Segador del destino

      Чимин сидел в углу кровати, почти теряясь в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием угасающего камина. Тонкая простыня, которой он прикрывался, казалась жалкой защитой от холода, постепенно захватывающего комнату. Голое тело дрожало, то ли от ледяного ветра, пробивающегося через щель в окне, то ли от неослабевающего страха. Воздух был тяжёлым: едкий запах полыни смешивался с горечью рвоты, создавая угнетающую атмосферу, от которой некуда было скрыться.         Одежда Чимина валялась разбросанной по полу, как немое напоминание о недавнем унижении. Каждый взгляд на эти вещи только усиливал его ужас, парализуя желание подняться и собрать их. Комната, казавшаяся огромной, словно замерла в ожидании чего-то худшего.         Алагот вышел несколько минут назад, но дверь всё ещё тревожно напоминала о его присутствии. Каждое поскрипывание половиц, каждое дуновение ветра снаружи заставляли Чимина сжиматься сильнее, как будто он ожидал, что дверь вот-вот распахнётся, и всё начнётся сначала.         Он обвёл глазами комнату, надеясь найти хоть что-то, что могло бы стать оружием или защитой, но пространство выглядело пугающе пустым. Никаких тяжёлых предметов, никакой мебели, способной дать укрытие, ничего, что могло бы стать спасением. Чувство беспомощности накатывало волной, грозя утопить его.         — Может, это всё и правда бессмысленно, — прошептал он, не замечая, как слова срываются с его губ. Казалось, судьба с самого начала была против него, подбрасывая всё новые испытания.         Но даже в этом мраке воспоминания о времени на корабле, где он чувствовал ветер в лицо и слышал смех команды, и о спокойных днях в поместье герцога, когда его взгляд не был отягощён страхом, тлели в нём как слабый огонёк.          Как будто в подтверждение его мрачных мыслей дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулся Алагот. Он сразу же осмотрел пространство, его взгляд скользнул по комнате, как будто выискивая все мелочи, которые могли бы его раздражать.           Он заметил лужу рядом с постелью и с явным отвращением скривил лицо.           — Успокоился? — голос альфы был низким и холодным, словно ледяной ветер. Его глаза остановились на грязной лужице, и он прошипел: — Мерзость.           Алагот прижал пальцы к переносице, как будто пытаясь подавить приступ головной боли. Несколько секунд он стоял в тишине, окидывая взглядом всё вокруг, как будто решая, что делать с этой ситуацией. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах была холодная решимость.           Наконец маркиз выдохнул и сказал, уже с явным раздражением в голосе:           — Одевайся, мы уезжаем отсюда. Я не могу больше находиться в этом задрыпанном доме.           Алагот сделал паузу, его взгляд вновь стал напряжённым, когда он посмотрел на Чимина, сидящего на кровати, и добавил с угрозой в голосе:           — И только попробуй что-то выкинуть! Лучше тебе не знать, что последует после любой твоей выходки.           Его слова висели в воздухе, как угроза, способная обрушиться в любой момент. Мужчина развернулся и направился к выходу, его шаги звучали тяжело, оставляя после себя глухое эхо. Дверь снова закрылась с глухим стуком, оставив Чимина в мёртвой тишине, с непониманием и растущим страхом в груди.

________________________

      Чимин сидел в углу кареты, плотно укутавшись в свой плащ, чтобы хоть немного скрыть дрожь, которую он не мог контролировать. Его взгляд был прикован к дороге за окном, и он старался запомнить каждую мельчайшую деталь пути — изгибы дороги, большие камни, редкие указатели. Если представится шанс сбежать — эта информация могла спасти ему жизнь.           Напротив сидел Алагот, расслабленно откинувшись на спинку сидения. Его холодные проницательные глаза неотрывно следили за омегой.           — Я знаю, о чём ты думаешь, — неожиданно произнёс маркиз, его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Можешь даже не пытаться. Это бесполезно.           Чимин нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Стараясь игнорировать слова мужчины, он всё равно не мог подавить растущее раздражение.           — Зачем ты делаешь это? — наконец спросил он, голос звучал тихо, но в нём слышалась нотка гнева. Его взгляд остался устремлённым на пейзаж за окном. — Почему я? У тебя ведь есть десятки других омег, которые с радостью вешаются тебе на шею.           Чимин сжал кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Желание ударить этого самодовольного человека вспыхнуло ярким огнём, но он с трудом удержал себя от действий.           Алагот усмехнулся, его взгляд стал ещё более дерзким, а губы изогнулись в хищной ухмылке.           — Знаешь, когда твой отец предложил мне этот союз, я видел тебя только на портрете, который он прислал вместе с предложением.       Его голос стал мягким, но в нём звучала странная нотка жестокого удовольствия.       — Та печаль в твоих глазах на том портрете... — продолжал альфа, его голос был почти мечтательным. — Эта картина вызывала у меня дрожь. Мне хотелось сделать так, чтобы ты плакал, чтобы твои глаза отражали только меня.           Алагот протянул руку, намереваясь коснуться лица омеги, но Чимин резко отстранился.           Маркиз усмехнулся, как будто находил в этом сопротивлении не раздражение, а новый вызов.           — Ха… И если быть откровенным, — его голос стал холоднее, а тон более резким, — твой папаша запросил за тебя баснословную сумму.           В тот же миг он грубо схватил Чимина за подбородок, заставив омегу резко повернуть голову в свою сторону.           — И я всё же заплатил, — продолжил Алагот, его лицо приближалось всё ближе, голос звучал низко и угрожающе. — Заплатил и ждал той самой брачной ночи.           Дыхание альфы обжигало губы Чимина, заставляя омегу отшатнуться, но хватка маркиза была слишком крепкой.           — Но каково же было моё удивление, — Алагот приблизился ещё ближе, его глаза горели чем-то тёмным, почти безумным, — когда в день свадьбы моя «вещь» взяла и сбежала!           Слова прозвучали как хлёсткий удар, и Чимин почувствовал, как его желудок сжался. Он боролся с волной тошноты, которая подступила от запаха пряных феромонов альфы, от его близости, от самого осознания того, насколько он беспомощен в этот момент.         Внезапно Алагот грубо наклонился вперёд, и его губы жестоко впились в губы Чимина. Напор был невыносимо грубым, словно альфа намеренно хотел лишить его последнего достоинства, оставив только след своей власти. Жёсткие движения сминающих губ вызывали у Чимина отвращение и ярость, разжигая в нём желание сопротивляться.           Парень не собирался мириться с этим. Стиснув зубы, он внезапно резко и с силой укусил маркиза за нижнюю губу. Укус был настолько сильным, что альфа отшатнулся с коротким стоном боли.           — Ах, дрянь! — взревел Алагот, его рука автоматически потянулась к губе, из которой уже стекала тонкая струйка крови. Он прикоснулся к ней пальцами и посмотрел на кровь с выражением смеси ярости и недоумения.           Его лицо исказилось в злобной ухмылке, глаза потемнели, отражая вспыхнувший гнев. В следующий миг мужчина резко схватил Чимина за волосы, рывком притянув его к себе так, что омега едва не вскрикнул от боли.           — Ещё одна такая выходка, — прошипел маркиз сквозь зубы, его голос был низким, наполненным угрозой, — и я пущу тебя по кругу среди своих наёмников.           Его лицо приблизилось вплотную к Чимину, глаза горели злостью и презрением.           — Ты даже не представляешь, как они изголодались, особенно по таким молоденьким омежкам, как ты. Они разорвут тебя на части.           Чимин почувствовал, как его сердце сжалось от ужаса, а дрожь охватила всё тело. Слова альфы были как яд, растекающийся по его венам. Волна отвращения и страха накрыла омегу, но он не позволил себе показать слабость. Вместо этого его взгляд остался твёрдым, несмотря на накатывающее отчаяние.           Алагот, почувствовав это сопротивление, лишь сильнее дёрнул его за волосы, заставляя омегу застонать от боли. Его ухмылка стала ещё шире, отражая удовлетворение от своей власти.         Алагот с явным раздражением отпустил Чимина, грубо откинув его назад. Омега ударился о спинку сиденья, больно шикнув и подняв руку, чтобы потереть кожу головы, где всё ещё ощущалось лёгкое напряжение от жесткого хвата. Боль была резкой, но терпимой, однако унижение, с которым это сопровождалось, жгло куда сильнее.           Чимин поднял взгляд и, собрав остатки смелости, прямо посмотрел в глаза альфе. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо, несмотря на дрожь, пробегавшую по телу.           — Куда ты меня везёшь?           Маркиз усмехнулся, откинувшись на спинку сиденья с видом человека, который полностью контролирует ситуацию. Его глаза слегка прищурились, а на губах заиграла насмешливая ухмылка.           — О-о... подальше от столицы, — лениво протянул он, как будто говорил о чём-то совершенно незначительном. — Тут этот сопляк слишком быстро тебя найдёт.           При упоминании Чонгука выражение лица альфы резко изменилось. На мгновение насмешка исчезла, сменившись явным раздражением. Он хмыкнул и состроил недовольную гримасу, словно одно только воспоминание о юном герцоге вызвало у него нескрываемую неприязнь.           Чимин заметил это, но промолчал, чувствуя, что дальнейшие расспросы могут лишь ухудшить ситуацию.           Маркиз не добавил ничего, намеренно оставляя их пункт назначения в тайне. Он лишь холодно улыбнулся, наслаждаясь ощущением власти, а затем повернулся к окну, словно омега больше не заслуживал его внимания.           Карета тряслась на ухабистой дороге, звуки копыт и скрип деревянных колёс наполняли тишину, создавая атмосферу зловещего ожидания. Чимин вновь перевёл взгляд на окно, глядя на уходящий за горизонт лес. Его голова кипела от мыслей. Теперь он понимал, что шансы сбежать были минимальными.         Чимин, измождённый событиями последних часов, не выдержал и провалился в тяжёлый сон, не заметив, как карета продолжала свой путь. Сон был беспокойным: в его голове мелькали образы, от которых он хотел бы сбежать, но даже во сне они преследовали его, напоминая о происходящем.           Его разбудил резкий толчок, когда карета остановилась. Сонный и дезориентированный, он медленно поднял голову и посмотрел в окно. Перед ним предстала небольшая, но ухоженная постройка.           Выйдя из кареты, Чимин инстинктивно огляделся. Вокруг был лишь редкий лес: высокие деревья с тонкими стволами и небольшими кронами образовывали зыбкий полог, сквозь который пробивался свет, придавая местности странный, почти потусторонний вид. Тишина вокруг была нарушена лишь звуками ветра и редким щебетом птиц.           — Добро пожаловать в твой новый дом, — с нарочитой улыбкой произнёс Алагот, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая издёвка. Он жестом указал на дом, который стоял чуть в стороне, окружённый небольшим садом.           Дом был простым, но аккуратным: одноэтажная постройка из серого камня с покатой черепичной крышей. Окна были небольшими, обрамлёнными резными ставнями, на которых виднелись следы краски, начавшей облупливаться. В саду перед домом росли несколько кустов с цветами, а по бокам дорожки, ведущей к крыльцу, были посажены кусты можжевельника. На первый взгляд всё выглядело мирно, но это спокойствие вызывало у Чимина лишь тревогу.           — Я не могу держать тебя в поместье, — продолжил маркиз, не убирая ухмылка, — но это место как раз тебе под стать.           Чимин почувствовал, как его рука была грубо схвачена. Маркиз не дал ему времени на раздумья, силой повёл его к двери, игнорируя сопротивление. Дверь, хоть и старая, была из крепкого дуба, с металлическими вставками и потёртой ручкой. Алагот резко распахнул её, и перед Чимином открылся простой, но обжитый интерьер.           Внутри дом выглядел уютно, но пустовато: деревянные балки под потолком, массивный стол и пара стульев в углу комнаты. Очаг был небольшим, но аккуратно сложенным, над ним висела железная цепь для котелка. У стены стояла узкая кровать, застеленная грубой, но чистой простынёй. В углу виднелась небольшая полка с книгами, покрытая тонким слоем пыли, что указывало на редкое использование.           Чимин чувствовал, как его сердце сжимается. Казалось, что этот дом был тщательно подобран, чтобы подчеркнуть его изоляцию и безвыходность. Тишина внутри дома была гнетущей, как будто даже стены были готовы напомнить ему, что он здесь один.           — Привыкай к новому дому, — бросил Алагот, подтолкнув Чимина вперёд с такой силой, что омега едва не споткнулся, входя в тёмное помещение. Голос альфы звучал резко, но в нём сквозило скрытое удовлетворение. Его глаза блестели странным смешением раздражения и холодной насмешки.           — И запомни: вокруг дикий лес, — продолжил он, его тон был наполнен угрозой. — Если ты вдруг решишь сбежать, то тебя ждёт увлекательная встреча с волками.           Слова прозвучали как приговор, обрубая любую надежду. Алагот явно наслаждался, наблюдая, как лицо Чимина замирает от страха. Но омега упрямо поднял подбородок, хотя в голове на миг промелькнула мысль: "Лучше быть растерзанным волками, чем оставаться с этим чудовищем".           Альфа сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Его высокомерная ухмылка стала шире.           — Я не могу остаться с тобой, — произнёс он, будто оправдывался, хотя его голос звучал как команда. — Моё долгое отсутствие вызовет подозрения.           Мужчина посмотрел на Чимина с видимой насмешкой, будто проверяя, насколько тот будет слушаться.           — Я поеду в столицу. Должен быть там к рассвету.           Алагот сделал ещё один шаг, останавливаясь так близко, что Чимин почувствовал запах полыни, который буквально обжигал воздух между ними.           — Но не волнуйся, — продолжил маркиз, его голос стал мягче, почти интимным, но от этого было ещё страшнее. — Я скоро вернусь. И мы обязательно закончим то, что начали в том домике.           Он протянул руку и резко схватил Чимина за талию, притянув его к себе с такой силой, что омега невольно зашипел от боли. Тело альфы будто тенью накрыло его, заставляя чувствовать всю свою слабость. Алагот другой рукой схватил Чимина за подбородок, заставив поднять лицо, и холодные пальцы коснулись его кожи, оставляя после себя ощущение липкого отвращения.           — Не скучай, — бросил он, ухмыльнувшись, а затем с силой впился в губы омеги.           Жест был властным, полностью лишённым нежности. Алагот, словно охотник, пробившийся к своей добыче, раскрыл губы Чимина, заставляя того подчиниться. Его язык грубо вторгся в рот омеги, игнорируя слабые попытки сопротивления.           Чимин дёрнулся, пытаясь освободиться, но альфа только сильнее впился пальцами в его бок, оставляя болезненные отметины. Боль от его хватки, запах полыни и абсолютное бессилие слились в одно, подавляя омегу до самого дна.           Когда маркиз, наконец, оторвался от него, его глаза сверкнули удовлетворением, а на губах блеснула тень высокомерной ухмылки.           — Вот так-то лучше, — бросил он, отпуская Чимина с такой резкостью, что тот пошатнулся. — Будь хорошим мальчиком, пока меня нет.           Он развернулся и вышел, оставив омегу стоять в комнате, где воздух теперь казался ещё более удушающим. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, оставляя Чимина в ледяной тишине, которая была тяжелее любого шума.

___________________

      Пять дней, пропитанных гнетущей тишиной и безнадёжностью. Пять дней, проведённых в этом изолированном доме, где каждая секунда казалась вечностью. Пять дней тщетных попыток найти путь к свободе, каждый раз оборачивающихся провалом. И пять дней ожидания, когда входная дверь с протяжным скрипом распахнётся, впуская в дом Алагота.           Как только альфа покинул дом, Чимин сразу же приступил к поиску. Он обшарил каждый угол, каждую щель, надеясь найти что-то, что могло бы помочь ему сбежать. Он запомнил расположение комнат, обстановку и каждый предмет, который мог бы оказаться полезным. Но правда быстро ударила по его надеждам: дом был простым, почти спартанским.           На кухне он обнаружил ящик с запасом еды — сухие крупы, консервы, немного свежих овощей. Это явно было сделано для того, чтобы он не нуждался ни в чём. В соседнем шкафу нашлось несколько комплектов простой, но тёплой одежды, явно предназначенной для холодной погоды. Всё это казалось тщательно подготовленным. Алагот позаботился о том, чтобы место было самодостаточным и не давало Чимину повода покидать дом.           Из возможных "оружейных" предметов в доме нашлись лишь несколько столовых ножей и инструменты для камина: металлическая кочерга, совок и щётка. Эти вещи могли бы стать средством защиты, но против кого? Против наёмников за дверью? Чимин прекрасно понимал, что они быстрее обезоружат его, чем он успеет нанести удар.           Всё остальное в доме казалось бесполезным: простая мебель, несколько книг, одеяла и ничего, что могло бы облегчить его побег.           За дверью омега слышал шаги — охрана не покидала пост ни на минуту. Двое мужчин сменяли друг друга, их грубые голоса иногда доносились сквозь стены, перемежаясь с шумом ветра. Чимин попытался несколько раз подойти к окну, приоткрыть его или хотя бы посмотреть на улицу, но как только он делал это — раздавался голос снаружи:           — Лучше сиди внутри, мальчик.           Эти слова звучали с издёвкой, но Чимин чувствовал за ними скрытую угрозу. Он знал, что против двоих мужчин у него нет шансов, и каждая попытка сбежать могла закончиться ещё хуже, чем его пребывание здесь.             Как и ожидал Чимин, вскоре дверь дома распахнулась, и на пороге появился Алагот. Альфа выглядел более чем довольным, его лицо озаряла язвительная, самодовольная ухмылка. Он шагнул внутрь с видом человека, который полностью владеет ситуацией.           Чимин сидел за столом напротив двери, выжидающе уставившись на маркиза. Его лицо оставалось спокойным, но внутри всё бурлило от напряжения. Алагот заметил эту тонкую маску сдержанности и, как хищник, не смог сдержать усмешки.           — Давно не виделись, золотце, — протянул он тягучим голосом, смакуя каждое слово, словно нарочно растягивая момент.           Альфа заметил, как на лице Чимина промелькнуло выражение отвращения, и это, похоже, лишь раззадорило его. Он явно получал удовольствие от того, как омега сопротивлялся, цепляясь за остатки своей гордости.           — Надеюсь, ты успел соскучиться по мне... и по тому, что я могу тебе дать, — продолжил маркиз, его голос стал ниже, почти бархатным, но от этого у Чимина внутри всё похолодело.           Альфа подошёл ближе, и его рука потянулась к лицу омеги. Чимин резко отвернул голову, сжимая губы и упрямо глядя в сторону.           Алагот лишь хмыкнул, усмехнувшись, как будто этот жест его только позабавил. Он опустился на стул напротив Чимина, откинувшись на спинку с видом полнейшего хозяина положения.           — У меня сегодня хорошее настроение, поэтому я прощу тебе это, — произнёс маркиз, махнув рукой, словно милостиво прощая дерзость. — Более того, я даже поделюсь с тобой причиной моего великолепного настроения.           Его губы растянулись в загадочной, почти зловещей улыбке, и он скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией Чимина.           — Уже несколько дней в столице происходят крайне интересные события, — начал альфа с удовольствием, смакуя каждое слово, как будто это был редкий деликатес. — Ожесточённая борьба между графом Торосом и герцогом Чоном.           Чимин резко поднял взгляд на маркиза, его глаза округлились от удивления. Слова Алагота ударили, как гром среди ясного неба.           — Кажется, граф каким-то образом узнал, что этот мелкий аристократишка копает под него, — продолжил маркиз, глядя прямо на омегу. В его голосе звучала явная насмешка.           Алагот наклонился вперёд, сложив руки на столе, и его глаза блеснули торжеством.           — Думаю, тебе нетрудно догадаться, кто этому поспособствовал, — сказал он, его ухмылка стала ещё шире, почти звериной. — Теперь герцогу приходится нелегко. Этот конфликт уже почти дошёл до императорской семьи, и я уверен, что Чонгуку не удастся выйти из него невредимым.           Маркиз откинулся обратно на стул, наслаждаясь каждой секундой своей речи. Алагот явно находил удовольствие в том, чтобы наблюдать, как его слова воздействуют на Чимина, как каждое новое откровение заставляет омегу чувствовать себя всё более беспомощным.             — Поэтому можешь даже не надеяться на спасение, — лениво протянул Алагот, его голос был пропитан язвительной уверенностью. — Герцог слишком занят, чтобы искать тебя. У него куда более серьёзные проблемы.           Слова альфы застряли в голове Чимина, вызывая смешанные чувства. Его сердце сжалось от беспокойства за Чонгука, но вместе с этим он понимал: Алагот явно не до конца понимает, во что ввязался. Чонгук был не из тех, кто действует необдуманно, и Чимин знал, что у него уже есть все необходимые документы и доказательства, чтобы разоблачить графа Тороса. Этот конфликт не должен представлять для герцога серьёзной угрозы. И всё же что-то не давало покоя.        Почему Чонгук не действует? Почему он ждёт?         Мысли Чимина метались, пока внезапная догадка не пронзила его сознание, словно молния.        Всё дело в нём.           Глаза омеги широко раскрылись, и он невольно напрягся. Чонгук мог подумать, что за его похищением стоит граф Торос. Это объясняло, почему герцог не торопится раскрывать собранные доказательства. Возможно, он рассчитывает, что, сохраняя эту карту, сможет выяснить местоположение Чимина или использовать её как рычаг давления на графа.           Чимин тяжело выдохнул, чувствуя, как его тело заливает волна беспокойства. Это было ужасно. Если его догадка верна, то граф, понимая угрозу разоблачения, уже начал заметать следы. Все те доказательства, которые они так долго и упорно собирали, могли в одно мгновение обесцениться.           "Если граф уничтожит всё, что могло бы его уличить, работа Чонгука окажется напрасной. Он может потерять всё, что строил, а я… я стану причиной этого провала".         Эта мысль вцепилась в сознание Чимина, не давая ему покоя. Его руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Он попытался сохранить спокойствие, чтобы Алагот не заметил его внутреннего напряжения, но тот был слишком внимателен.           — Что-то не так, золотце? — усмехнулся маркиз, склонив голову и наблюдая за изменением в выражении лица омеги.          Чимин понимал, что времени у него мало. Если он не найдёт способ сообщить Чонгуку, где он находится, и убедить его немедленно действовать в деле графа Тороса — всё может пойти прахом. Мысли омеги метались, перебирая возможные варианты, пока, наконец, в голове не мелькнула одна идея. Она казалась рискованной, но с каждой секундой размышлений становилось ясно: это может сработать.           Взгляд омеги остановился на лице Алагота, который продолжал ухмыляться, словно наслаждаясь собственным триумфом. Чимин несколько секунд изучал его выражение, оценивая, как лучше сыграть на слабостях альфы. Он знал, что маркиз питает нездоровое удовольствие от демонстрации власти, и решил использовать это.           Опустив голову, Чимин изобразил на лице лёгкое волнение, словно тяжесть осознания собственной беспомощности только сейчас начала до него доходить. Несколько секунд он сохранял молчание, перебирая пальцами ткань своей одежды, а затем поднял глаза на Алагота. В его взгляде читалась обеспокоенность, почти страх, как будто он искренне боялся услышать ответ.           — Получается, я навсегда останусь здесь? — его голос прозвучал тихо, дрогнув на последнем слове. Большие глаза, наполненные печалью, смотрели прямо на маркиза, словно пытаясь пробиться сквозь его холодную маску.           Алагот застыл на мгновение, явно удивлённый сменой настроения Чимина. Его взгляд стал настороженным, он внимательно изучал лицо омеги, пытаясь уловить хоть тень подвоха. Но Чимин прекрасно сыграл свою роль: выражение его лица было безупречно.           Убедившись, что это не обман, маркиз расслабился. Его губы изогнулись в довольной ухмылке, которая постепенно переросла в зверскую усмешку.           — Это зависит от твоего поведения, — произнёс он лениво, скользнув взглядом по комнате, будто оценивая её бедную обстановку. — Если ты будешь хорошо себя вести, может быть, я перевезу тебя в место получше.           В его голосе звучала едва скрытая издёвка. Алагот явно надеялся, что унизительные условия проживания повлияют на омегу, сломив его гордость. Для любого аристократа, особенно воспитанного в роскоши, это место было олицетворением позора.           Чимин виновато опустил глаза, его руки нервно теребили ткань на коленях. Жест выглядел естественно, словно он пытался успокоиться, но внутри него бушевал вихрь эмоций. Омега чувствовал, как взгляд Алагота буквально впивается в него, словно альфа ждал чего-то большего.           — Я понял… — пробормотал Чимин, его голос звучал почти сдавленно.           Маркиз с интересом наблюдал за каждым его движением, как хищник, внимательно изучающий свою добычу. Внутри него всё трепетало от удовольствия, когда он видел первые признаки покорности. Чимин казался сломленным, и это возбуждало Алагота больше всего.           Его улыбка стала ещё шире, зверской и торжествующей. Он был уверен, что наконец-то добился того, чего хотел: полной власти над омегой.          — Вот и отлично, — протянул Алагот, его голос снова стал тягучим и мягким, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — За каждый твой хороший поступок я буду присылать тебе подарки. Но если ты разочаруешь меня...           Его улыбка на мгновение исчезла, сменившись злым оскалом, от которого у Чимина по спине пробежал табун мурашек. Взгляд альфы стал холодным, почти хищным, и омега едва сдержал дрожь, которая предательски готова была выдать его состояние.           — Надеюсь, ты всё хорошо понял, — закончил маркиз, возвращая на лицо маску непринуждённости, как будто секунду назад ничего и не произошло.           Он встал со своего места, двигаясь с ленивой грацией, и подошёл к Чимину, возвышаясь над ним, словно напоминая о своей власти.           — Встань, — коротко и требовательно сказал Алагот, его голос звучал жёстко, не терпя возражений.           Чимин задержал дыхание, и спустя мгновение медленно поднялся, стараясь сохранять спокойствие. Его взгляд оставался направленным вниз, не потому, что он боялся — в этот момент его переполнял гнев, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не врезать этому человеку. Отводя взгляд, он пытался скрыть бурю эмоций, бушующую внутри, зная, что малейшая оплошность может дорого ему обойтись.           Алагот не стал ждать. Он протянул руку, аккуратно коснувшись лица Чимина, провёл ладонью по его щеке, заставляя того поднять голову. Омега вздрогнул, но подчинился. Его лицо было бесстрастным, но внутри всё сжалось от отвращения.           Маркиз с интересом разглядывал его, словно изучая произведение искусства. Его взгляд медленно скользил по чертам лица омеги, задерживаясь на глазах, скулах, губах. Он наслаждался этим моментом, упиваясь своей властью над ним.           — Ничего, — протянул Алагот с насмешливой ухмылкой. — Тут тебя откормим, приведём в порядок. Через время ты заблистаешь, как бриллиант.           Его голос звучал так, будто он уже строил в голове планы на будущее, где Чимин станет не просто пленником, а украшением его коллекции.           Несколько секунд альфа молча вглядывался в омегу, словно запоминая каждый его изъян и достоинство, прежде чем убрать руку. Затем он развернулся и направился к двери, его шаги были уверенными, как у человека, знающего, что всё идёт по его сценарию.           Подойдя к двери, Алагот постучал в неё два раза. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появился мужчина с хмурым, угрюмым выражением лица. Это был один из тех наёмников, что охраняли дом.           — Найди врача и приведи его сюда, — спокойно сказал маркиз, его голос стал резким, но не грубым, словно он отдавал обыденное распоряжение. — Убедись, что он умеет держать язык за зубами.           Мужчина молча кивнул, его взгляд был холодным и равнодушным. Он закрыл дверь, оставив Алагота и Чимина одних.           Маркиз обернулся через плечо, бросив последний, едва заметный взгляд на Чимина, прежде чем вновь ухмыльнуться.           — Не вздумай разочаровать меня, золотце. Я буду приезжать два раза в неделю, так что, надеюсь, ты не успеешь слишком сильно соскучиться, — произнёс Алагот с усмешкой, его голос звучал сладко и издевательски одновременно.           Он ещё раз окинул Чимина взглядом, словно оценивая своё "приобретение", и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел за дверь. Она закрылась с громким стуком, оставляя омегу в тягостной тишине, которая мгновенно наполнила комнату.           Чимин стоял неподвижно, сжимая кулаки до побелевших суставов. Его грудь резко поднималась и опускалась, как будто он только что выбрался из ледяной воды.           — Придурок, — злобно прошипел он, его голос прозвучал резко и отрывисто.           Как только фигура маркиза скрылась за дверью, омега рванул в ванную. Его шаги были быстрыми, почти гневными, и эхом отдавались в тишине дома. Добравшись до раковины, он схватил кран, включив холодную воду, и тут же наклонился, чтобы умыться. Ладони жадно зачёрпывали ледяную воду, которая обжигала кожу, смывая остатки неприятного прикосновения, что до сих пор жгло, словно клеймо.           Чимин выпрямился, его мокрые пальцы крепко держались за края раковины, словно это был единственный способ сохранить равновесие. Он медленно поднял взгляд, и его глаза встретились с отражением в зеркале.            — Я выберусь отсюда, чего бы мне это ни стоило... — прошептал омега, его голос был тихим, но твёрдым, как обещание самому себе.            Проведя рукой по лицу, Чимин вытер остатки воды и выпрямился. Глубоко вдохнув, он покинул ванную, в голове уже начали складываться первые обрывки плана. "Ещё немного терпения, — подумал он, сжимая кулаки. — Я не позволю ему сломать меня".