Semper Ferox

      —Если вы хотите, чтобы я таким образом доказал свою любовь к Лань Чжаню, то я бы предпочел не доказывать это вообще!       Вэй Усянь вышел из зала в своей новой чисто-белой мантии, в то время как люди смотрели на него так, как будто сам его поступок был подобием кого-то до ужаса знакомого. Омега направился прямо к своему товарищу, который писал каллиграфические надписи, и Лань Ванцзи с беспокойством посмотрел на него, когда воздух уныния достиг его раньше, чем звук шагов.       —Лань Чжань! —сказал он, прежде чем броситься в объятия своего друга.       Лань Ванцзи потер спину, чтобы успокоить возлюбленного, позволяя своему аромату окунуться в омегу. Лишь через некоторое время Лань Ванцзи позволил своим рукам вплетаться в длинные завитки волос Вэй Усяня.       —Вэй Ин?       Вэй Усянь в отчаянии еще глубже уткнулся носом в грудь своего альфы. Это был первый раз, когда он посетил место, где родился его возлюбленный, Королевство Совершенствования, где Лани считались не чем иным, как высокопоставленными дворянами, и это был вид лечения, который они должны были применять к традиционным омегам.       Мо Сюаньюй, который был омегой и связанным с ним другом детства, предупреждал его о том, насколько глупыми могут быть традиции, но Вэй Усянь не ожидал, что это будет так бессмысленно.       —Ты знаешь, что они просили меня сделать?       Для протокола, Лань Ванцзи не знал, но он знал, что это, вероятно, что-то унизительное, он собирался предупредить своего товарища о требованиях, предъявляемых людьми в Королевстве Совершенствования, и о том, насколько они смешны, но казалось, что его опередили.       —Что они просили тебя сделать?       —Они просили меня терпеть, если ты когда-нибудь поднимешь на меня руку или будешь хлестать меня кнутом, потому что, очевидно, омеги можно рассматривать только как людей, которые только способны рожать детей — Вэй Усянь зарычал. —Они просили меня вытерпеть и доказать тебе свою любовь таким образом, потому что это часть кровавой традиции, насколько это отвратительно?       Лань Ванцзи вздрогнул от этих заявлений, и хотя они оба знали, что Лань Ванцзи скорее умрет, чем когда-либо тронет своего партнера таким образом, их все же огорчило то, что эти требования были минимальными.       —Я бы вырвал свое сердце из груди ради тебя, Лань Чжань, но я не потерплю подобного насилия.       —И я не хотел бы, чтобы ты был другим.       —Почему ты родился в этом месте? И ты так сильно отличаешься от них?       —Дядя воспитывал меня. Когда дядя Цижень был здесь, они уважали каждого омегу.       —Это отвратительно— сказал Вэй Усянь дрожащими губами. —Ты можешь отнести меня куда-нибудь? Я чувствую, что задыхаюсь здесь.       —Что угодно —сказал Лань Ванцзи, немного поколебавшись, но все равно кивнув. Он не был уверен, стоит ли ему брать свою омегу в сад, но если это улучшит настроение Вэй Усяня, то он сделает все, что потребуется.       Это заняло у них небольшую прогулку. Вэй Усянь посмотрел на зеленые арки, на которых цвели розы в полном цвету. Он был слегка озадачен тем фактом, что не смог увидеть эту часть Дворца, несмотря на то, что вошел во Дворец месяц назад. Вэй Усянь иногда мог быть более любознательным, чем ребенок, — все время.       —Лань Чжань, кому принадлежит этот сад?       —Брату.       И Вэй Усянь слегка удивленно дернул головой, Лань Ванцзи никогда не говорил с ним о своем брате, они избегали этой темы, и Вэй Усянь никогда не задавал вопросов об этом. Главным образом потому, что это, казалось, причиняло Лань Ванцзи сильный дискомфорт, это не было показано, но Вэй Вусянь мог это почувствовать.       Но они встретились.        Он редко мог бросать взгляды на Лань Сичэня, альфа был почти близнецом той красоты, которой обладал его дорогой возлюбленный, но в нём было что-то другое.       Лань Сичэнь был женат на красивой женщине, но они редко разговаривали, все это очень сбивало Вэй Усяня с толку, особенно потому, что в Лань Сичене было что-то такое, что задело не ту кость в Вэй Усяне. Что было странно, учитывая, что он никогда ни разу не разговаривал с этим человеком.       Но это красивое зрелище. Вэй Усянь рассеянно подумал о виде очаровательного розового сада, когда он теснее прижался к теплым объятиям своего возлюбленного, пока они шли по точно вымощенным камням.        —Лань Чжань, я не знал, что у Цзеу-цзюня есть что-то такое очаровательное— Сказал он своему альфе, который молча улыбнулся очевидному удовольствию омеги, и они продолжали наслаждаться обществом друг друга, прогуливаясь.       Жизнь Вэй Усяня была замечательной и приятной поездкой, несмотря на то, что его брак был первоначальным политическим союзом между племенем Вэй и дворянством Лань. Лань Ванцзи был таким чудаком при первой встрече, но каким-то образом они влюбились друг в друга, несмотря на все свои недостатки.       Лань Ванцзи был хорошим альфой, лучше, чем многие, кого когда-либо встречал Вэй Усянь, и он заботился о нуждах Вэй Усяня по первому требованию. На днях Вэй Ин порезался, и этот человек, его любимый муж и альфа, обрушил на него весь лазарет.       Вэй Усянь беспокоился о том, когда он забеременеет, потому что это усилило бы паранойю Лань Ванцзи, превзойдя пределы абсурда. Что на самом деле о чем-то говорило, учитывая тот факт, что забота Лань Ванцзи обо всем, что касается Вэй Ин, должна была бы потребовать силы ста культиваторов и повязки на голове, чтобы быть сдержанной.       Это была клетка, так подумал Вэй Ин поначалу, когда приехал в Королевство. Вэй Усянь с гордостью носил свой вторичный пол, но каким-то образом он мог чувствовать ограничения, связанные с тем, чтобы быть омегой среди королевской семьи при Дворе Культивации. Вэй Усянь мог быть таким же непослушным, упрямым и дерзким, каким ему нравилось быть, но было это напряжение. Как будто они думали, что он может сделать что-то, что уже делалось раньше.       Существовала четкая граница того, что можно было бы терпеть. Конечно, Вэй Усянь не зашел бы так далеко, чтобы нарушать правила. Но какое-то чувство подсказывало ему, что если бы он был Альфой, все было бы по-другому.       Двор Культивации, как слышал Вэй Усянь, в основном состоял из членов королевской семьи различных кланов.  Во главе Двора стоял император Цзинь Гуаньяо, который в данный момент неуклонно и легко терял власть, тот, кто заставил Вэй Усяня почувствовать, что он должен установить между ними как можно большее расстояние.       Инстинкты омеги никогда не лгали, тем более что выживание было лучшим вариантом, они всегда чувствовали, когда приближалась беда.       Вэй Усянь пытался охватить своим умом Двор Совершенствования, и он не мог отделаться от мысли, что он был совершенен, слишком совершенен без всякой видимой причины. Что, очевидно, заставило его спросить об этом у своего мужа, но Лань Ванцзи сказал ему, что ему лучше не знать о скрытых темных краях.       Конечно, это привлекло его внимание, потому что его альфа редко отказывался высказывать мнение по любому вопросу своей культуры.       Это означало две вещи: либо это было слишком постыдно, либо это было как-то связано с Лань Ванцзи.       Или, размышлял Вэй Усянь, это было и то, и другое.       —Высокий дворянин, Хангуань-цзюнь.—Обратился слуга, ненадолго прервав их сладкое времяпрепровождение вместе.—Этот человек приносит извинения за свою дерзость, но император Цзинь Гуаньяо просил вас помочь в разработке новых мер, которые будут представлены лидерам Сунь Ланю и Сяо Синчэню.       Вэй Усянь внутренне застонал, потому что это звучало так, как будто это займет больше, чем много времени, Лань Ванцзи может не вернуться до наступления темноты.       Словно почувствовав досаду своей пары, Лань Ванцзи погладил его по руке, прежде чем подтолкнуть мужчину пониже ростом, когда он беззвучно пообещал быстро закончить встречу для своего возлюбленного. Затем он оставил Вэй Ина в покое, надув губы, продолжая прогуливаться, он понял, как скучно может быть без Лань Ванцзи.       Немного иронично, учитывая, что Лань Ванцзи никогда не говорил больше, чем было необходимо.       Видя, что это его первый раз в саду, Вэй Усянь решил исследовать сад еще немного, прежде чем его попросят вернуться в королевские покои.       Его внимание привлекла еще одна замысловатая арка. Вэй Усянь нахмурился, когда подошел ближе ко входу, который вел в потайную нишу сада.       А? Глядя на замысловатые скульптуры, думал, что Вэй Усянь никогда не слышал о скульптурах, сделанных королевской семьей. Лань Ванцзи сказал бы ему, верно? Но опять же, он не знал, что розарий существует.       И неудивительно, что первой скульптурой, которую он искал, была скульптура его альфы, которая стояла в центре сада, грациозная и равнодушная, поскольку белый нефрит захватил его до совершенства.       Что ж, ничто не могло победить настоящего человека, но все же это была замечательная имитация.       Рядом с ним стоял Лань Сичэнь, вырезанный из того же самого, с высоко поднятой головой и приятной улыбкой на губах. Альфа излучал изящество, когда он приятно улыбался, но было что-то жуткое в улыбке Лань Сичэня, что его нервировало. Омега Лань Сичэня была милой женщиной и довольно милой компанией, но всякий раз, когда Вэй Усянь упоминал имя своей пары, она выглядела не очень милой.       Вскоре эта тема была занесена в черный список, и Вэй Усянь и Мо Сюаньюй молча согласились больше не поднимать эту тему.       Или, может быть, они просто не любят друг друга, — Вэй Усянь покачал головой, потому что не все собирались влюбляться из-за политических союзов, они не были как Лань Ванцзы и как он сам.       Вэй Усянь ожидал, что следующая скульптура будет изображать жену Лань Сичэня, потому что именно так поступил заказ, когда он перешел к статуе.       Он резко остановился.       Скульптура была покрыта черной вуалью, как будто с твердой помощью, чтобы никто не мог заглянуть за нее. Теперь это звучало совершенно странно для Вэй Усяня, который взял кончик вуали, прежде чем опустить ее.       Там, на подставке из белого нефрита, лежала статуя человека, которого он никогда не видел и о котором не слышал.       Вокруг него были накинуты пурпурные одежды. На его фарфоровом лице играла улыбка, а бурные серые глаза смягчились, он высоко поднял подбородок и нежно погладил фиолетовое кольцо вокруг пальцев.       Однако в статуе было что-то не так, и Вэй Усянь почувствовал это по тому, как он на него посмотрел.       Как будто об этом была ложь.       Вэй Усянь упал взглядом на надпись. Уравновешенными каллиграфическими мазками на нем было выгравировано: Цзян Ваньин, королевский начертатель.       А что теперь? Королевский начертатель? Вэй Усянь был совершенно уверен, что подобного поста в Суде совершенствования не существует.       Хорошо, а кто этот парень? Он подумал, а почему его статуя была покрыта черной тканью? Как будто он должен был быть спрятан или…       —Он не мертв, если ты так думаешь.       Вэй Усянь чуть не выпрыгнул из своей кожи, он был слишком поглощен деталями скульптуры, чтобы заметить, что Не Хуайсана, который подкрался к нему.       —Хуайсан!       —Прости, А-Сянь. Я не думал, что так легко напугаю тебя.       —Ты не напугал меня! Не будь глупым— сказал Вэй Усянь, на что Не Хуайсан приподнял бровь. —Я просто ослабил бдительность. Не каждый день можно ожидать, что мой друг детства подкрадется ко мне.       Бета улыбнулся ему, прежде чем взглянуть на статую, на мгновение промелькнуло недовольство. —Я понимаю, почему вы восхищаетесь им, он выглядит очаровательно, не так ли?       —Я знаю, но кто он? Я не слышал о Цзян Ваньине нигде в Суде совершенствования—. Сказал Вэй Усянь, немного более чем озадаченный, и Не Хуайсан прищурился, глядя на омегу.       —Лань Ванцзи тебе не сказал?       Вэй Усянь нахмурился. —Он должен был?       —Если он этого не сделал, он, вероятно, не хочет, чтобы ты знал— Не Хуайсан пожал плечами, понимая, почему это так. —Не мне тогда рассказывать.       —Хуайсан, скажи мне.       —Я не-       —Если ты не хочешь, чтобы я стал спрашивать каждого человека, кто этот Цзян Ваньин, и если они спросят, кто мне о нем рассказал, я просто назову тебя…       —Вэй Усянь!       Вэй Усянь уставился на него. Не Хуайсан открыл свой веер и прекрасно представил, как Вэй Усянь делает что-то подобное. Что ж, по крайней мере, теперь он мог сказать, что был вынужден это сказать.       —Тогда давай сядем.— Сказал он, усаживаясь на ближайшую скамейку и похлопывая пространство рядом с собой. —И если кто-то спросит, я тебе ничего не рассказывал.       Вэй Усянь усмехнулся, прежде чем сесть рядом с ним— Хорошо!       —А-Сянь, я должен попросить тебя приготовиться к этому, это не безобидная история— предупредил Не Хуайсан, обращая взор на статую, и в его глазах появилось отвращение.       Вэй Усянь кивнул. —Хорошо, так кто же этот беспечный человек?       —Беспечный? —Не Хуайсан насмешливо фыркнул. —Цзян Чэн был чем угодно, но на самом деле полной противоположностью. Эта статуя может выглядеть так же, как Цзян Ваньиня, но она ничем не похожа на него.       Вэй Усянь непонимающе уставился на него, но был терпелив.       —Есть причина, по которой люди больше не говорят о нём, если делают это за закрытыми дверями и шепотом— сказал Не Хуайсан, его глаза почти сверкнули в очень жуткой форме уважения.       Вэй Усянь сморщил нос при повторении клише—Дай угадаю, он был альфой?       Не Хуайсан улыбнулся.—Нет, он не был.       —Тогда бетой? —спросил Вэй Усянь, потому что беты нередко привлекали внимание, хотя и не так часто, как альфы.       —Попробуй еще раз, Вэй Инь.       Что?       —Омегой? —Вэй Усянь спросил, приятно удивленный, о том, что сегодня происходит слишком часто.       Теперь он был заинтересован, потому что, будь это где-нибудь еще, он бы особо не беспокоился, но это было в самом Царстве: —Так каким он был?       —Омега, который отказался встать на колени, вот каким он был». —с ностальгией сказал Не Хуайсан. —Он был гордым наследником ордена Юньмэн Цзян.       Что-то щелкнуло в памяти Вэй Усяня.       Подожди минутку.       —Орден Юньмэн Цзян?! Я думал, что его буквально сровняли с землей, и никто не выжил.       —Многие подумали бы, что это было бы лучшим благословением, и если бы они знали об этом, то наверняка убили бы его заранее—. Лукаво заявил Не Хуайсан.       —Убили его… Что? За что? — спросил Вэй Усянь, и бета улыбнулся своему дорогому другу.       —Потому что, когда они попытались заставить Цзян Ваньиня встать перед ними на колени, он разрушил саму землю у них под ногами.       У Вэй Усяня по-прежнему было лицо, похожее на вопиющую смесь растерянности и неуверенности, но он решил выслушать Не Хуайсана, несмотря ни на что.       —Так что, я полагаю, это было два года назад— сказал бета, немного подумав. —И все это началось из-за смерти Вэнь Нина, бывшего Королевского писателя и мужа Цзян Чэна.