Гости из будущего

Трафальгару не спалось. События последних дней заставляли его голову разрываться от вопросов и бессмысленности происходящего. Санни Го из привычного цирка уродов превратился в какую-то эмоциональную угнетающую пытку: Мугивары ходили мрачные, осунувшиеся. Даже Монки Ди из привычного клоуна переобулся во что-то безжизненное и угрюмое. Пресвятой Энель, это вечно голодное создание даже почти не ело. Так, возьмёт что-то небольшое со стола ради приличия, а содержимое своей тарелки раздаст шокированной команде. Санджи-младший так вообще заперся на камбузе, окунувшись с головой в свою поварскую работу. Только вот никого это особо не радовало, учитывая тот факт, что место мечника пустовало из раза в раз. Хирург Смерти хотел было сходить к Золотцу, но тот, под действием успокоительных, провалился в сон и по прошествии двух дней так до сих пор и не проснулся. Капитан Пиратов Сердца бесшумно покинул мужскую каюту. Может быть, травяной чай как-то сможет подарить ему хоть немного душевного равновесия… На палубе Ло столкнулся со знакомой соломенной шляпой. Кажется, их ночные встречи становятся какой-то традицией. Луффи сидел на подвесных качелях, устремив взгляд к задернутому серой пеленой небу. — Мугивара-я, опять не спишь? — Трафальгару уже не нужно было договариваться с собственной головой, чтобы начать разговор. Всё происходило на автомате с молчаливого согласия медленно съезжающей вниз по наклонной шизы. — Я думаю, — тихо ответил Монки Ди. Хирург хмыкнул. Неужели природа настолько отчистилась, что у ходячей катастрофы появились мозги? — И о чём же? — поинтересовался Ло. Луффи глянул на союзника как-то устало и даже замученно. — Я не могу сказать, — Мугивара потупил взгляд. — Я пытался, но у меня ничего не получается. И я не знаю, что мне делать. Трафальгар повёл плечами. Монки Ди не из тех людей, кто опускает руки. Что же происходит? — Если ты не можешь сказать, я могу попробовать угадать, — неожиданно для себя предложил капитан Пиратов Сердца. — Думаю, «да» и «нет» будет достаточно. — Траффи, ты такой умный! — на лице Луффи расцвела вымученная, но счастливая улыбка. — Давай, спрашивай! Мугивара сполз с качели на газон, похлопав рядом с собой, приглашая хирурга присесть рядом. Ло плюхнулся на траву, положив рядом нодати. — Начнём, — выдохнул Трафальгар. — Это связано с последними событиями? — Да, — Монки Ди кивнул. — Это из-за того, что произошло между нами на острове? — Нет. Но об этом я тоже думал. — Весьма лестно, — хмыкнул хирург. Ладно, про их секс они поговорят потом. Хотя лучше бы не говорили. Никогда. Вообще. — Тогда тебя волнует то, что произошло на корабле? — Да. — Это касается Зоро и Чёрной ноги? — Да. — Это больше касается Зоро? — Нет. — Больше Чёрной ноги? — Да. — Младшего или старшего? Луффи одарил его недовольным взглядом и показал Ло два пальца. — Значит, обоих? — предположил капитан Пиратов Сердца. — Да. И тут хирург конкретно задумался. А что такого произошло, что Мугивара вдруг так обеспокоился делами своих поваров? Если только… — Ты знаешь что-то про будущее? — Да. — Что-то плохое? — Да. — Насколько плохое? — Да. Трафальгар нахмурился. Диалог явно заходил в тупик. Ещё немного и они, подобно Ророноа, потеряются в лабиринте неизвестности. — Не получается…, — устало произнёс Монки Ди. — Я ничего не могу… Ло конкретно загрузился. Непонимание ситуации разъедало его мозг. И Мугивара… Видеть его таким разбитым было непривычно, дико и неправильно. Был бы тут Кора-сан, он бы точно знал, что делать. Трафальгару ведь сейчас столько же, сколько и Россинанту было тогда, но почему-то он чувствовал себя намного тупее своего наставника. У Коразона будто был внутренний стержень, позволяющий ему находить выход из любой ситуации. У хирурга такого не было. В глубине души он всё также оставался ребенком, потерявшим всё. — Не говори так, — выдохнул капитан Пиратов Сердца. — Ты постоянно делаешь невозможное, а теперь сдаёшься? Как низко, Мугивара-я. — Но я не знаю, что делать! — возразил Луффи. — Что угодно. Любая безумная идея, — Ло сам не заметил, как слова полились из него рекой. — То, что любой нормальный человек назовёт бредом сумасшедшего. Оно ведь сработает в любом случае. Ты удачливый до ужаса. Поэтому просто делай что-нибудь, а не сокрушайся над тем, что уже не изменить. Монки Ди удивлённо уставился на союзника. Траффи его подбадривает? Траффи… в него верит? Что-то тёплое разлилось в мальчишеской груди, обволокло внутренности уверенностью. В голове закопошились мысли: самые разные, самые отбитые. Сан-тян умрёт, если Зоро его не остановит. А Зоро его не остановит, потому что они поссорились. А поссорились они почему? Нет, не туда! Зоро ведь… как это? Как же он сказал? А, точно! Зоро же чувствует к Санджи, эту, как её… «Нравится», вот! А если Сан-тян тоже это почувствует? Может быть, тогда всё получится? — Я придумал! — привычный озорной огонёк блеснул в тёмных глазах. — Надо, чтобы Зоро и Сан-тян помирились! И ещё, чтобы Санджи, как Зоро, почувствовал «нравится»! Трафальгар аж вздрогнул от такой резкой перемены в Монки Ди. Так, всё завязано на чувствах этих двоих? Что ж… Этого стоило ожидать. — Траффи, — Луффи бесцеремонно схватил хирурга за плечи, — мы должны их помирить! — Мы? — Ло нахмурился. — Да! — Мугивара уверенно кивнул. — Я поговорю с Зоро, а ты с Санджи! — Они же теперь ненавидят друг друга, — Трафальгар попытался возразить. — Как ты себе это представляешь? — Ты сам сказал, что любая идея подойдёт. — Мугивара-я, к твоему сведению, меня не прельщает идея играть в купидонов. — Кого? — Проехали… Монки Ди выглядел до ужаса довольным. Хирург больше всего на свете желал сжаться в маленький комочек, чтобы спрятаться от этого взгляда а-ля «Мы с тобой команда мечты!». О, нет. Он ни за какие коврижки не ввяжется в эту авантюру. Он и любовь — вещи далёкие. Чёрт, он даже забыл, что это такое! Какой из него купидон? Купидон пиздеца? Купидон секса на одну ночь? Купидон кислых щей, блять? Сука, он теперь есть хочет… — Я попробую, — буркнул Ло. Отлично, просто отлично, Трафальгар Ди Ватер Ло! Поздравляем с очередной проблемой, которую ты сам на себя повесил! Нравится тебе, да? Раз нравится, хули ты такой недовольный, а? Луффи буквально просиял и сгрёб союзника в охапку, поваливая того на газон и фирменно хихикая. Трафальгар оцепенел, глядя на улыбающегося мальчишку. Он был так близко, что хирург смог рассмотреть все неровности юношеской кожи, каждый мелкий шрамик, а ещё ямочки на щеках, такие милые и завораживающие… Сердце гулко бухнуло где-то в районе грудной клетки, к лицу начала приливать кровь. Мир Ло сужался с невероятной скоростью, оставляя перед ним только одного человека. Месяц выглянул из-за тучной дымки. Монки Ди прекратил смеяться, но продолжал улыбаться. Холодный свет ночного светила отразился в серых глазах, придавая им белёсый отблеск. Мугивара протянул руку к чужому лицу, осторожно касаясь пылающей щеки. Внутри у него всё скрутило, до тошноты наполнилось чем-то тяжёлым, зашевелилось, стремясь вырваться наружу. Луффи вздрогнул, чувствуя, как хирурговские длинные пальцы вплетаются в его волосы. Трафальгар смотрел на него как-то заворожено, непонятно, неуверенно, как-будто боялся чего-то. — Траффи? — удивлённо выдохнул Монки Ди. — Я схожу с ума…, — прошептал Ло. Мугивара ничего не успел ответить: его рот был запечатан острожным, но крепким поцелуем. Луффи прикрыл глаза, проводя языком по чужой губе. Хирург судорожно выдохнул, вжимаясь в мальчишеское тело. Что он делает? Сейчас он даже не пьян, он в здравом рассудке и светлой памяти. Но почему тогда сейчас он целуется с Монки Ди? Это так нелогично. Это так неправильно. Мугивара, чьи руки блуждали по его телу, будто ломал его изнутри, протискивался сквозь стеклянные стенки снежного шара, в котором замерли в моменте последние минуты надежды на то, что всё будет хорошо, что вся боль уйдёт и наступит светлое завтра… Луффи медленно отстранился от него, шумно выдыхая. Трафальгар хотел было отвернуться: под пристальным взглядом чёрных омутов ему было невыносимо. — Траффи…, — Монки Ди провёл подушечками больших пальцев по щекам Ло, — ты плачешь. Хирург вздрогнул. Это был не вопрос. Это было утверждение. В глазах капитана Пиратов Сердца не было и намёка на слёзы. Трафальгар давно забыл, что это такое. Мугивара почти невесомо поцеловал его в лоб, потом в нос, в щёки, в козлиную бородку… Ло поймал его губы, мягко их сминая. Сейчас он был готов ко всему: к встрече с Донфламинго, к своей собственной смерти, к концу этого мира… Только пусть это не прекращается, сладкая пытка, неистовое мучение, которое, кажется, делает его живым. — Твою мать! Трафальгар и Монки Ди резко разорвали поцелуй, одновременно поворачивая головы в сторону звука. На них полным неверием взглядом смотрел канонир…

***

Усопп сидел на камбузе, пытаясь осознать свою жизнь и наблюдая за тем, как два капитана безуспешно пытались поставить чайник. Испить травяного чая — идея Трафальгара. Весьма любезно с его стороны, что он, будучи гостем на Санни, предложил свои услуги в восстановлении спокойствия одного из мугивар. Правда, судя по тому, с какой беспомощностью во взгляде хирург держит чайник, чая они сегодня не увидят. Как эти двое вообще выжили в море? Вот уж, действительно, непостижимо… — Так вы…, — подал голос снайпер, — встречаетесь, парни? — Чего? — Луффи нахмурился. — Прости, что? — вторил ему Трафальгар. — Ну, вы же целовались, — канонира передёрнуло от воспоминаний того, как его капитан самозабвенно сосётся с союзником. — Разве так не делают те, кто встречаются? — Нет, — отрезал Ло. — Нет? — Монки Ди поднял удивлённый взгляд на хирурга. — Нет, — повторил тот. — Нет, — Мугивара повернулся к накама. Усопп едва не треснул себе по лбу. Они что, засинхронизировались? — Энель, прошу, пусть это будет просто плохим сном, — взмолился снайпер. — Парни, это ведь странно, вы так не думаете? — Нет, — Трафальгар, наконец, смог разобраться с чайником. — Нет? — переспросил Луффи. — Нет, — снова повторил Ло. — Нет, — уверенно заявил Монки Ди. Канониру поплохело. Абсурдность происходящего била и по того расшатанной нервной системе. Это издевательство. Это полнейшее издевательство. Мугивара уронил на пол пачку с чаем. По доскам разлетелись мелкие чаинки. Хирург молча создал пространство, собирая сухие листочки в кучу и отправляя их в даже ещё не закипевший чайник. У Усоппа появилось смутное ощущение, что его хотят отравить. — Странно, — Луффи заглянул в чайник. — У Сан-тяна он всегда получается чёрным и горячим. Может быть, мы что-то не так делаем? — Вроде, все правильно, — Ло внимательно изучал упаковку. — А вы плиту включить не пробовали? — как бы между прочим подметил канонир. Монки Ди и Трафальгар переглянулись. — А её надо включать? — наивно поинтересовался Мугивара. — В инструкции такого нет, — Хирург Смерти пожал плечами. Усопп тихо застонал. Нет, один он в этом балагане разобраться не сможет. Ладно, у Луффи мозги находятся где-то в районе желудка, но Траффи… Когда он успел растерять все извилины? — Я спать, — снайпер встал из-за стола. — Я вас не видел, вы меня тоже. Сделаем вид, что это просто плохой сон. — А чай?! — крикнул ему вслед Монки Ди. — Пейте сами, — канонир быстро ретировался с кухни. — Ну ладно… — протянул чернявый парнишка. — А где здесь кружки? — Ты меня спрашиваешь, Мугивара-я? — ответил Ло, гипнотизируя чайник. — Это твоя кухня, это ты должен знать, где у тебя что. — Я здесь только ем, — возразил Луффи. Ещё часа пол они искали кружки. В итоге Трафальгар решил послать всё далеко и надолго и чай, если так можно было назвать холодную воду с плавающими в ней листиками мяты, был налит в глубокие тарелки. Монки Ди бухнул в свою «чашку» ещё три ложки сахара, заставив хирурга скривиться. С другой стороны, о вкусах не спорят. Даже если они очень специфичны. Оба капитана приземлились на диван. Луффи тут же придвинулся к Ло, точно слепой котёнок, тыкаясь ему лбом в район плеча. — Личное пространство, Мугивара-я, — напомнил хирург. — Траффи, тебе ещё не надоело? — Монки Ди хитро прищурился. — Ты недавно мой член сосал, не помнишь? — Во-первых, это называется минет, — капитан Пиратов Сердца был готов смотреть, куда угодно, только не на союзника. — В во-вторых, я удивлён, что ты запомнил термин. — Так это не сложно, — отмахнулся Луффи. — Может, ты ещё и моё имя помнишь? — хмыкнул Хирург Смерти. Что бы старший повар там не говорил, но капитан Пиратов Сердца не верил, что Мугивара обладает достаточными умственными способностями, чтобы… — Трафальгар Ди Ватер Ло. Ло медленно перевёл взгляд на Монки Ди. Тот смотрел на него, улыбаясь во все тридцать две своих зубищи. Ему же не показалось, да? — Я неправильно сказал? — Луффи забавно сморщил нос. — Правильно, — в горле у Трафальгара резко стало сухо. Он тут же отпил немного «чая», чуть не подавившись несчастными листочками. Ну и мерзость! Как у Чёрной ноги получается превращать это во что-то адекватное? — А ты помнишь? — вдруг спросил Мугивара. — Помню что? — Как меня зовут. — Такое забудешь, — хирург криво усмехнулся. — Тогда почему не зовёшь по имени? — У меня тот же вопрос. — Ну… — Монки Ди (о боже!) задумался. — «Траффи» звучит прикольней. И говорить проще: язык не ломается. — Вот ты и сам ответил на свой вопрос. — Назови меня по имени. Ло нахмурился. Ходячая катастрофа глядел на него с какой-то детской надеждой. Это было… мило? — Луффи-я? — нерешительно произнёс капитан Пиратов Сердца, чувствуя как внутри снова гулко бухает. Чужое имя мягко легло на язык, точно было создано для этого. Мугивара просиял, сжимая цепкими пальцами чужое плечо. — Повтори ещё раз, — попросил он. — Нет… — Трафальгару казалось, что ещё немного и он окончательно сойдёт с ума, потому что он просто не мог сопротивляться хозяину соломенной шляпы. — Ну, Трааааффииии, — Монки Ди устремил на хирурга щенячий взгляд. — Луффи-я, — Ло отвернулся от Мугивары. — Доволен? — Да, — капитан Пиратов Сердца упустил, наверное, самую нежную и тёплую улыбку на всём белом свете. Луффи ещё плотнее прижался к нему, поудобней устраивая голову на его плече и обвивая тело хирурга резиновыми руками. С Траффи было так спокойно и тепло. Точно Монки Ди вернулся в беззаботное детство, где его ждали Эйс и Сабо. Вот бы увидеть их снова, сказать им обоим что-то важное. — Траффи, — позвал Мугивара. — Чего тебе? — Ты же никуда не уйдёшь? — В каком смысле? — Ло нахмурился. — Во всех, — пространно ответил Монки Ди. — Пообещай, что никуда не уйдёшь. — Я не могу такого обещать. Как только мы разберёмся с Кайдо, каждый пойдёт своей дорогой… — Хорошо. Но только никуда не уходи, — Луффи спрятал лицо в чужом рукаве. — Не становись горячим. До Трафальгара, наконец, дошло, что парнишка в соломенной шляпе имеет в виду. Как наивно, как по-детски, как глупо… — Ты тоже, — тихо произнёс хирург. Перед лицом капитана Пиратов Сердца возник чужой мизинец. — Поклянись, — Мугивара глядел на него с какой-то надеждой. Ло нерешительно сплёл их пальцы. Конечно, обещания не спасут никого от неминуемой смерти. Но если это поможет им обоим выжить… Хирурга пробрал озноб. Впервые в жизни он ощутил, что до безумия хочет жить. Монки Ди потянулся к нему, осторожно целуя. Трафальгар прижался к юному телу, укладывая их на диван, отчаянно молясь, чтобы пророчество Снотры никогда не сбылось. Так они и заснули: Ло крепко обнимал Луффи, пока тот почти невесомо целовал его в нос, щёки, лоб и губы. Проваливаясь в дрёму, хирург ощутил, как Мугивара прижимает его к своей груди, будто защищая от всего мира…

***

Зоро сидел в Вороньем гнезде и глядел в потолок. До безумия хотелось придавить себя одной из гантелей, чтобы копошащиеся в голове мысли, наконец, заглохли и подохли в мучениях. Мечнику уже было плевать, кто и в чём виноват. Он поступил отвратительно. По отношению к Санджи, по отношению к Золотцу, к им обоим. И это настолько сильно разъедало его душу, что казалось еще немного, и там образуется огромная чёрная воронка. А если это он тот, кто всё разрушил? — Зоро! — в люке показалась чернявая макушка. — Ты занят? — Нет, — Ророноа пустым взглядом посмотрел на забирающегося внутрь капитана. И почему только Монки Ди ему не врезал? Было бы намного легче, если бы душевную боль перебила физическая. — Как дела? — Мугивара плюхнулся на лавку рядом с накама. — Паршиво, — честно признался старпом. — Переживаешь за Сан-тяна? — Да, — скрывать что-то от капитана было бесполезно. Да и не очень-то и хотелось. — Не хочешь к нему сходить? — Я не могу, — Ророноа закрыл лицо руками. — Только не после того, что я сделал. Чёрт… Я даже не знаю, как ему в глаза смотреть? Как смотреть в глаза им обоим? — Зоро, — мечник вздрогнул, ощутив в голосе Луффи так редко проявляющуюся капитанскую твёрдость, — а ты ещё чувствуешь к Сан-тяну «нравится»? Старпом глянул на Монки Ди. Тот смотрел на него строго, точно самый настоящий взрослый. Это не могло не удивлять, если бы у Ророноа вообще были силы на удивление. — Да… — в горле у Зоро встал ком. — Нравится. Я люблю его. Очень сильно люблю. Но теперь я не знаю, что мне делать. Он тогда даже не защищался… — мечник судорожно выдохнул. — И другой… Он же просто хотел поговорить. Просто хотел что-то сказать, но я даже слушать его не стал. Взрослый он… он смотрел на меня так, словно ему было больно. Как будто я с каждой секундой убиваю в нём что-то… — Зоро, — прервал его Луффи. — Иди к нему. — И что мне ему сказать? — старпом горько хмыкнул. — То же, что сейчас мне сказал, — Монки Ди с каждым словом выглядел всё старше и старше. — Он не станет меня слушать, — Ророноа покачал головой. — Не волнуйся! — Мугивара лучезарно улыбнулся. — Траффи поговорит с Сан-тяном! — Чего? — мечник нахмурился. — Ага! — Луффи энергично закивал. — Траффи умный! Он точно справится! Однако сидящий сейчас на кухне хирург так не думал. Хотя бы потому, повар в данный момент выкуривал уже вторую пачку сигарет за час. Ло разрывался между желанием покинуть гнетущую атмосферу камбуза и прочитать лекцию о вреде чрезмерного курения. С чего вообще люди начинают подобные разговоры? Трафальгар мысленно обратился к воспоминаниям, связанным с Корой-саном. Но, увы, подсказок там не было. Значит, придётся выкручиваться самому. Пресвятой Энель, зачем он только на это согласился? — Чёрная нога-я… — для большей уверенности хирург прокашлялся. — А? — Санджи отвлёкся от собственных мыслей. — Ещё кофе? — Не совсем, — уклончиво ответил Трафальгар. — Мне нужно с тобой поговорить. Боевой кок неуверенно кивнул. Весь его вид говорил о сильнейшем стрессе и моральном истощении. Чёрная нога опустился на стул рядом с капитаном Пиратов Сердца. — О чём ты хотел поговорить? — устало спросил повар. — Зоро, — коротко ответил Ло. Санджи коснулся перебинтованной груди. Говорить о Маримо… А какой в этом смысл? Ророноа буквально растоптал все его чувства, причинил боль, невыносимую и всепожирающую. Зефф как-то сказал, что первая настоящая любовь никогда не заканчивается хорошо. Видимо, так оно и есть… — Не о чем тут говорить, — Чёрная нога потянулся за очередной сигаретой. — Я наивно полагал, что у нас всё может получиться, но, похоже, только я воспринимал это серьёзно… — В каком смысле? — нахмурился Трафальгар. — Он сказал, что всё было шуткой. Абсолютно всё, — боевой кок грустно усмехнулся. — А я, дурак, поверил, что у него ко мне чувства. Хирург понял, что он ничего не понял. Это Ророноа-то шутил? Он? Человек, который всем своим видом говорит «Не тронь, это моё!»? — Эм, Ло, — Санджи как-то странно посмотрел на союзника, — почему у тебя такое лицо? — Какое? — Как будто ты хочешь сказать, что все вокруг идиоты. — Наверное, потому что так и есть. Теперь пришла очередь Чёрной ноги хмурить брови. Что Траффи имеет в виду? — В общем… — Трафальгар поджал губы. — Я думаю, что ты ошибаешься насчёт Зоро, — хирург изо всех пытался подобрать слова. — Потому что… даже я вижу, как он на тебя смотрит. Я не знаю, что произошло с ним, и почему так получилось, но… — Ло замолчал, чувствуя, что ему недостаточно опыта, чтобы всё объяснить. — Хочешь сказать… — к счастью, повар его понял, — что он чувствует что-то ко мне? — Скорее всего, — капитан Пиратов Сердца кивнул. Санджи перевёл взгляд на тлеющую сигарету. Если у Зоро, действительно, есть к нему что-то, то… Может ли у них что-то получиться, после того, что произошло? Мечник, безусловно, поступил ужасно, даже отвратительно. Но если допустить возможность, что они просто не поняли друг друга? Если его Маримо, на самом деле, в какой-то момент запутался? Конечно, они сейчас оба не готовы к тому, чтобы выстраивать какие-то отношения. Но возможно, он, Санджи однажды сможет простить глупого Мха. В глубине разбитой души возник слабый огонёк надежды. Если за счастье нужно бороться, то повар непременно примет этот бой. Потому что он не хочет, чтобы всё закончилось так…

***

Хирург Смерти стоял на корме Санни Го, задумчиво глядя в даль. Разговор с Чёрной ногой натолкнул его на мысль, которая в данный момент была на повестке дня в его и без того забитой голове. Удивительно, но Трафальгар впервые за все свои двадцать шесть лет задумался о сущности отношений романтических. Откуда вообще люди берут чувства? Что они испытывают в этот момент? Так странно… Ло вздрогнул, когда резиновые руки обвили его талию со спины. Монки Ди уткнулся лбом ему в спину, вдыхая умиротворяющий запах мужского одеколона и моря. — Как всё прошло с Санджи? — спросил он. — Он сказал, что подумает, — ответил хирург, неосознанно накрывая руки Мугивары своими. — Что с Зоро? — Он тоже сказал, что подумает, — Луффи потёрся щекой о спину союзника, вызывая у того целый табун мурашек. — Траффи, как думаешь, они долго будут думать? — Достаточно. — Нужно быстрее. — Хочешь сказать, что у нас мало времени? — Ло развернулся к Монки Ди лицом. — Да, — тихо выдохнул тот. — Очень мало? — кажется, они снова затеяли игру «да» и «нет». — Да. — Неделя? — Нет. — Больше? — Нет. — Меньше? — Да. — Паршиво [1], — совершенно искренне произнёс Трафальгар, осознавая, что ещё пара дней и случится что-то непоправимое. Осталось понять, что именно, если Луффи сейчас пребывает в состоянии нестояния? Не помрёт же никто, в конце концов… — Твою мать… — выдохнул хирург. — Мугивара-я, он умрёт, так ведь? Монки Ди передёрнуло, в его глазах снова мелькнул огонёк отчаяния. Капитан Санни Го молча кивнул, потупляя взгляд. Ло нахмурился. Смерть на Гранд Лайн — это вполне нормальное явление. Но почему-то именно сейчас у него самого на душе скребли кошки. Без обоих поваров этот корабль уже не будет таким, как раньше. И он, Трафальгар, тоже не будет таким… А если есть какая-то лазейка? Если есть какая-то возможность получить больше времени? Сейчас они, буквально, вышли из первоначального сценария их будущего. Значит, катастрофа случится, как только они вернуться. Получается, младший повар вне опасности. Всё дело в старшем. А если хирург правильно понял правила игры, то… — У нас больше времени, — Трафальгар поджал губы. — Больше времени, чем одна неделя. Но тогда придётся позволить Чёрной ноге умереть. — Нельзя… — Луффи смотрел на него не верящим взглядом. — Это же Сан-тян… — Он из будущего, — напомнил Ло. — Если я правильно понял, то он перестанет существовать, потому что изменилось не наше будущее, а его прошлое. — Всё равно… — Мугивара-я, — твёрдо произнёс хирург, — что бы ты ни делал, ни Чёрная нога, ни Зоро, не будут гоотовы обсудить всё так скоро. Будет чудом, если они вообще заговорят друг с другом в ближайшее время. — Но… — Возьми на себя ответственность. Это всё, что ты можешь сделать, как капитан. Чтобы сохранить будущее, нужно разрушить прошлое. Других вариантов нет. — Но Сан-тян не один, — жалобно произнёс Монки Ди. — Он же не один. Я не могу так… Хирург замер. Какого чёрта? Какого мать его чёрта? Он же не ослышался сейчас? — Откуда… — если сказать, что Трафальгар был в шоке, то ничего не сказать. — Как… Что… — Я в первый день ещё почувствовал, что Сан-тян другой, — тихо ответил Луффи. — И та временная малявка… Она тогда не с Санджи говорила. Санджи — не Золотце. Золотце — это другой. Трафальгар впервые был введён в самый жесточайший ступор. Мугивара-я… Какого? Да, блять, как? Непостижимо… — Ещё кто-то знает? — хирург огляделся, в надежде, что рядом нет никого из сумасшедшей команды. — Нет, — Монки Ди мотнул головой, а затем в его глазах мелькнуло осознание. — Траффи, а ты тоже… — Да, — едва слышно произнёс Ло. — Тогда почему? — Луффи сжал руками чужую водолазку. — Почему ты так говоришь? — Не забывайся, — у капитана Пиратов Сердца предательски кольнуло в груди. — Это Гранд Лайн. Здесь нужно чем-то жертвовать. Жертвовать кем-то. Все умирают рано или поздно, Мугивара-я. Единственное, что ты сейчас можешь сделать, так это дать Чёрной ноге спокойно провести свои последние дни… Резиновый лобешник впечатался в нос хирурга. Трафальгар охнул, хватаясь всё еще побаливающий после дуба Вальхаллы почти прошедший синяк. — Какого чёрта? — возмутился он. — Дурак! — с каким-то отчаянием выкрикнул Монки Ди. — Ты не хочешь, чтобы Санджи умирал! Ты этого не хочешь, но продолжаешь говорить другое! Траффи, ты дурак! Внутри у Ло всё сжалось. Не хочет… На самом деле, он этого, правда, не хочет. Почему? Кто для него старший повар? Никто. Просто человек из будущего, который почему-то добр к нему. Который знает о нём почти всё. Он его… друг? В будущем он его друг. Разве у хирурга вообще могут быть друзья? Или кто-то подобный? Способен ли он сам на подобные чувства? — Я… — выдохнул Трафальгар. Мугивара протянул к нему резиновые руки, сжимая союзника в неловких объятиях. — Дурак, — уже шёпотом повторил Монки Ди, пряча лицо в чужой водолазке. Хирурга пробрало: где-то в районе груди у него всё бурлило, до тошноты, сжималось, терзая и без того почти еле живую душу. Ло уже плохо понимал, что с ним происходит. Но что-то явно было не так. С ним что-то явно было не так. И это пугало. Трафальгар неуклюже пригладил чернявые мальчишеские лохмы, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось не очень. Точнее, совсем не получалось. Луффи зыркнул на него своими чёрными глазищами, а затем, прямо как ночью, провёл большими пальцами под глазами союзника, будто вытирая невидимую влагу. Хирург обхватил руками мальчишескую шею, притягивая Монки Ди. Мугивара привстал на носочки, припадая к его губам, зарываясь пальцами в каштановые волосы. Трафальгар конкретно поплыл. Его мироощущение снова сужалось с невероятной скоростью. Реальность теряла очертания, заставляя сфокусироваться на ощущениях. Всё его естество распадалось на части под неловкими пальцами одной ходячей катастрофы. Луффи отстранился. Между их губами натянулась тонкая ниточка слюны. — Пойду… порыбачу, — пробормотал Монки Ди и быстрым шагом двинулся в сторону нижней палубы. Ло судорожно выдохнул, касаясь рукой груди, где, как он прекрасно знал, должно быть сердце. Всегда спокойный орган содрогался от мощных ударов, неистово коллапсировать, словно его время вот-вот подойдёт к концу. В оглушительной тишине притихших мыслей сорняком прорастало осознание: с ним что-то не так…

***

Они встретились ночью. Опять. Снова. По безмолвной договорённости. Луффи ждал хирурга на качелях, как и в прошлый раз. Заметив приближающегося Трафальгара, Монки Ди сполз на газон. Ло молча опустился рядом, тут же попадая в тёплые объятия. — Мугивара-я, — капитана Пиратов Сердца наморщил нос, — ты когда в последний раз мылся? — На прошлой неделе? — беззаботно предположил тот. — От тебя несёт, — капитан Пиратов Сердца скривился. Что-что, а его врачебная сущность была против принебрежения гигиеной. — Вали в ванную. Луффи недовольно надул губы и попытался было вывернуть ситуацию в свою сторону — наглым образом завалил хирурга на газон, однако был тут же телепортирован в сторону. — Ну, Траффи! — возмутился Монки Ди. — Иди мыться, — упрямствовал Трафальгар. Мугиваре такой расклад был не по душе. Мыться? Зачем? Ему и так нормально. Фрэнки вообще говорит, что мужик должен пахнуть мужиком. И чего Траффи такой нежный? Выливает на себя кучу одеколона, а потом он, Луффи, ходит по кораблю, точно пьяный, вдыхая легкий аромат чего-то терпкого… В последние дни Ло вообще казался ему каким-то притягательным. К вечно снующим вокруг хирурга звёздочкам добавился еще и невиданный ступор, который накрывал Монки Ди, стоило Трафальгару открыть рот. Звук чужого голоса пробуждал в девятнадцатилетнем мальчишке кучу мурашек, собирающихся в районе шеи и устремляющихся к низу живота. Это было странно, но приятно. А ещё Мугиваре почему-то думалось, что Траффи больно. Но не снаружи, а где-то глубже. Будто внутри союзника что-то сломалось, а тот не может это починить. И целовался хирург всегда тоже как-то болезненно, точно морской монстр, которого вытащили на поверхность, и который пытается вернуться обратно в море. — Не пойду, — Луффи скрестил руки на груди, показывая всё своё недовольство. Ло поджал губы. Перед ним стояла непосильная задача: либо он сейчас гордо покидает палубу, либо плюёт на свою брезгливость и послушно идёт ластиться к Мугиваре. Мысль о том, что с ходячей катастрофой ему, о пресвятой Энель, хорошо, уже давно мирно покоилась на самой главной полочке. Главное, не перейти черту. Конечно, можно было сыграть в манипулятора всея Гранд Лайн, мол, пока не начнёшь блестеть от чистоты, ко мне можешь не подходить. Но сработает ли это? Не факт. Совсем не факт. Ушедший в размышления Трафальгар, не сразу заметил, как к нему медленно подбиралась мальчишеская тень. Хирурга резко схватили за плечи, опрокидывая лицом на газон. Ло и возмутиться не успел, как ворот его водолазки был спущен резиновой рукой, а острые зубы вонзились в холку. Монки Ди вжался в союзника всем телом, сильнее прижимая его к траве. Капитан Пиратов Сердца громко охнул под ним и начал было сопротивляться. Но юркие руки уже пролезли ему под водолазку, оглаживая бока. Сейчас Луффи не мог испытывать голод, но Траффи он был готов сожрать целиком. — Пусти… — выдохнул хирург. Мугивара снова куснул многострадальную шею, попутно шаря резиновыми конечностями по чужому торсу. — Прекрати… — прошептал Ло, чувствуя, как Королевская воля превращает его мозг в желе. Монки Ди резко перевернул Трафальгара на спину, фиксируя его руки над головой. Траффи выглядел… Луффи точно не знал, как именно, но вид растрёпанного раскрасневшегося союзника, глядящего на него, точно пойманный хищником кролик, вызывал у него гамму непонятных эмоций. Это было похоже на, что что произошло в баре, только теперь хирург был более беззащитным, и это не могло не будоражить. Мугивара развёл коленом длинные ноги, потёрся им о чужой пах. Он не совсем понимал, что делает: в нём говорили инстинкты. Ло зашипел, прогибаясь в спине. Все силы уходили только на то, чтобы не дать Королевской воле окончательно разрушить и так загибающийся здравый смысл. Монки Ди поцеловал его, грубо и требовательно, проникая языком в рот, кусая до крови мягкие губы. Трафальгар протестующе замычал, беспомощно дёрнув ногой. Луффи по-животному рыкнул, вгрызаясь в чужой кадык через тонкую ткань водолазки. Хирург захрипел, на секунду теряя связь с реальностью. Низ живота изнывал от желания. Член предательски упирался в ширинку джинс под давлением мальчишеского колена. Нельзя. Нельзя допустить, чтобы всё повторилось. Он же просто умрёт: его убьют собственные эмоции, хлещущие через край, выбивающие воздух из лёгких. Его сломают, разрушат окончательно, вытащат из глубины его тёмной души то, что со смерти Коразона было заперто на тысячи замков. Он просто не переживёт этого. Ему страшно. Страшно до одури, до пробирающей дрожи, до невыносимой боли в области груди. Ло, наконец, смог высвободить одну руку, и влепил Луффи смачную оплеуху, скидывая того с себя. Его трясло. Трафальгар перевернулся на бок, сжимаясь в комок и пряча лицо в изгибе локтя. Сейчас он, буквально, был на грани истерики. Из груди предательски вырывались хриплые всхлипы. — Траффи… — негромко позвал Монки Ди. — Уходи… — судорожно выдохнул хирург. — Прошу тебя, просто уходи… Мугивара подполз к нему, осторожно кладя ему руку на плечо. — Траффи, — снова позвал он. — Почему… Почему ты никогда не слушаешь, что я тебе говорю? — у Трафальгара дрожал даже голос. — Траффи, посмотри на меня, — тихо попросил Луффи. — Нет… — хирург мотнул головой. — Если я сделаю это, то сойду с ума окончательно… — Пожалуйста, — Ло вздрогнул от почти невесомого поцелуя в ухо. — Траффи… — Нет… — Трафальгар натурально всхлипнул. — Прошу… — Траффи… — снова поцелуй, но уже в висок. — Траффи… — в макушку. — Я больше не могу… — Ло. Капитан Пиратов Сердца крупно вздрогнул, медленно убирая руку с лица. Мугивара смотрел на него с детской нежностью, отчего Трафальгара пробрало ещё сильнее. Луффи осторожно провёл большими пальцами по его щекам, вытирая несуществующие слёзы. Ло издал полувздох-полувсхлип и притянул Монки Ди к себе, отчаянно сминая его губы. Мугивара крепко прижал хирурга к себе, отвечая на поцелуй. — Возьми на себя ответственность, — прошептал Трафальгар в чужие губы, которые тут же принялись выцеловывать его шею. — Пожалуйста. Я не вытяну это… Луффи взял его лицо в свои руки. Взгляд его был не по-детски серьёзен. Не дожидаясь ответа, хирург снова увлёк его в поцелуй. Монки Ди можно было понять и без слов. Да, это однозначно убьёт его, окончательно разрушит его, разобьёт его душу на кусочки. А потом соберёт заново. Эти руки, тёплые, уже больше мужские, чем мальчишеские, соберут всё, что от него останется, и спрячут в глубинах своего нутра. Ло хотелось в это верить. И он будет верить в это, даже если эти руки однажды сожмут его горло, сломают позвоночник, вырвут из груди сердце для того, чтобы осветить великий путь своего обладателя… Ветви мандариновых деревьев шевельнулись. Едва различимый силуэт высокой девушки мелькнул среди зелёной листвы. О-Тоси с интересом разглядывала песочные часы, верхняя часть которых разделилась на две части: в одной песка было больше, в другой — меньше. Так бывает, когда будущее точно не определено и имеет несколько исходов. Всё зависит от выбора, который сделает хозяин часов в контрольной точке. И у одного человека такая точка появилось. — Весело тебе, сестрёнка? — раздалось у О-Тоси за спиной. Конец всему обернулась, натыкаясь на недовольный взгляд высокой девочки, которая носила точно такое же имя. — А тебе разве нет? — Смерть холодно улыбнулась. — Люди такие забавные. Особенно он… Мне уже надоело гоняться за ним. Скажи, Начало всему, это ведь ты уводишь его от меня, не так ли? О, моя маленькая сестричка, поверь, это бесполезно. Человек, получивший клеймо, никогда не сможет скрыться от меня. — Он мне нравится, — девочка надула губы. — И другой тоже. Я не отдам их просто так. — Хочешь поиграть, малышка? — взрослая О-Тоси хитро прищурилась. — Ты же знаешь, что всему приходит конец. — За концом приходит начало, — маленькая О-Тоси приняла взрослый облик, полностью повторяющий образ старшей. — А за началом конец, малышка, — хмыкнула Конец всему. — Скажи, почему ты так бьёшься за них? Одному подарила время и наш бесценный фрукт, а другому подсыпала песка из чужих часов… Не думаешь, что это нарушает законы мироздания? — Я не могу отказать тем, кто просит, — Начало всему пожала плечами. — А за этих двоих просили больше, чем за себя. — Только не говори, что ты поддалась глупым людским чувствам! — Смерть холодно рассмеялась. — Малышка, мы с тобой не должны быть человечными. Каждому воздастся по заслугам. — Они заслужили моего снисхождения больше, чем кто-либо другой. Мне жаль, что ты этого не видишь. — Это эгоистично, не думаешь? Заставлять жить тех, кто добровольно отдаётся в руки Смерти. — Жизнь жестока, — младшая О-Тоси улыбнулась. — А я, как её воплощение, по праву могу быть эгоистичной. Эти люди — мои любимые игрушки. И я не собираюсь делиться ими с тобой. Конец всему презрительно фыркнула, отворачиваясь от сестры. Начало же вновь приняла облик девочки. Они существуют с образования мира и с ним же канут в небытие. Две сестры — Начало и Конец. Жестокая Жизнь и Благосклонная Смерть.