапы тех, кто организовал этот заговор. Рывком распахнув дверь, он взглянул вниз. Колёса кареты мелькали с пугающей скоростью, а дорога, покрытая неровностями и камнями, выглядела угрожающе. Чимин стиснул зубы. Одно неловкое движение — и он может серьёзно пострадать.           В этот момент кучер, услышав скрип открывающейся двери, обернулся и рявкнул:         — Эй! Закрой дверь и сиди спокойно, щенок! Мы почти прибыли. Не усложняй мне жизнь!           Грубый тон только усилил его уверенность: ничего хорошего его впереди не ждало. Стиснув кулон в руке, Чимин сделал глубокий вдох, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Он знал, что это единственный шанс, и с этой мыслью прыгнул.           Мир на секунду перевернулся. Ветер с грохотом ударил в лицо, а земля быстро приближалась. Чимин почувствовал, как его тело столкнулось с мягкой, влажной травой, а затем несколько раз перекатилось через неровности. Боль от удара отозвалась в боках и плечах, но он смог сгруппироваться, избегая серьёзных травм.           Карета стремительно скрылась за поворотом, а лес поглотил омегу в своей холодной, зловещей тишине. Лишь его прерывистое дыхание и шорох ветра в голых ветвях нарушали мрачное спокойствие. Чимин, держась за бок, с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как боль пульсирует в рёбрах с каждым движением.           Он бросил быстрый взгляд назад, но карета исчезла. На миг показалось, что он в безопасности, но тут неподалёку раздались громкие проклятия кучера. Тот явно обнаружил побег и теперь был в ярости.           "Нужно двигаться... Быстрее!" — пронеслось в голове Чимина.           Он развернулся и бросился в густую чащу леса, стараясь не думать о том, что каждая неосторожная ветка могла выдать его. Бок ныл всё сильнее, делая каждый шаг невыносимо болезненным, но страх гнал его вперёд.           Несколько минут отчаянного бега — и омега, задыхаясь, привалился к шершавому стволу дерева. Дыхание сбивалось, пот стекал по вискам, но останавливаться надолго было нельзя. Чимин затаил дыхание, прислушиваясь. Никаких криков или звука приближающихся шагов — только шёпот ветра, шуршание листьев и странное, зловещее покачивание голых веток.           Сжав зубы, он осторожно поднял рубашку, чтобы осмотреть больное место. На коже уже проступал огромный синяк, который наливался зловещей фиолетовой тенью, а рядом виднелись несколько мелких порезов, оставленных острыми ветками или камнями при падении.           — Чёрт... — прошипел он, едва сдерживая стон. Боль пульсировала с каждым вдохом, но останавливаться было нельзя.           Окинув взглядом окружающую чащу, Чимин понял, что лес выглядел пугающе однообразным. Впереди — лишь бесконечный мрак, изрезанный кривыми стволами и спутанными ветвями. Не было ни намёка на дорогу или тропу, а неизвестность пугающе сжимала сердце.           "Здесь могут водиться дикие звери… кабаны… или что-то хуже," — неотступно билось в голове.           Пытаясь подавить страх, Чимин выбрал направление наугад и пошёл вперёд, стараясь двигаться как можно тише. Но каждый шаг давался с трудом. Земля была покрыта мокрыми листьями и корнями, которые цеплялись за его ноги, словно стараясь удержать.           Несколько раз он оступился, не удержав равновесие, и рухнул на землю. Каждый новый удар усиливал боль в боку, но омега упрямо поднимался снова и снова.          Чимин с трудом передвигал ноги, каждый шаг отдавался ноющей болью в боку и жгучими уколами царапин. Вдруг среди тёмного моря деревьев он заметил слабый свет. Сначала решил, что ему показалось, но спустя несколько мгновений стало ясно — впереди действительно виднелось освещённое окно.           "Дом! Кто-то живет здесь!" — с надеждой подумал омега, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Возможно, это лесник или охотник, привыкший помогать таким потерянным путникам, как он.           Собрав последние силы, Чимин торопливо направился к домику, спотыкаясь, но не позволяя себе останавливаться. Чем ближе он подходил, тем ярче становился свет в окнах, бросая тёплые отблески на холодную землю.           Он подошёл к двери, слабо дрожа от холода и нервного напряжения, и несколько раз постучал костяшками пальцев, прислушиваясь к любому звуку изнутри. Свет горел — значит, кто-то точно был дома.           Спустя несколько напряжённых мгновений внутри раздались шаги — тяжёлые, уверенные, сопровождаемые каким-то раздражённым бурчанием. Чимин застыл в ожидании, пытаясь подавить страх, что подкатывал к горлу.           Внезапно дверь распахнулась, едва не выбив его из равновесия.           — Ты чего так долго?! Я уже устал ждать! — раздражённо проговорил грубый голос.           Чимин замер. Перед ним стоял высокий мужчина с хищным прищуром, на грубом лице которого мелькнула тень удивления. Липкий страх мгновенно сковал омегу, когда его взгляд встретился с холодными глазами напротив.           На какое-то мгновение они оба молчали, будто обдумывая, что делать дальше. Затем на лице мужчины вспыхнула пугающая ухмылка, от которой кровь застыла в жилах Чимина.           — О! — протянул он, склонив голову набок, как будто наслаждаясь ситуацией. — Какой сюрприз... — его голос звучал издевательски-сладко.           Чимин почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. "Бежать!" — взвыл внутренний голос, захлестнувший все мысли.           Он резко развернулся, намереваясь броситься обратно в лес, но было уже поздно. Сильная рука молниеносно схватила его за запястье, с силой рывком развернув обратно к двери.           — Куда это ты собрался, золотце? — насмешливо поинтересовался мужчина, крепче сжимая запястье омеги. — Жертва сама прибежала в лапы хищнику... Вот это да! — прошипел он, довольный своей добычей.           Чимин изо всех сил попытался вырваться, но хватка альфы была мёртвой, словно железные тиски. Паника разливалась по его телу горячими волнами, застилая разум, пока он судорожно пытался понять, как оказался в лапах Алагота.           Альфа, не дав Чимину и шанса опомниться, рывком втолкнул его внутрь дома, с силой захлопнув за собой дверь. Омега пошатнулся и с глухим стуком рухнул на деревянный пол, ударившись раненым боком. Острая боль вспыхнула, заставив его зашипеть и на мгновение потерять ориентацию в пространстве.           — Если честно, я даже не удивлён, что эта никчёмная свора не справилась с заданием, — с усмешкой произнёс Алагот, раздражённо потерев переносицу. Его голос звучал как ядовитый шёпот змеи, скользящей в траве перед броском. — Но, похоже, сегодня удача на моей стороне... раз ты сам пришёл ко мне в руки! — с нажимом закончил он, вновь растянув губы в хищной улыбке.           Глаза маркиза блеснули в тусклом свете одинокой лампы, отбрасывающей зловещие тени на его угловатое лицо. Он двинулся ближе, медленно и уверенно, как зверь, играющий с добычей. Присев рядом, альфа холодно оглядел Чимина, словно рассматривая игрушку, сломанную, но всё ещё полезную.           — Тебя так долго не было... — почти мечтательно проговорил он, пальцем касаясь подбородка омеги, заставляя того поднять лицо. — Я уж думал, ты и правда сможешь сбежать. Глупо, правда? — ухмылка стала ещё шире, опасной и жестокой.           Чимин, задыхаясь от боли и страха, чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Он судорожно пытался придумать хоть что-то, любую лазейку, любой шанс на спасение. "Чонгук... он поймет... он уже ищет меня..." — отчаянно повторял он в голове, как молитву.           Но сколько времени пройдёт, прежде чем Чонгук поймёт, что Чимин исчез? И сколько мучений успеет причинить ему Алагот за это время?            Омега судорожно сглотнул, силясь удержать взгляд на враге, несмотря на пульсирующую боль в боку. Паника грозила захлестнуть его, но в глубине души уже поднималась волна ярости, смешанной с инстинктом выживания.           Алагот тем временем наслаждался моментом. Он медленно обошёл Чимина, как хищник, выжидающий удобного момента для окончательного удара. Его тяжёлые сапоги гулко стучали по полу, создавая гнетущую атмосферу.          — Ты, наверное, надеешься, что герцог Чон бросится тебя спасать? — с издевкой протянул он, останавливаясь за спиной омеги. — Как трогательно. Только вот ему будет не до тебя.           Чимин напрягся, ощущая спиной холодный взгляд. Резко схватив парня за волосы, Алагот рывком поднял его с пола, заставив вскрикнуть от боли.           — Думаешь, ваши планы остались тайной? — голос Алагота зазвучал угрожающе, словно яд, медленно стекающий с его языка. — Ты влез в опасную игру.          Чимин судорожно втянул воздух, стиснув зубы, пытаясь справиться с болью. Его сердце билось так сильно, что, казалось, звук разносился по всей комнате.           — После того вечера я стал копать под вашего герцога, — лениво продолжил Алагот, отпуская омегу и прохаживаясь по комнате с кошачьей грацией. — Ох, это было не так-то просто. Ваш драгоценный герцог до ужаса предусмотрителен… но не настолько.           Чимин с трудом приподнялся на дрожащих руках, но вскоре почувствовал на себе хищный взгляд альфы.           — Я узнал, что он ищет информацию о графе Торосе, — насмешливо продолжил Алагот. — И, конечно, тут вы, как послушные щенки, начали дёргать за ниточки, надеясь вытащить его грязные дела на свет. Наивные мальчишки.         Чимин попытался опереться на стену, но резкая боль в боку заставила его зашипеть сквозь зубы. Алагот заметил это и усмехнулся, явно наслаждаясь его беспомощностью.           — Забавно, правда? Я легко выяснил, что ты поедешь на этот приём один. Думаешь, трудно было подкупить парочку твоих верных слуг в поместье Чона? О, они продались даже дешевле, чем я ожидал. Люди так предсказуемы, когда перед ними блестят монеты.          Резкий стук в дверь заставил Чимина вздрогнуть. Алагот лишь раздражённо нахмурился, бросив на него предупреждающий взгляд, и направился к входу.           Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог увидеть высокого мрачного мужчину, который прошептал что-то ему на ухо. Лицо маркиза дрогнуло на секунду, но вскоре он довольно кивнул. Незнакомец исчез так же бесшумно, как и появился.           — Теперь нам никто не помешает, — зловеще проговорил Алагот, запирая дверь тяжёлым железным засовом. Звук щелчка эхом разнёсся по комнате, заставив Чимина похолодеть.           Омега напряжённо следил за каждым его движением, краем глаза оценивая обстановку. Комната была небольшой и захламлённой, с потрескавшимися стенами и обшарпанными деревянными полами. В углу стояла узкая кровать, рядом — старый письменный стол, заваленный какими-то бумагами. У противоположной стены высился покосившийся шкаф, от которого исходил затхлый запах.           Единственным источником тепла и света был камин, где лениво потрескивали поленья, бросая на стены пляшущие тени.          Алагот двигался медленно, словно хищник, смакуя каждый миг своего приближения. Его холодные глаза блестели жестоким триумфом, а уголки губ изогнулись в хищной ухмылке. Чимин отшатнулся, но боль в боку парализовала его, заставляя застыть на месте.           — Ну что, мой дорогой, — протянул маркиз с ядовитой насмешкой, наклоняясь ближе. Его голос звучал бархатно, но в нём таилась угроза. — Посмотрим, сколько в тебе осталось упрямства.         Резким рывком Алагот схватил Чимина за предплечье, подняв того с пола, словно он весил не больше пёрышка. Чимин вскрикнул от боли, но не успел даже начать сопротивляться, как его бросили на скрипучую кровать с потёртой простыней. От удара у него перехватило дыхание, но он успел извернуться, пытаясь отползти подальше.           Алагот мгновенно оказался над ним, сильными руками прижав его к жёсткому матрасу. Лицо омеги исказилось от ужаса и бессильной злости, но он не мог освободиться: сила альфы была подавляющей.           — Зачем так нервничать? — насмешливо проговорил маркиз, склонившись ближе, так что горячее дыхание обожгло шею Чимина. Его глаза жадно блестели, устремлённые на чувствительную железу у основания шеи.  После он припал к ней, вылизывая бледную кожу, оставляя на ней свои метки.         — Отпусти! Ты, ублюдок! — Чимин отчаянно извивался под весом альфы, голос сорвался на крик. — Чонгук найдёт меня... и убьёт тебя!           Слова вырвались скорее в попытке отпугнуть мучителя, но они лишь разожгли в Алаготе ещё большую ярость. Его лицо мгновенно исказилось от раздражения.           Резким движением он ухватил Чимина за горло, прижимая его к скрипучему матрасу. Захват был стальным, лишающим омегу возможности сопротивляться. В комнате снова повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Чимина.           — Ты, кажется, всё ещё не понял, — зло прошипел маркиз, склоняясь так близко, что его лицо почти касалось бледной кожи омеги. Его глаза пылали ледяной злобой, а в голосе звучала угрожающая насмешка. — Здесь никто тебя не спасёт. Ни Чонгук, ни кто-либо ещё.           Одним резким движением он разорвал тонкую рубашку омеги, оставляя глубокие царапины от грубых пальцев. Края ткани безвольно сползли с его плеч, обнажая бледную, покрытую синяками кожу.           Чимин забился сильнее, но хватка на его горле лишь усилилась, оставляя болезненные следы. Дыхание становилось всё более прерывистым, а сознание затуманивалось от недостатка воздуха. Паника сковала его разум, но инстинкт выживания всё ещё заставлял искать хоть какой-то выход из этой безнадёжной ситуации.         Лицо Алагота исказилось в презрительной гримасе, когда его взгляд скользнул по обнажённому телу Чимина. На бледной коже омеги темнели множество старых шрамов — немые свидетели прошлых страданий, скрытых под одеждой.           — Вот это да... — маркиз презрительно фыркнул, склонив голову набок. В его глазах вспыхнуло что-то между отвращением и злорадством. — Твой драгоценный папаша, похоже, считает себя большим игроком... Продать мне такую поломанную игрушку по цене первоклассного товара.           Его пальцы лениво скользнули по обнажённым рёбрам, грубо касаясь одного из самых свежих шрамов — длинного и неровного, всё ещё немного багрового. Движение было холодным, почти отстранённым, словно он прикасался к неодушевлённому предмету, который рассматривал из любопытства, а не к живому существу.           — Интересно... — добавил Алагот с ядовитой усмешкой, чуть надавив на край шрама, заставив Чимина вздрогнуть от боли. — Сколько ты ещё сможешь выдержать, прежде чем окончательно сломаешься?         Сразу же после этих слов альфа сдёрнул штаны с Чимина, оставляя того только в нижнем белье. Омега судорожно дёргался, пытаясь вырваться, но каждый его жест только разжигал ярость маркиза. Алагот, потеряв терпение, резко нанёс пощёчину, заставив омегу замолчать. Звук удара разнёсся по комнате, и на мгновение Чимин застыл, ошеломлённый, забывшись от боли.       — Твоё нытьё мне надоело! — рявкнул альфа, его голос был наполнен гневом и невыразимым презрением. — Крики ничего не изменят.        Он наклонился ближе, с угрозой в голосе добавив:        — Если ты не заткнёшься — я отрежу твой острый язычок.         Его глаза сверкали холодным яростным огнём, и в этом взгляде скрывалась угроза, не оставляющая сомнений. Алагот знал, как манипулировать слабостью Чимина, как сломить его сопротивление, превращая каждый момент в пытку. Чимин почувствовал, как страх обвивает его сердце, заставляя его дрожать, но при этом он не мог остановиться, не мог замолчать.         Омега едва сдерживал свои рыдания, чувствуя, как руки Алагота бесцеремонно скользят по его телу. Каждое его прикосновение заставляло Чимина содрогаться, вызывая невыносимую тошноту, будто его раздирали на части. С каждым вдохом мужчины, с каждым его прикосновением омега ощущал, как теряет связь с реальностью.         — Достал реветь!        Голос Алагота был полон презрения и раздражения. В один момент он резко повернул Чимина, с силой толкая его лицом в подушку. Омега едва успел схватиться за ткань, но только почувствовал, как она впивается в его кожу, ощущая острые углы жестокого давления.        — Так-то лучше, — произнёс мужчина.         Он медленно оглаживал бёдра омеги. Хватаясь за край его белья и стягивая его, открывал себе вид на упругую попу. Хоть та и была небольшой, но цепляла взгляд альфы, заставляя его желать больше.         — Вот это я понимаю, — с издёвкой произнёс мужчина, его губы растянулись в хищной ухмылке. Его рука с силой опустилась на обнажённую кожу, оставляя жгучий след, от которого Чимин болезненно вскрикнул и, не в силах выдержать, уткнулся лицом в подушку. Его тело задрожало от стыда и боли, а в горле встал комок.           Комната наполнилась тяжёлым пряным запахом полыни, который, казалось, впивался в лёгкие и заполнял собой всё пространство. Этот аромат был настолько насыщенным и горьким, что Чимину стало трудно дышать. Он чувствовал, как воздух становится густым и вязким, обволакивая его, словно удушающая пелена.           Каждая клетка его тела протестовала против этого насилия, но он не мог ничего сделать. Ему казалось, что стены комнаты сдвигаются, угрожая раздавить его вместе с отчаянием, которое пульсировало внутри. Звуки дыхания мужчины, глубокие и хриплые, проникали в его сознание, усиливая ощущение безысходности. Чимин сжался ещё сильнее, пытаясь найти хоть каплю защиты в жёстких складках подушки.           Омега изо всех сил старался унести свои мысли куда-то далеко, лишь бы не ощущать мерзких прикосновений и действий маркиза. Он пытался представить, что всё это просто кошмар, что вот-вот он проснётся в своей уютной комнате в поместье Чонгука, где свет пробивается сквозь занавески, а воздух наполнен ароматом свежесваренного чая. Но иллюзия не спасала — реальность продолжала давить, разрушая каждый осколок утешительных фантазий.           Каждое новое касание альфы вызывало в нём волну отвращения, пробуждая горечь, которая, казалось, растекалась по всему его телу. Когда грубая рука вновь скользнула по его коже, касаясь сжимающегося колечка мышц, это стало последней каплей. Его живот сжался в болезненной судороге, а горло обожгло подступившее ощущение рвоты. Чимин, не выдержав, резко наклонился в сторону, обхватив руками край постели.           Судорожный звук вырвался из его груди, прежде чем его тело начало извергать всё, что он недавно съел на приёме у графини. Бледное лицо Чимина исказилось от усилия, а влажные пряди волос липли к вспотевшему лбу. Запах рвоты быстро смешался с удушливым ароматом полыни, заполняя комнату ещё большей тяжестью.           Тело омеги дрожало, грудь судорожно поднималась и опускалась, словно он только что вырвался из тисков ледяной воды. Чимин попытался вдохнуть, но воздух казался слишком густым, а горло — перекрытым непреодолимой преградой. На мгновение он почти ощутил, как комната начинает кружиться вокруг него, усиливая его слабость и бессилие.           Маркиз отшатнулся, выражение его лица быстро сменилось от раздражения к презрению, но Чимин уже ничего не видел. Он лишь пытался вновь собрать себя по кусочкам, упираясь дрожащими руками в простыню и борясь с волнами тошноты, которые продолжали накатывать на него.         — Какая мерзость! — бросил мужчина с явным отвращением, его губы скривились, словно от увиденного зрелища у него самого едва не начался приступ тошноты. Его холодный, презрительный взгляд пронзил омегу, который всё ещё тяжело дышал, дрожа от слабости.           Альфа медленно поднялся с кровати, поправляя одежду с нарочитой брезгливостью. Его движения были резкими и раздражёнными, словно сама ситуация глубоко оскорбила его.          — Чёрт, — выругался он, бросив короткий взгляд через плечо на Чимина, который с трудом поднимался на дрожащие руки. — Всё желание отбил.       Его голос прозвучал холодно, но в нём сквозила злость, смешанная с презрением.           Мужчина быстрым шагом направился к двери, оставляя за собой тяжёлый шлейф запаха полыни и скомканных простыней. Громкий скрип дверных петель разорвал тишину, словно подчеркнув напряжение момента, а затем дверь с громким хлопком закрылась. Его эхо на мгновение повисло в воздухе, прежде чем наступила оглушительная тишина.           Чимин остался один, его измождённое тело с трудом удерживало равновесие, а в сознании пульсировала только одна мысль: «Что мне делать?»         Омега остался сидеть на краю кровати, его тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Горячие слёзы текли по бледным щекам, падая на смятые простыни. Каждая капля казалась отражением его боли и унижения. Он прижал руки к лицу, пытаясь заглушить свои собственные звуки, словно стыдился даже этого проявления слабости.         Комната, казавшаяся тесной и душной, словно сжимала его в своих холодных объятиях. Тяжёлый запах полыни, смешанный с запахом рвоты, вызывал новый приступ тошноты, но сил двигаться у Чимина больше не осталось. Он сидел, ощущая, как его дыхание становится всё более прерывистым, а лёгкие словно не способны насытить тело воздухом.         В голове стоял оглушительный гул, перед глазами всё плыло, словно реальность ускользала, растворяясь в зыбком тумане. Чимин чувствовал, как его сознание уходит куда-то далеко, унося его туда, где боль и страх не могли его достать. В памяти всплыли яркие образы: прохладный морской бриз, наполненный запахом соли, лёгкий ветер, бьющий в лицо и наполняющий лёгкие свободой. Звонкий смех ребят на борту, их гулкие голоса, перекрывающие шум волн и создающие уютную атмосферу, которую он неосознанно жаждал вернуть.           В этом воспоминании всё было до боли живым: светлые солнечные лучи, танцующие на волнах, и силуэты парусов, возвышающихся над кораблём, как символ надежды. Среди всех этих образов перед внутренним взором Чимина всплыло лицо Юнги — серьёзное, с глубокими, словно океан, глазами. Он всегда был холоден в своих словах и поступках, но именно его твёрдая забота поддерживала каждого члена команды. Едва уловимую теплоту, скрытую за суровым фасадом, Чимин ценил больше всего.           Почему именно сейчас, в этом моменте отчаяния и боли, его разум решил вернуть те воспоминания? Чимин не знал. Его пальцы невольно скользнули к висевшему на шее кулону из жемчуга,. Он сжал его в ладони так крепко, что холод металла почти обжёг кожу.          Жемчуг, сияющий мягким светом, казалось, вобрал в себя всё, что связывало Чимина с тем временем. Он чувствовал, как каждая крупица надежды, которую он старался удержать, сосредоточилась в этом маленьком украшении. Слёзы навернулись на глаза, но теперь они не были слезами боли — в них читалось что-то другое, неуловимое: тоска по свободе и утраченной безмятежности.           "Юнги… Где ты сейчас? Почему я не там, где мне было хорошо? Почему я не с тобой?" — пронеслось в голове омеги. Его сердце болезненно сжалось, но вместе с этим воспоминания пробудили в нём то, что он почти утратил — силу и жажду вырваться из этого кошмара...