Гости из будущего

Храм Мейпуру оказался единственным местом, до куда не дошёл туман Шармель. Раскидистые клёны тихо шелестели на лёгком ветру. Мугивары молча сидели на ступеньках храма, пока Чоппер заканчивал осмотр впавших в глубокий сон товарищей. Санджи-младший, Зоро, Луффи, два Ло… Они не реагировали на внешние раздражители, а их тела практически не расходовали энергию. Тони-Тони назвал это своеобразным вегетативным состоянием, комой, в которую накама впали после укуса туманных волков. Метки ран были неглубокими, но на их месте присутствовала странная витиеватая отметка. — Если бы я только… — тихо выдохнула Нами, положив голову на плечо Золотца. — Нами-сан, не вините себя, — мягко произнёс Винсмоук. — Вы сделали очень много. — Недостаточно много. Повар пригладил рыжие волосы. Он и сам был в подобном состоянии. Будь он внимательнее, Зоро бы не пострадал… — И что теперь? — подал голос Фрэнки. — Будем торчать здесь? — Нет, нельзя, — Кошка-воровка мотнула головой. — Шармель теперь в теле Ло. Брук отправился за её телом, нужно ему помочь… — Я закончил, — маленький доктор подошёл к накама, вид у него был крайне нервозный. — Их физическое состояние стабильно, но я так и не смог их разбудить, — он шмыгнул носом. — И я не знаю, что делать… Мугивары помрачнели. Они налажали. Все, без исключения. И это нещадно давило на общее эмоциональное состояние. Коллективное чувство вины сильнее, чем индивидуальное. — К чёрту! — выдохнул Усопп, поднимаясь на ноги. — Я пошёл. — Куда? — Кошка-воровка схватила его за руку. — За Бруком, конечно же, — снайпер поджал губы. — Ему в любом случае понадобиться помощь. Лучше уж огрести по полной, чем сидеть здесь. — А коленки-то дрожат, — Робин едва заметно улыбнулась. — Просто у меня болезнь «Не-могу-идти-за-телом-страшного-врага», — пробормотал канонир. — Эй, не ржите! — прикрикнул он на посмеивающихся накама. — Я тоже пойду, — Нико поднялась следом. — Давно не ломала никому позвоночник… — Жуть какая! — вскрикнули Мугивары. — Я с вами! — поддержал оленёнок. — Вам понадобиться кто-то, кто сможет быстро передвигаться! Боевой кок тоже уже собирался встать, но на него тут же был направлен тяжёлый взгляд всех накама. — Даже не думай, Золотце, — прошипела Кошка-воровка. — Только дёрнись, и я увеличу твой долг в тысячу раз, понял? Винсмоук растерянно кивнул. Если честно, то за эти пять лет он так и не успел отдать висевший на нём многомиллиардный долг с бешенными процентами. Добавлять себе ещё пару тысяч белли вполне можно было приравнять к самоубийству. — Приглядите за остальными! — Тони-Тони помахал товарищам копытцом. — Если что, сразу свяжитесь с нами по ден-ден муши! — Удачи вам! — гаркнул Фрэнки. — Надерите там всем задницы! Кого киборг имел под «всеми» было не совсем понятно, хоть и звучало довольно воодушевляюще. Усопп, Робин и Чоппер быстро скрылись из виду. Нами снова устроила свою голову на плече повара. — Не ожидала от Усоппа подобного рвения, — вдруг произнесла она. — Я полагала, он будет паниковать как обычно… — Просто наш снайпер — су-у-у-упер мужик, — хмыкнул плотник. — Мужик, у которого коленки вечно в трясущемся режиме, — фыркнула девушка. — Нами-сан, ты его недооцениваешь, — мягко произнёс боевой кок. — Может быть, Усопп временами и производит впечатление трусливого болвана, но он не прекращает стараться делать всё возможное, чтобы помочь своим друзьям… — Вот бы ещё врал поменьше, — вздохнула Кошка-воровка. Мугивары тихо засмеялись. Даже в такой момент они были полны надежд, что всё разрешиться лучшим образом. Они пережили кучу всяких катастроф. Значит и эту они обязательно преодолеют…

***

Яркое горячее пламя пожирало руины, оставшиеся от некогда процветающего города. Только вместо брусчатки почему-то была трава с загибающимися в огне подсолнухами, а с низкого неба, заволоченного серым дымом, крупными хлопьями падал снег. И эта картина казалась настолько нереальной, что даже пугала своим фарсом и наигранностью. Словно кто-то смешал все ночные кошмары, являя на свет жуткий синтез, сотканный из давно позабытых воспоминаний. Трафальгар-старший вытянул руку вперёд. Крупная снежинка опустилась на его ладонь, однако холода хирург не почувствовал. Снежный комочек же не спешил таять, а просто мирно лежал на едва различимых линиях руки. Ло поднял голову, вглядываясь в серое от дыма небо. Так, это его душа? Или просто сон, в который погрузила его Шармель? — Ни то и ни другое, — раздалось у капитана Пиратов Сердца за спиной. Тот резко обернулся. Вторая неспеша приближалась к нему. В облике охотницы не было и намёка на ту туманную сущность, которой она была до этого. — То, что ты видишь — лишь искажённая версия твоего сознания, — продолжила Шармель. — Я специально подобрала для тебя самую угнетающую, — она холодно улыбнулась. — Тебе нравится? — Видел и похуже, — Трафальгар криво усмехнулся. — Я знаю, — Вторая остановилась в паре метров от него. — Теперь я знаю о тебе абсолютно всё. Твои воспоминания, твои чувства и эмоции, я видела их все. И признаться, была крайне удивлена, — охотница поправила волосы. — До этого я уже чувствовала колебания твоей души, но даже не предполагала, что всё настолько запущено. Но так даже проще… Шармель вдруг исчезла. Хирург вздрогнул и сделал небольшой шаг назад. Сознание? Воспоминания? Чувства и эмоции? Что всё это значит? — Хочешь, расскажу тебе маленький секрет? — раздалось у Ло над ухом. Он хотел было развернуться, но чужая рука крепко схватила его за плечо. По телу прошёл жуткий озноб. Капитан Пиратов Сердца при всём своём желании просто не мог сдвинуться с места. — Сознание — это сосуд души, — в голосе Шармель появились мягкие нотки. — Чем больше человек страдает, чем больше боли он испытывает, тем хрупче его сознание. Знаешь, что происходит, когда разрушается сосуд? Всё его содержимое выходит наружу, понимаешь? — горячее дыхание обожгло ухо Трафаьгара. — Ты умрёшь в осознании собственной бесполезности, злобе и ненависти к тому, что причиняет тебе боль… — Заткнись! — выдохнул хирург, всё ещё предпринимающий попытки выйти из оцепенения. Охотница мелодично рассмеялась. — Трафальгар Ло, — продолжила она, закрывая глаза Ло своей рукой, — ты умрёшь в ненависти к Мугиваре, будешь проклинать его за то, что не был им любим, за то, что он растоптал твои чувства, — Шармель хихикнула. — Как думаешь, как он отреагирует на то, что буквально убил тебя своими собственными руками? Через пять лет где-то на Гранд Лайн… Монки Ди резко открыл глаза. В груди почему-то было тяжело, а сердце билось точно у загнанного в угол голодным волком кролика. Мугивара медленно выдохнул. И чего это он так подорвался? — Проснулся? — мягко спросила Робин, на чьём плече резиновый капитан дремал до этого момента. — Ага, — Луффи потёр глаза, — прости, что заснул прям так. — Ничего страшного, — Нико улыбнулась. — Ты в последнее время и так почти не спишь, поэтому я надеюсь, что это пошло тебе на пользу. — Да, спасибо, — Монки Ди улыбнулся в ответ. Они расположились на палубе, под мачтой. Археолог читала какую-то книгу, а Мугивара попросил почитать ему в слух. Вот и задремал случайно… — Мама! Лу! — к накама подбежала чем-то довольная Ольвия. — Смотлите, что у меня есть! Она показала им небольшой водяной пистолет, выкрашенный в самые безумные цвета, которые только существовали с мире. — И с кем ты собралась воевать, милая? — поинтересовалась Робин. — Я буду защищать Сан-тяна! — гордо выдала малышка. — А ещё дядю Тлаффи! Тогда мы точно поженимся! — Э? — Луффи скривился. — Ольви, Траффи для тебя слишком старый. Пока ты вырастешь, он станет вредным, ворчащим дедом. — Неплавда! — возмутилась девочка. — Дядя Тлаффи будет класивым всегда! Плавда, мама? — Милая, боюсь, у дяди Траффи уже есть любимый человек, — Нико мягко улыбнулась. — Нет! — Ольвия затопала ножками. — Дядя Тлаффи не поженится с Лу, потому что Лу его обижает! Монки Ди обиженно засопел. Вот не в бровь, а в глаз, причём весьма больно. Мугивара, конечно, свою вину признавал: да, перегнул, да, вспылил, да, наговорил всякого, что теперь от стыда удавиться хочется. Но и Трафальгар тоже хорош! Луффи ему прямым текстом: «Траффи, чего ты хочешь?». А Траффи что? А Траффи давай про альянс разглагольствовать, втирать что-то финансы. А Монки Ди не нужны финансы! Ему нужны романсы! И конкретика: что, как и при каких условиях. Но это же Хирург Смерти: из него хрен что вытащишь. Вот сиди и гадай, что ему нужно. А Мугиваре не до гаданий, он в этом плох, чертовски плох. — Милая, иногда люди ссорятся, — археолог успокаивающе погладила дочку по голове, — но если они любят друг друга, то обязательно помирятся. Ольвия обиженно надула губки и прижалась к матери. По его детскому скромному мнению, люди, которые друг друга любят, никогда не ссорятся. Вот её родители никогда не ругались, только обнимались и целовались. А вот Зоро и Сан-тян иногда спорили и дрались, но потом обязательно разговаривали на камбузе, после чего тоже целовались и обнимались. А Лу и дядя Траффи только кричали друг на друга, а потом вообще подрались. Это неправильно. Если бы Лу любил дядю Траффи, он бы его не бил и не обзывал. — Привет, народ, — к накама подошёл Усопп. — Эй, капитан, ты чего такой мрачный? — Муки совести, я полагаю, — Робин хитро глянула на хмурого Монки Ди. — А она у него есть? — хихикнул канонир. — Кстати, видели супер-усовершенствованную мыльную пушку Усопп-самы, которую я для Ольвии сделал? — Это же водяной пистолет, — буркнул Мугивара. — Не называй моё великое изобретение обычным «водяным пистолетом»! — возмутился снайпер. — А нефиг такие сложные названия придумывать! — Луффи скривился. Спорить с кем-то вообще не хотелось, а вот есть хотелось даже очень. Желудок изголодался по деликатесам Санджи, а от голимого риса уже тошнило. И надо было потеряться именно их повару… Лу… Монки Ди крупно вздрогнул. Он принялся вертеть головой по сторонам, а затем и вовсе вскочил на ноги. Ему ведь не показалось, да? Точно не показалось! — Луффи, ты чего? — Усопп нахмурился, глядя на странное поведение своего капитана. — Траффи… — выдохнул Мугивара, неосознанно хватаясь за грудь. — Траффи меня позвал… — О-о-о, — протянул снайпер, — кажись, наш капитан окончательно свихнулся. Надо бы за Чоппером сгонять… — Подожди, — остановила его Нико и обратилась к Монки Ди. — Луффи, ты что-то чувствуешь? — Не знаю, — тот мотнул головой. — Просто Траффи меня позвал, — Мугивара поджал губы. — А ещё у меня такое чувство, что случилось что-то плохое… Канонир и археолог переглянулись. Неужели, в прошлом что-то произошло? И насколько произошедшее паршиво? Шармель уже несколько минут глядела на то, как на телесном воплощении чужой души постепенно расцветают белые проклятые пятна. Так, Трафальгар тоже из Флеванса? Девушка поджала губы: это точно янтарно-свинцовая болезнь, она бы ни с чем её не спутала, да и воспоминаниях бывшего союзника отчётливо узнавался белый город… Странно, что Вторая сразу не провела параллель между знакомой фамилией и четой докторов, что до последнего боролись с болезнью, которая в итоге погубила кучу людей. Шармель неосознанно коснулась груди: в её физической форме там висели маленькие часы, которые каждый раз менял её, чтобы девушка не попала в руки О-Тоси. Серебряный циферблат помогал Второй на определённое время становится взрослой, минуя точку перемен, где маленькая Шармель заболевает. Девушка не становилась взрослой по-настоящему, но этого было достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным человеком. И всё благодаря Эон. Вторая тряхнула головой. Вот именно. Она должна сделать всё, чтобы Господин получил фрукт, но для начала — Шармель хищно улыбнулась — она разрушит душу Трафальгара Ло.

***

Больно. Чертовски больно. Больно настолько, что даже было дышать трудно. В воздухе витал приторный металлический запах крови, которая рекой лилась из открытых ран. Откуда они взялись? Что происходит? И куда все подевались? Зоро с величайшим трудом смог открыть глаз. То, что он увидел перед собой, повергло его в состояние абсолютного непонимания. Ророноа отчётливо помнил, как он вместе с Золотцем отбивался от туманных псин, потом одна его сцапала, а дальше… Дальше, хрен что, но точно не то, что творилось сейчас. Потому что подобное казалось просто невозможным. Перед мечником раскинулось бескрайнее поле, усыпанное горой трупов. Повсюду валялись мечи, а старпом только сейчас заметил, что сжимает в руке окровавленный Вадо. Это он сделал? Но когда и как? Зоро поднял голову вверх. Над ним висело окрашенное в алый небо. В нём не было ни солнца, ни луны, что наводило на Ророноа невнятный ужас. Всё, что окружало его казалось мёртвым. И от этого было жутко. Внезапно трупы начали медленно подниматься с земли. В некоторых из них мечник узнал своих старых врагов, которые, вроде как, и не были мертвы, но здесь они были безжизненны, точно куклы в руках кукловода. Старпом не знал, что ему делать. Лишь одна мысль звучала у него в голове: «Сражайся!». И Зоро ринулся в бой. Снова и снова он получал новые раны, причиняющие нестерпимую боль, снова и снова он убивал своих противников, которые вновь поднимались, чтобы схлестнуться с ним. Казалось, что всему этому нет конца. Недостаточно! Недостаточно! Ты всё ещё слаб! Ты делаешь недостаточно! Этого мало! Ророноа раз за разом слышал эти слова. Они заставляли его сражаться. Верно, всего этого недостаточно. Он должен стараться больше. Он должен стать сильнее кого бы то ни было. Для этого он поднимается, для этого он держит меч в своей руке, для этого он готов стать самым настоящим демоном. Всё ещё недостаточно! Мало! Этого мало! Больше! Ты должен делать больше! Ты должен стать сильнее! Мечник разрубил очередного соперника пополам. Да, этого мало. Он должен делать больше. Только в этой бесконечной битве он сможет стать сильнее. Только сражаясь, он преумножит своё мастерство. Старпом случайно глянул на лезвие Вадо. Сквозь кровяную плёнку на него смотрели девичьи карие глаза. Такие знакомые и неизвестные одновременно. Если ты не станешь сильнее, то проиграешь! Поражение равносильно смерти! Зоро почувствовал, как чужой клинок рассекает его грудь. Лицо мечника было залито кровью, и он с трудом мог что-то видеть, но всё равно не прекращал сражаться. Его руки двигались сами по себе, словно ими кто-то управлял. Ророноа выхватил из толпы врагов тёмный девичий силуэт. Это он говорил со старпомом, он звал в бой. — Куина… — хрипло выдохнул Зоро. Он с трудом стоял на ногах, его раны становились всё глубже и болезненней. Но он не может проиграть сейчас. Он дал клятву, что больше никогда не проиграет. И он будет и дальше сражаться, чтобы… Сразу два меча вонзились в спину Ророноа. Мечник сдавленно охнул, захрипел, обильно харкая кровью. Он вонзил Вадо в землю, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Так, он сражается, чтобы… Чтобы… Старпом невольно вздрогнул. Почему он сражается? Почему хочет стать сильнее? У Зоро не было ответов на эти вопросы. Он знал, что когда-то очень давно дал обещание. Но разве Ророноа обещал провести всю жизнь в битвах? Нет, там было что-то другое. Пока ты так слаб, ты никогда не достигнешь вершины! Ты никогда не станешь величайшим мечником! Старпом стойко выдерживал многочисленные удары, наносимые противниками. Точно, ему нужно стать величайшим мечником. Он обещал. Но зачем? Зачем ему такая сила? Почему… Почему он сражается? — Чтобы стать сильнее, — тёмный силуэт медленно приближался к мечнику. Казалось, что он был соткан из самой настоящей тьмы. В руках у призрака тоже был Вадо. — Битвы нужны, чтобы становиться сильнее. Но ты недостаточно силён. Ноги Зоро предательски подкосились, будто что-то или кто-то высасывал из него всю силу. Он только и мог, что смотреть, как к нему приближается призрак с голосом той, кому он дал обещание… — А слабаки должны умереть! — призрак взмахнул катаной. Ророноа прикрыл глаз. Всё верно. Он оказался недостоин. Всё, что он сделал, оказалось недостаточно. Как можно нести на себе такой позор? В конце концов… Внезапно перед глазами мелькнуло далёкое воспоминание. Чужая спина, обтянутая иссиня-чёрным пиджаком. Золотистые волосы, покрытые тонким слоем пыли. — …и не забудь сказать про меня остальным придуркам… пусть подыщут себе нового кока… — в таком знакомом голосе было столь поддельно уверенности, что хотелось удавиться. Мечник медленно выдохнул. Точно… Завитушка тогда… Такой глупый. Да и остальные от него недалеко ушли, такие беспечные. Придурки. Определённо самые настоящие придурки. И сам он придурок-старпом из придурочной команды с придурочным капитаном… Зоро резко поднял голову как раз в тот момент, когда лезвие призрачного Вадо было у его макушки. Призрак вдруг замер, как и остальные враги. — Это всё… — медленно произнёс Ророноа, — не по настоящему… В ту же секунду вся боль притупилась. Противники отмерли, но лишь затем, чтобы быть изрубленными острым лезвием катаны. — Это бессмысленно! — кричал призрак. — Если ты не будешь сражаться, то не станешь сильнее! Не сможешь достичь вершины! — Я сражаюсь не только ради своей мечты, — Зоро занёс над ним Вадо. — Я сражаюсь за то, что мне дорого! Яркая вспышка ослепила Ророноа. Он зажмурился, сильнее сжимая рукоять меча. В какой-то момент мечник и вовсе перестал ощущать собственное тело. Где он сейчас? Что происходит? Почему так тихо? И куда подевался пропитавший всё запах крови? Старпом медленно открыл глаз. Над ним простиралось высокое ярко-голубое небо, на котором не было солнца, хотя Зоро отчётливо ощущал его тёплые лучи. Ророноа понял, что он лежит на чём-то мягком. Он повернул голову: в нос ударил запах травы. Мечник распластался посреди бескрайнего поля, где было невероятно спокойно. — Я стану, — раздался знакомый голос, — Королём Пиратов! Старпом резко сел. На его теле больше не было жутких ран. Неподалёку от него собралась вся его команда во главе с капитаном. — Сначала долг верни! — Нами отвесила Монки Ди смачный подзатыльник. — Верну я, верну, — Луффи обиженно шмыгнул носом, а затем повернулся к высокой фигуре. — Траффи, займи денег. — Я не обязан разбираться с твоими проблемами, — возмутился Трафальгар. — Ну Тра-а-а-а-афи, — протянул резиновый капитан, повиснув на союзнике. Мугивары звонко рассмеялись, глядя на смущающегося от столь тесного контакта Хирурга Смерти. Зоро выцепил взглядом блондинистую макушку. Санджи был ярким. Он буквально светился, заменяя этому миру солнце. — Очнулся? — раздалось у Ророноа за спиной. Мечник медленно обернулся. Он помнил этот голос, высек его в своей памяти. Но разве это возможно? — Куина? — удивлённо выдохнул старпом. — Давно не виделись, Зоро, — юная мечница с вызовом глянула на него. — Ты вырос. Но мозгов у тебя не прибавилось. Позволил врагу застать себя врасплох. Это вот так ты собираешься стать величайшим мечником? — Я умер? — Ророноа всё ещё не понимал, что происходит. Куина ведь мертва, но он почему-то видит её. Не означает ли это, что он тоже… — Совсем дурак? — фыркнула девочка. — Смерть выглядит не так, чтоб ты знал. — Тогда… — медленно начал мечник, — где я? — Точно не знаю, как это назвать… — Куина пожала плечами. — Просто считай, что это твоя душа. Старпом нахмурился. Душа? Какое странное определение… Разве его душа может выглядеть так? — Идём, — юная мечница поманила Зоро за собой, — нечего тут сидеть как истукан. Она развернулась и двинулась вперёд. Ророноа в последний раз посмотрел в сторону своих накама, наперебой обсуждающих что-то, и последовал за подругой детства. По полю прошёлся лёгкий ветерок, трава зашелестела, наполняя это место каким-то умиротворением. — То, что было до этого… — мечник не переставал оглядываться. — Думаю, это сила того фруктовика, — отозвалась Куина. — Она каким-то образом может влиять на чувства и мысли. Если бы ты тогда не опомнился, то провёл бы целую вечность в бессмысленных сражениях. — А мои накама? — Это не они. Это их образы, то, как ты их видишь. Если тебе кто-то дорог, то ты захочешь заключить его в своё сердце. — А ты тоже?.. Девочка остановилась. Она развернулась к старпому. На её лице играла едва заметная улыбка. — Знаешь, Зоро, — Куина подняла голову к небу, — когда ты умираешь, то не понимаешь, что мёртв. Не остаётся ничего: ни воспоминаний, ни сожалений. Со мной было также, но даже так, я знала, что не могу идти дальше. Было что-то, что я должна была сделать, — она замолчала, а затем снова продолжила. — Зоро, ты помнишь, что мы обещали друг другу? Мы дали клятву, что кто-то из нас станет величайшим мечником. Почему-то я не смогла это забыть. И я поняла, — юная мечница посмотрела на Ророноа, — что хочу увидеть, как ты достигнешь вершины. Это было бы жестоко — оставить тебя один на один с этим обещанием, поэтому я хочу пройти этот путь вместе с тобой. Надеюсь, ты не против? — Нет, — мечник мотнул головой и мягко улыбнулся, — это будет честью для меня. Я обязательно сдержу нашу клятву. Куина кивнула и продолжила свой путь. Старпом быстро её нагнал. Всё это так странно и немного непонятно, но даже так ему почему-то было спокойно. — Так ты, — осторожно начал Зоро, — типа призрак? — Не знаю, — девочка пожала плечами, — но вполне возможно, что так и есть. Я точно не помню, что произошло после моей смерти. В какой-то момент я просто оказалась здесь. Сначала тут было тоскливо, — она скривилась, — но потом появились все эти люди. Кстати, — Куина хитро глянула на Ророноа, — я удивлена, что такой чёрствый пень как ты смог найти друзей. — Эй! — возмутился мечник. — Они хорошие люди, — на лице юной мечницы снова появилась едва уловимая улыбка, — и они заботятся о тебе. Особенно Санджи. — В этом весь Завитушка… — хмыкнул старпом, а затем вдруг остановился, осознавая очень интересный факт. — Подожди. Получается, ты в курсе всего, что происходит? — Да, я ведь буквально в твоей голове. Я знаю всё, о чём ты думаешь и что чувствуешь. И иногда это бесит, — Куина снова скривилась, — мне так хотелось тебе врезать, когда ты обидел Санджи! — Я бы и сам не отказался, чтобы мне врезали, — буркнул Зоро. — Но я рада, что у вас теперь всё хорошо, — продолжила девочка. — Только больше не косячь, понял? — карие глаза строго посмотрели на Ророноа. — И да, я знаю, чем вы с Санджи занимаетесь наедине. — Это… — мечник не знал, куда себя деть от смущения. Куина ведь ребёнок. Разве детям можно такое видеть? — Всё нормально. Я здесь уже долго, так что привыкла. — Да как к такому вообще можно привыкнуть?! — старпом сам от себя не ожидал такой бурной реакции. Странно, но здесь он почему-то был более чувствительным, что ли? Эмоциональным каким-то. — Мы пришли, — юная мечница остановилась и показала пальцем вперёд, — это здесь. Зоро посмотрел в указанном направлении. Посреди поля стояла самая обычная деревянная дверь. Ророноа нахмурился: и зачем они сюда пришли? — Её не было здесь, пока ты не появился, — пояснила Куина. — Не знаю, куда она ведёт, но, думаю, тебе лучше войти в неё, чем просто сидеть здесь. — Ага, — мечник кивнул. Ему нужно вернуться к своим накама. Нужно вернуться к Завитушке. Старпом быстрым шагом двинулся к двери. Будучи уже у неё, он обернулся. — Спасибо! — крикнул он, махнув Куине рукой. — Я обязательно исполню наше обещание! — Удачи, Зоро, — прошептала юная мечница, глядя как друг детства скрывается за дверью. — Я верю в тебя…

***

Санджи задыхался. Каждое движение лёгкими приносило нестерпимую жгучую боль. Повар чувствовал себя рыбой, выброшенной на морской берег. Ещё немного и кислород окончательно закончится. Но разве это не к лучшему? Разве всем не будет проще, если он исчезнет? В конечном счёте, так было всегда. Ведь он… Ошибка! Слабак! Неудавшийся экземпляр! Чёрная нога подтянул ноги к животу. От каменного пола, на котором он лежал, веяло лютым холодом. В полутьме можно было разглядеть прутья решётки его крошечной камеры, места его заточения. Над коком возвышались тёмные искажённые тени, раз за разом повторяющие, какой он бесполезный и никчёмный. Ошибка! Ошибка! Ошибка! Санджи всхлипнул и закрыл руками уши, но громкие голоса продолжали причинять ему боль. Безумно хотелось спрятаться от всего этого ужаса, сбежать, забиться в угол, но у повара не было сил даже на то, чтобы подняться, а горящие лёгкие причиняли ещё больший дискомфорт. Почему? Почему он снова сюда вернулся? Почему он снова в том месте, что пытался стереть из своей памяти, забыть как страшный сон? Лучше бы тебя вообще не было! — Нет, — повар тихо всхлипнул, — это неправда… неправда… я… У него ведь есть команда, дорогие сердцу накама. Они ведь его любят. Любят же? Да кто вообще может полюбить такого как ты?! Чёрная нога задрожал всем телом. Его не любят? Совсем никто? Он никому не нужен? А как же… — Зоро… — боевой кок попытался подняться на ослабевших руках, — Зоро меня… И ты в это веришь? Думаешь, он не отвернётся от тебя, когда узнает, что ты всего лишь неудавшийся экземпляр? Думаешь, будешь нужен ему, когда он узнает, насколько ты бесполезен? Санджи стиснул зубы. Из его глаз текли крупные слёзы. Зоро его не любит? Зоро в нём не нуждается? Он, правда, настолько бесполезен? Бесполезен! Бесполезен! Бесполезен! Повар сжался в комок, захлёбываясь в рыданиях. Нет, это всё ложь. Его накама не такие. Зоро не такой. Они не могут… Они не могут его… Тебя с лёгкостью заменят, если найдут кого-то получше. Ты всего лишь паршивый кок. Ошибка и неудавшийся экземпляр, который не достоин ни любви, ни сострадания. Да и за что тебя вообще можно полюбить? Кто захочет, чтобы рядом с ним был такой жалкий и бесполезный человек? Чёрная нога зажмурился. Больше всего на свете ему хотелось сбежать от этих глумливых голосов, но он просто не мог этого сделать. Боевой кок впитывал, точно, губка все слова о своей ненужности, бесполезности. Его никто не любит. Его никто и никогда не сможет полюбить. Он навсегда останется один, брошенный всеми, не знающий любви и ласки. Наверное, это даже правильно. Ошибки не достойны быть любимыми. Зоро конкретно задолбался. (Авторка: Как я его понимаю…) Он уже хрен сколько времени тупо бежал вперёд по едва освещённому прямому коридору. Изначально, правда, это была просто светлая дорожка в кромешной темноте. Она и вывела мечника в этот самый из неоткуда взявшийся коридор. Удивительно, что Ророноа не потерялся. Возможно, топографический кретинизм не распространялся на душу, что было парню весьма на руку. Внезапно коридор кончился, и перед старпомом появилась развилка. Зоро притормозил, вглядываясь в темноту ещё трёх коридоров. И куда теперь? Хотя, наверное, правильнее было бы спросить: а где он в принципе находится? Мечник поёжился. Ну и холодина здесь! Справа послышался едва уловимый шум. Старпом напрягся всем телом, положил руку на Вадо. Это был единственный меч, который был с ним с самого начала. Интересно, почему? Может быть, это из-за Куины? Зоро мотнул головой. Нет, сейчас не время об этом думать. Из темноты показался чей-то силуэт. Приглядевшись, мечник понял, что перед ним женщина. Она неровной походкой продвигалась вперёд, опираясь на стену. Золотистые волосы вились крупными локонами, а хрупкое тело чуть подрагивало, что придавало женщине какую-то беззащитность. Вдруг ноги её подкосились. Женщина осела на пол и тихо всхлипнула. Было в ней что-то странное, но в то же время знакомое. — Эй, — Ророноа негромко окликнул незнакомку. Голубые глаза отстранённо посмотрели на старпома. Зоро невольно вздрогнул: в мягких женских чертах отчётливо проглядывались черты Завитушки… — Ты… — голос у женщины был мягкий, но ослабевший. В голубых омутах мелькнула осознанность, — ты не воспоминание? — Чего? — мечник нахмурился. Что это за женщина и почему она так похожа на Эро-кока? — Прошу… — незнакомка медленно начала подниматься на ноги, — он меня не слышит. Ему больно и страшно. Я ничего не могу для него сделать… Старпом стал ещё хмурнее. О чём эта женщина говорит? — Кто ты такая? — грубовато спросил Зоро. — И какого чёрта ты так похожа на Завихрень? И где я вообще? Женщина хотела было что-то ответить, но вдруг схватилась за грудь, сдавленно вскрикнув. Она оперлась на стену. Золотистые волосы неряшливо легли на её лицо, придавая невообразимое сходство с Золотцем. — Мой мальчик, — пробормотала женщина, точно находясь в бреду, — мой дорогой, любимый Санджи… Мечник напрягся. Она знает Завитушку? И почему вдруг он стал её «дорогим и любимым»? Ророноа в два шага добрался до женщины и крепко схватил её за хрупкие плечи, не почувствовав при этом простого тепла человеческого тела. — Эй! — он чуть тряхнул незнакомку. — Что ты только что сказала? Завитушка здесь? Что с ним? — Он задыхается, — прошептала женщина и обмякла в руках старпома. — Эй! — Зоро ещё раз тряхнул её. — Чёрт! Что с Завитушкой? Женщина, собрав все имеющиеся у неё силы, выпрямилась. Было в ней что-то аристократически-прекрасное, свойственное повару Мугивар. Незнакомка протянула мечнику руку с длинными белыми пальцами. — Сора, — в её мягком голосе было столько теплоты, что Ророноа невольно вздрогнул. — Это моё имя, Зоро. — Откуда… — начал было старпом, который уже порядком запутался. — Я знаю всех вас, — Сора вымученно улыбнулась, но даже так не потеряла своего очарования. — Вы все очень дороги ему. — Ты про Завитушку? Знаешь, где он? — Пойдём со мной. Мечник, немного поколебавшись, всё же осторожно сжал протянутую женщиной ладонь. Сора повела его вперёд по коридору, из которого она сама вышла. У Ророноа в голове был тысяча и один вопрос, но почему-то он не находил себе в силы их задать. Чужая рука была ни тёплой, ни холодной, словно Сора лишь нацепила на себя личину человека. Может быть, так всё и есть? Может быть… Старпом чуть притормозил. Голубые глаза уставились на него с немым вопросом. — Это его душа? — в горле у Зоро было почему-то сухо. — Да, — Сора коротко кивнула. — А ты? Как Куина? Тоже… — мечник был не в силах произнести слово «умерла». — Пойдём дальше, — женщина снова потянула Ророноа вперёд. Мечник послушно последовал за ней. Выбора у него особо-то и не было. Чем дальше они шли, тем темнее становился коридор. Старпом озирался кругом. И это душа Завитушки? Какая-то она мрачная… Завихрень же такой яркий и солнечный, так почему здесь всё выглядит так безысходно? Может быть, та девка тоже изменила здесь всё? От собственных размышлений Зоро стало не по себе. Хотелось найти повара как можно скорее. Впереди показалось что-то очень сильно напоминающее тупик. Ророноа нахмурился: неужели они потерялись? Однако при ближайшем рассмотрении мечник понял, что перед ним что-то типа тюремной решётки. Сора крепче сжала руку старпома, который тут же уловил мелкую дрожь женщины. Они подошли к решётке. Это оказалась небольшая камера заключения. Зоро прищурился, вглядываясь в темноту. Золото блеснуло в полумраке. Ророноа сдавленно охнул. Санджи лежал на полу, свернувшись калачиком. Всё его тело била крупная дрожь, а изо рта вырывались хрипы и тихие всхлипы. Голубые глаза, полные слёз, невидяще уставились в одну точку. Над Черной ногой склонились туманные тени, не имеющие чётких очертаний. Они что-то нашёптывали повару, но мечник не мог ничего разобрать. — Завитушка! — старпом схватился за прутья решётки. — Эй! Что с тобой?! Но боевой кок никак не отреагировал на накама. Зоро глянул на Сору. Та неотрывно смотрела на боевого кока, по её щекам текли слёзы. Ророноа рыкнул и достал из ножен Вадо. Он не позволит любимому человеку страдать! Острое лезвие рубануло решётку, прошло сквозь неё, но прутья остались целы. Мечник стиснул зубы и попытался использовать Волю. Но, видимо, подобное не работало в человеческой душе. Старпом ещё несколько раз рубанул решётку в надежде, что та всё же поддастся. — Эй, — Зоро повернул голову к Соре, его руки слегка подрагивали, — что за хрень тут происходит? — Это тьма его души, — тихо ответила женщина. — Тьма, с которой он не может справиться. — Почему? — в голове Ророноа никак не вязалось то, что у лучезарного Санджи может вообще быть что-то подобное. Он же такой светлый, добрый и просто замечательный. Он так искренне улыбается и смеётся. Почему же тогда… — Завитушка… — прошептал мечник, а затем его голос сорвался на крик. — Завитушка! Очнись! Ты же не такой! Всё это неправда, слышишь?! Этого всего не существует! — Бесполезно, — Сора покачала головой. — Он не услышит нас. — Да плевать! — рыкнул старпом. — Я сделаю всё, чтобы он меня услышал! Завитушка! — он просунул руку сквозь прутья. — Эй! Не сдавайся! Ты не можешь сдаться! Ты не можешь проиграть вот так! Сора перевела на Зоро удивлённый взгляд. Этот человек… Кажется, он и вправду… любит её сына. — Санджи! — отчаянный женский крик смешался с голосом Ророноа. — Вставай! Ну же! Не сдавайся! Даже если он их не слышит, они продолжат бороться. Бороться ради него.

***

Золотце нервно поджимал губы, глядя на мирно спящих накама. Больше всего его, конечно же, волновал Ло-старший, в котором сейчас находилась Шармель, но и за остальных повар беспокоился. У них слишком мало информации о противнике. И это раздражало. Чья-то рука легла Винсмоуку на плечо. Боевой кок вздрогнул и двинул головой в сторону. — Они справятся, — как можно увереннее произнесла Нами. — Они сильные. — Я знаю, — Золотце кивнул, — но даже так… — он медленно выдохнул, — я не могу не волноваться о них. Повар опустился на колени рядом с Санджи. Выдержит ли младшенький волнения собственной души? Насколько глубоко спрятаны воспоминания о Джерме? Смогла ли Шармель пробиться к ним? Винсмоук коснулся кончиками пальцев чужих золотистых прядей, чтобы их поправить, и вдруг вздрогнул. На долю секунды ему показалось, что он находится не здесь, а где-то в темноте. Может быть, это из-за ментальной связи? Для пущей уверенности боевой кок точно также коснулся Зоро, но ничего не произошло. — Нами-сан, — Золотце был полон решимости, — возможно я могу попытаться вытащить хотя бы Санджи… — Что? — выдохнула навигатор. — Но как? — Из-за нашей связи, я думаю, — задумчиво произнёс повар. — Но нужно проверить… — А если ты тоже заснёшь и не проснёшься? — обеспокоенно спросила Кошка-воровка. — Что нам делать тогда? — Если есть хоть какой-то шанс, нужно его использовать. — А вдруг это навредит ребёнку? — Если мы ничего не сделаем, то это может навредить мне ещё сильнее, — Винсмоук вымученно улыбнулся. — Нами-сан, я не могу просто сидеть и ждать. Я должен сделать хоть что-то… Навигатор поджала губы. Золотце прав. Если у них есть хоть какой-то способ разбудить хотя бы одного, то нужно попробовать и рискнуть. Но оправдан ли этот риск? — Хорошо, — Кошка-воровка кивнула и крепко обняла старшего накама. — Золотце, будь осторожнее. — Да, — тот обнял её в ответ. — Спасибо. Мугивары отстранились друг от друга. Боевой кок сел у головы младшенького и глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Тонкие пальцы коснулись белёсого лба. — Золотце? — позвала Нами встревоженно, касаясь плеча Винсмоука. Но тот не ответил. Казалось, что повар тоже заснул, замерев в сидячей позе. Девушка сжала руки в кулаки. — Обязательно возвращайся, — прошептала она. Золотце открыл глаза. Перед ним был длинный коридор, уходящий куда-то в темноту. Повар осмотрелся, пытаясь понять, где он находится, а затем тихо хмыкнул. Джерма… Сколько лет прошло, а он так и не смог забыть эти подвалы. Винсмоук вдруг уловил краем уха шум волн. Странно. Откуда здесь взяться воде? Боевой кок быстрым шагом двинулся вперёд по коридору. Сейчас важнее найти Санджи. Если он, конечно же, здесь. Золотце сконцентрировался на ощущениях, пытаясь мысленно позвать младшенького. Ответа не последовало. Может быть, стоит крикнуть так? А есть ли в этом смысл? Впереди показалось что-то типа тупика. Повар нахмурился: он пошёл не в ту сторону? Уподобился Маримо? Ужас-то какой… Но все сомнения Винсмоука рассеялись, стоило ему вглядеться в темноту. — Зоро? — удивлённо выдохнул он. — Зоро! И правда, мощную фигуру Ророноа можно было узнать из тысячи. По крайней мере, для старшего кока подобное было — раз плюнуть. Плечи мечника крупно вздрогнули, и он медленно повернулся к старшему повару. — Золотце? — едва слышно выдохнул старпом. — Откуда… — Быстро введи меня в курс дела, — резво перебил его Винсмоук. Внезапно его глаз выцепил вторую фигуру, но уже женскую. Длинные золотистые волосы, небесно-голубые глаза. Золотце запомнил её именно такой, она же смотрела на него со старых фотографий, отправленных Рейджу. — Санджи? — Сора непонимающе захлопала глазами, переводя взгляд с одного сына на другого. — Мама? — удивлённо выдохнул Золотце. Зоро завис на пару секунд, потом сопоставил внешность трёх златовласок и пришёл к выводу, что он либо что-то не понял, либо сейчас произошло семейное воссоединение. — Ты такой взрослый… — Сора протянула руки к к сыну и осторожно коснулась его щёк. — Матушка, — старший повар накрыл её руки своими, уткнулся носом в аккуратную женскую ладонь. — Это, правда, ты? — Не время сейчас, — Ророноа, скрипя сердцем, прервал семейное воссоединение. — Нужно вытащить оттуда Завитушку, — он ткнул пальцем в сторону. Старший кок перевёл взгляд на тюремную камеру и крупно вздрогнул. Санджи-младший выглядел как живой труп: бледный, заплаканный, с прокусанными губами и невидящим взглядом. Фиолетовые тени, стоящие над Чёрной ногой, зашевелились. Они чуть двинулись в сторону решётки. Пронизывающий до мурашек шёпот зазвучал в голове Золотца: Бесполезный. Ошибка. Никчёмный. Никем не любимый. Никому ненужный. — Это что за хрень? — выдохнул Винсмоук. — Почему Санджи там? — Его душа изменилась, — подала голос Сора. — Раньше здесь всё было по-другому, а теперь… — она рвано выдохнула, — когда появились они… Мечник помрачнел. А ведь если подумать, то и в его душе тоже была какая-то тень. Но он её уничтожил. Выходит, если разобраться с этими, то и Завитушку они смогут вытащить. Только вот как это сделать? — Санджи! — старший повар вцепился в прутья клетки. — Ты меня слышишь?! — Не слышит, — буркнул старпом. Его воротило от собственной беспомощности. — Мы уже пытались. И эта чёртова решётка тоже не поддаётся. — Маримо, — опомнился старший кок, — а ты что здесь делаешь? — Ну… — Зоро почесал затылок, — я сначала был у себя, а потом пришёл сюда… — Придурок! — накинулся на него Золотце. — Мы там за вас всех волнуемся, а ты шляешься, где попало! — Куда был выход, туда и пошёл! — возмутился Ророноа. — Тебе лишь бы куда-нибудь свалить! — Говорю тебе, других вариантов не было! Куина тоже сказала, что надо идти! — Боже, — Винсмоук покачал головой, — только не надо приплетать сюда прекрасную Куину-чан. В отличие от тебя, она имеет понятие об ответственности… — Да она… — мечник осёкся. — Подожди, а откуда ты про неё знаешь? — Маримо, совсем дурак? — старший повар тряхнул волосами. — Мы женаты. Я знаю всё, что творится в твоей моховой голове. И я надеюсь, — он хмуро посмотрел в сторону камеры, — что там уже есть хоть какие-то светлые мысли, как нам вытащить Санджи. — Это из-за теней, — негромко произнесла Сора, — из-за них всё стало таким. — Когда я был у себя, — старпом скрестил руки на груди, — там тоже была одна такая. Всё изменилось, когда я её уничтожил. Точнее, — он поджал губы, — когда я понял, почему она появилась. — И почему же? — Золотце поморщился, в его голове снова звучали жуткие слова теней. — Я понял, ради чего действительно нужно сражаться, — Зоро отвёл взгляд, сейчас он не очень был настроен на изливание души. — Тогда я смог её разрубить. — А тень с тобой разговаривала? — Вроде бы… Винсмоук задумался. Если младшенький слышит то же, что и он, то это весьма плохо. Возможно, именно из-за этого Санджи в таком состоянии. Если борьба с тенями заключается в том, чтобы выбраться из-под их влияния, то, возможно, они даже справятся. — Маримо, напряги мозги, это важно, — твёрдо начал старший повар, — я слышу эти тени и понимаю, что они говорят… — Ты их слышишь? — Ророноа помрачнел. — А ты нет, Зоро? — удивилась Сора. Мечник мотнул головой. Выходит, он один тут самый непросвещённый. Даже неприятно как-то… — Я буду повторять то, что они говорят, — продолжил старший кок. — Твоя задача — спорить с ними. — Э? В смысле? — Поймёшь по ходу дела, — отмахнулся Золотце, а затем развернулся к Соре. — Матушка… — Да, я помогу, — она кивнула и взяла сына за руку. — Тогда начнём, — Винсмоук сделал глубокие вдох и выдох. Пора вытащить младшенького из этого кошмара. Ты ошибка. Неисправный экземпляр. Такие как ты недостойны жизни. Не достойны иметь друзей и любимых. Мечник крупно вздрогнул. Это говорят тени? Как они посмели сказать такое его Завитушке? Как они… Старпом осёкся. Если он правильно понял, то эти тени есть их собственные страхи и переживания. Получается, Завихрень иногда думает о так о себе? Но почему? — Это ложь… — выдохнул Зоро. — Заивтушка, ты слышишь?! — он вцепился в железные прутья. — Это ложь! Ты не ошибка, не экземпляр или что-то подобное! — Ророноа почувствовал, как у него внутри всё наполняется отчаянием. Он так плохо знает человека, которого любит… Почему? Почему так? Чёрная нога вдруг крупно вздрогнул. В голубых глазах мелькнула какая-то осознанность. — Зо-ро?.. — слабый голос достиг мечника. — Завитушка! — старпом плюхнулся на пол и просунул руку через решётку, пытаясь дотянуться до младшего повара. — Не отвлекайся! — напомнил ему Золотце. Ты никому не нужен: ни своей семье, ни своим накама, ни человеку, которого ты любишь. Ошибки никому не нужны. Вопросов у Зоро стало ещё больше. Семья? Это про того старика из «Барати»? Или про Сору? Человек, которого любит Завитушка… Это про него? Завихрень думает, что он, Ророноа, его не любит? — Чёрт! — рыкнул мечник. — Завитушка… — он осёкся, нет, не так. — Санджи, это неправда! Слышишь! Луффи, Нами, Усопп и все остальные… Они же без тебя и твоей готовки не протянут! И я… — старпом набрал в грудь больше воздуха, буквально вжимаясь в решётку, — и я тоже! Я тоже без тебя не смогу, Санджи! Младший повар всхлипнул. Дрожащей рукой он потянулся к руке Зоро. Ророноа окончательно лёг на пол, чтобы хоть на миллиметр стать ближе к белоснежным пальцам. Никто не сможет полюбить ошибку! Никто не захочет быть с ничтожеством! Обычный кок, которого легко заменить! В тебе нет ничего, за что тебя можно было бы полюбить! — Прекрати! — мечник уже кричал, он не понимал, откуда в младшем коке столько ненависти к себе. — Санджи, чёрт… — его голос надломился, — ты самое лучшее, что случалось в моей жизни. И я люблю тебя. Я люблю тебя со всеми твоими тараканами и упрямством. Эту жизнь и следующие свои жизни я хочу разделить с тобой. Мы станем семьёй, у нас будет ребёнок, слышишь? Мы будем счастливы. Я сделаю тебя счастливым, что бы ни произошло. Я никогда от тебя не откажусь. Ты навсегда останешься моим глупым Завитушкой. Старпом крепко схватил тонкую руку младшего повара. Он никогда. Никогда его не отпустит. Всегда будет рядом. Потому что этот человек — тот, кто делает его счастливым. — Санджи, решётка, — Сора указала Винсмоуку на прутья. Те быстро покрывались ржавчиной. — Маримо, не отпускай его, — Золотце высоко занёс ногу и опустил её на решётку. Та раздробилась на мелкие кусочки. Зоро резко притянул Чёрную ногу к себе и подхватил того на руки. Тот затрясся в безмолвных рыданиях. — Всё хорошо, — Ророноа погладил его по спине. — Теперь всё хорошо… Тени встрепенулись. Они быстро начали сливаться в бесформенное нечто, увеличиваясь в размерах. Не уйдёшь! Ты останешься здесь! Ты умрёшь здесь! — Уходим! — крикнул старший повар. Мечник с младшим коком на руках рванул вперёд. Золотце схватил Сору за руку и устремился за младшими накама. Огромная тень последовала за ними, продолжая терроризировать чужие уши. Ошибки не имеют право на счастье! Они должны умереть! Санджи-младший сильнее прижался к старпому. Его трясло от переполняемых его эмоций и ужаса, вызванным тенью. Он едва понимал, что происходит, и лишь присутствие Зоро хоть как-то успокаивало его. Маримо, его Маримо, здесь, он пришёл за ним. Он его не бросил. Никогда не бросит. — Завитушка, — как можно спокойнее начал Ророноа, — тебе нужно собраться и надрать задницу этой твари. — Что? — выдохнул Чёрная нога, его губы задрожали. — Я не могу… — Ты должен. Только ты можешь это сделать. — Прости, — младший повар уткнулся лицом в мощную шею накама, — прости, я не могу… Тень продолжала наступать. Мечник ускорился. Они не могут бежать по этому коридору вечность: рано или поздно он закончится, и что тогда? Внезапно младший повар крупно вздрогнул и начал озираться по сторонам, будто что-то ища. — Завитушка, ты чего? — старпом глянул назад, чтобы удостовериться, что Золотце и Сора поспевают за ними. — Море… — прошептал Санджи-младший. — Я слышу море… — О чём ты?.. Зоро затормозил. Внутри у него всё похолодело. Тупик. Они в тупике. Они вернулись к тюремной камере. Но как? Здесь же не было поворотов, Ророноа бы точно не смог потеряться! — Твою ж!.. — выругался Винсмоук. Чёрная нога снова вжался в мечника. Нет, он не переживёт подобного снова. Только не снова… Это слишком невыносимо. — Маримо, бери Санджи и маму, и встаньте за мной, — старший повар выступил вперёд, заслоняя всех собой. Ему-то уж точно не грозят кошмары прошлого. Он давным-давно приручил своих самых мерзких тараканов. — У тебя есть план? — решил уточнить старпом. — Нет, — отозвался старший кок. — Вообще нет. Зоро хотел было возмутиться такой безалаберности. Как это понимать? Золотце вообще дружит с головой или как? Нельзя же так взять и броситься на врага? Ророноа осёкся, понимая, что он сам порой грешит подобным. Однако нависшая над ними тень, перекрыла все имеющиеся недовольства. Винсмоук напрягся всем телом. Есть ли смысл нападать на что-то туманное? Как он понял, использовать Волю тут бесполезно… Из-за тебя… Она умерла из-за тебя! Она умерла, чтобы спасти твою бесполезную жизнь! Старшего повара передёрнуло. Так, а вот это уже интересно. Тень реагирует и на него? Она может залезть и к нему в голову? Тем хуже для неё… Ничего не изменилось! Ты всё такой же… — Заткнись, — старший кок с вызовом глянул на сгусток тумана, в голубых глазах мелькнул недобрый огонёк. Тень снова начала что-то нашёптывать, но Золотце лишь усмехнулся. Мисс Шармель проиграла в тот момент, когда решила, что люди не способны обуздать собственные страхи и сомнения. Не страх должен управлять человеком, а человек страхом. — Мамы не стало по другой причине, — спокойно произнёс Винсмоук, по привычке сунув руку в карман. К его удивлению там обнаружились сигареты. Нормально же, если он сейчас покурит? — Но я благодарен ей за то, что она сделала. Я не имею права судить её или того же старика, — в воздух взвилось облачко дыма, — несмотря на то, что они пожертвовали чем-то, чтобы подарить мне ту жизнь, что у меня есть сейчас. Я не ошибка, — старший повар сделал шаг вперёд, — и никогда ей не был, что бы там не плёл Джадж. А потому я не могу не оправдать надежд, что возложены на меня дорогими мне людьми! Тень дёрнулась, нависнув над старшим коком, а затем ринулась к нему, наровясь обрушится на него туманной волной, приобретая истинные человеческие очертания. — Золотце! — обеспокоенно воскликнули младшие накама. — Санджи… — прошептала Сора. — Маримо, одолжи меч, — Винсмоук резко повернулся к Зоро. Тот, не медля ни секунды, перебросил старшему повару Вадо. Острое лезвие блеснуло в воздухе. — Мои руки не созданы для сражений, однако, — старший кок ринулся к тени, что окончательно приобрела фигуру Джаджа, — в этот раз я отступлю от своих принципов, потому что мне есть, что защищать. Золотце отклонился от удара туманным копьём и взмыл вверх, занося катану. Прошлое не изменить. Оно всегда будет прятаться в самых дальних уголках души. Но помимо прошлого ещё есть настоящее и будущее. И ради этого Винсмоук готов раз за разом брать в руки меч. Даже если это рискованно. Даже если он потеряет возможность готовить. Нет ничего важнее, чем его жизнь. Зефф и Сора пожертвовали многим, чтобы подарить ему надежду. И он не посмеет дать пропасть их стараниям. Благодаря им он больше не одинок. Благодаря им он исполнил свою мечту и нашёл тех, кто ценит и любит его. Лезвие Вадо прошло сквозь тень, разрубая её надвое. Туманная дымка взмыла под потолок, а затем быстро начала исчезать. Старший повар вогнал катану в ножны. Из глубин коридора послышался жуткий гул, напоминающий шум воды. Зоро сделал несколько шагов назад. Вода? Их же сейчас затопит! Сора вдруг сделала несколько шагов вперёд. На её лице появилась лёгкая улыбка. — Море… — с каким-то восхищением выдохнула она. — Чего? — Ророноа искренне не понимал, чего хорошего в том, что они сейчас все утонут. Огромный поток воды быстро приближался к ним. Винсмоук развернулся и кинулся к младшим накама и матери. Он схватил их в охапку, крепко прижимая к себе. Мечник сделал глубокий вдох, чувствуя, как Санджи-младший впивается в его плечи пальцами. Вода ударила их о стену, разламывая её. Старпом зажмурился, пытаясь хоть как-то удержать младшего повара. Но тот выскользнул у него из рук. Зоро открыл глаза: Золотце, держащий младшего кока за руку, уплывал с ним на глубину. На белой шее Чёрной ноги Ророноа разглядел прорези жабр. Мечник вгляделся в толщу воды. Вместо привычной грандлайновской темноты дна, там был свет: голубой и яркий, точно глаза Завитушки. Старпом почувствовал, что его взяли за руку. Сора улыбнулась ему и потянул наверх. Когда лёгкие уже начали гореть от недостатка воздуха, Зоро, наконец, выбрался на поверхность. Над ним простиралось бескрайнее синее небо с пушистыми белыми облаками и ярким солнцем. Сора опёрлась руками о водную гладь, словно это была обычная плоская поверхность, и вылезла из воды. Она подала Ророноа руку. Мечник нерешительно глянул на хрупкие ступни, преспокойно стоящие на едва заметных волнах, и всё же позволил вытащить себя из воды. Мокрая до этого одежда вмиг стала сухой. Старпом ещё раз огляделся. Это душа Завитушки? Разве здесь не должно быть их накама и других значимых людей? — Это только граница, — словно читая его мысли произнесла Сора. — Весь он там, внизу, — она указала на воду. — Почему Завитушка так думает о себе? — Зоро был полон вопросов. — Что всё это значило? Эта решётка, тени и всё остальное? И ты, — он исподлобья глянул на женщину, — его мать? — Прошлое Санджи сложнее, чем тебе кажется, Зоро, — Сора покачала головой. — Не я должна тебе о нём рассказывать. И ты прав, — она мягко улыбнулась, — я его мама. Меня не стало, когда Санджи был ещё ребёнком. Ророноа стало не по себе. Завихрень, оказывается, скрывал от них столько всего. Но почему? Разве они не накама? Не доверяют друг другу? Не… Не… — Однажды он тебе расскажет, — Сора осторожно взяла лицо мечника в свои руки, — я уверена. Ты ему важен, он любит тебя, Зоро. И он благодарен тебе за то, что ты любишь его. — Завитушка мне не доверяет? — старпом не очень любил, когда его касались чужие люди, но Сора пробуждала в нём какую-то детскую теплоту. — Он боится, что ты в нём разочаруешься. Что вы все в нём разочаруетесь. — Но… — Зоро, так иногда случается. Каждый может быть не уверен в чём-либо. И поэтому ему нужна ваша поддержка. Ророноа поджал губы. Он всё это прекрасно понимал, но… но как ему помочь своему Поварёшке? Как сделать так, чтобы он перестал называть себя бесполезным? — Дай Санджи время, — Сора нежно обняла мечника. Тот вздрогнул. Сора не ощущалась как живой человек, но в то же время в её объятиях было невероятно уютно. Старпом положил голову на хрупкое женское плечо. Она такая же, как Куина. Она тоже захотела остаться с Завихренью. Такая тонкая и миниатюрная, Сора казалось ему до невозможного сильной. Такой же как и сам Санджи… Золотце точно не представлял, куда именно он плывёт. Просто что-то звало его в голубые просторы. Недостатка воздуха не было: Винсмоук будто мог дышать под водой. Возможно, на его шее, как и на шее младшенького появились жабры. Значит, душа Чёрной ноги принимает его как свою часть? Старший повар сделал ещё рывок вперёд. Перед ним раскинулось морское дно. Цветастые водоросли, золотистый песок… Всё здесь было пропитано умиротворением и каким-то светом. А ещё здесь было невероятно тепло. Старший кок подплыл к большому камню и усадил на него младшего. — Санджи, — Золотце взял лицо младшенького в свои руки, тут же осознавая, что он может говорить в воде. Вверх полетели пузыри воздуха. Прямо как в Царстве Рыболюдей. — Ты в порядке? — Не знаю, — Чёрная нога хоть и успокоился немного, но его всё ещё немного потряхивало. — Что вообще произошло? — Это из-за Шармель. Она что-то сделала с твоей душой, — Винсмоук погладил его по голове. — Сейчас всё хорошо. — Мама… — выдохнул Санджи-младший. — Там была мама? — Да, это была она. Я не до конца понял, почему она здесь, но я даже рад, что встретил её. Я, — Золотце грустно улыбнулся, — всё ещё скучаю по ней. Из-за камня вдруг выплыла шустрая рыбка-клоун. Она шмыгнула к младшему повару и забралась в колосящиеся золотистые пряди. Чёрная нога протянул руку к рыбке. Та скользнула между его пальцами, а затем ткнулась младшему повару в лоб, чтобы потом шустро отплыть, будто радуясь своей шкодливой выходке. — Что за?.. — Санджи-младший недовольно глянул на проказницу. Мимо него вдруг проплыла вторая рыбка, но уже золотая. Она быстро нагнала рыбку-клоуна и хлестнула её своим ярко-оранжевым хвостом. — Как будто Нами-сан Луффи подзатыльник отвесила, — Винсмоук улыбнулся. Рыбка-клоун спешно ретировалась к Чёрной ноге, словно ища защиту, а затем вдруг начала грызть край поварского галстука. Золотая рыбка тоже подплыла к младшему коку и зависла над его плечом, точно защищая от кого-то. Через несколько секунд из-за камня показались ещё рыбки. Они окружили Санджи-младшего, безмолвно что-то бормоча. Чёрная нога только и успевал, что разглядывать цветастые плавники и хвосты. Почему-то в окружении морских обитателей ему стало спокойнее. Точно он снова был на Санни в компании своих накама… Над поварами нависла чья-то тень. Они почти одновременно подняли головы. Довольно крупная акула с слегка зеленоватой кожей лениво махнула хвостом. Один её глаз был перечёркнут грубой линией шрама. Акула подплыла к младшему коку. Санджи-младший замер, пытаясь понять, что этой огромной рыбине от него надо. Внезапно что-то кольнуло в груди. Чёрная нога вдруг понял, что всё это знакомо ему до чёртиков, выучено наизусть, зацепилось в памяти на долгие годы. Младший повар протянул к акуле руку и погладил её по мощному носу. Рыбина тут же начала ластиться, требуя больше прикосновений. Младший кок невольно улыбнулся. Его накама в виде рыб… Это ж надо было до такого додуматься. (Бета: В мире морскоооом! В мире морскоооом! Каждый добрее, каждый мокрее, каждый знакооом! Я не удержалась и нет мне не стыдно х)) — Золотце, это… — Санджи-младшему захотелось поделиться своей догадкой со старшим. — Я знаю, — Винсмоук кивнул. — Разве это не очевидно? — он улыбнулся. — Они всегда были и будут здесь, потому что ты считаешь их важными. Из-за камня показался угорь. Если приглядеться, можно было увидеть, что он немного хмурится. Рыбка-клоун тут же метнулась к нему, и начала носиться вокруг своего рыбного собрата. — А Маримо, он… — Чёрная нога продолжал гладить акулу, — он теперь знает, кто я? — Не думаю, что он докопался до сути, — старший повар ткнул пальцем в бок крылатку-зебру, которая тут же пугливо метнулась в сторону, — но это же Зоро, он в любом случае будет беспокоиться. — Должен ли я рассказать ему… — младший кок замялся и потупил взгляд, — о своём прошлом? Рассказать всем… — Это решать только тебе, — Золотце покачал головой. — А когда ты им рассказал? Винсмоук поджал губы. Стоит ли делиться с младшеньким такими важными подробностями? Насколько сильно это знание сможет изменить будущее? — О том, что я с Джермы, они не знали до последнего, — медленно начал старший повар. — Много чего произошло после Дресс Роуз, и это будет не самый приятный опыт в твоей жизни, — он замолчал, словно пытаясь набраться решимости. — Я не хотел, чтобы моё прошлое коснулось команды, но оно так или иначе нашло меня в самый неподходящий момент. Наверное, это жестко с моей стороны — не предупредить тебя о подобном, но то, что произойдёт в будущем, очень важно. Я понял это через несколько лет. Мне нужно было пройти через всё это, чтобы многое понять. — И что же? — тихо спросил Санджи-младший. — Я Винсмоук, и этого не изменить, — спокойно ответил Золотце. — А ещё я кок на корабле Короля Пиратов, сын одного из лучших поваров, которого я знаю, и муж величайшего мечника. Санджи, — старший повар взял руку младшего в свои руки, — только тебе решать, кем быть и кем оставаться. — Иногда я забываю, что ты — это я, и начинаю тобой восхищаться, — Чёрная нога едва заметно улыбнулся. — В восхищении самим собой нет ничего плохого, — рассмеялся старший кок и крепко обнял младшего. — Ты не одинок, Санджи. Ты никогда больше не будешь одинок. Да, мир огромен, но ты уже встретил тех, кто искренне тебя любит. — Спасибо, — Чёрная нога уткнулся носом в плечо старшего. Он обязательно сделает всё, чтобы не подвести самого себя в будущем… Золотце отстранился от младшего повара и одобряюще улыбнулся. — Я пойду, — мягко произнёс он. — Крошка Мох, наверное, уже весь изволновался. Ты со мной? — Я побуду здесь ещё немного, — младший повар покачал головой, — хочу подумать обо всём… — Хорошо, — Винсмоук кивнул и оттолкнувшись от камня поплыл наверх. Санджи-младший проводил его взглядом. Акула и остальные рыбки засуетились и принялись пролезать ему под руки, точно пытаясь успокоить. Даже хмурый угорь деликатно обвился вокруг его предплечья. Чёрная нога с грустной нежностью посмотрел на морских обитателей. Верно, он больше не одинок… Золотце вынырнул на поверхность, тут же натыкаясь на весьма мрачного Зоро, который угрюмо стоял на воде. Винсмоук удивлённо изогнул брови, но всё же поставил руки на водяную гладь. Твёрдая, как будто прозрачный лёд. Но разве можно вот так просто вынырнуть из-под льда? Старший повар вылез из воды и подошёл к Ророноа, который при виде него неосознанно поджал губы, а затем открыл рот, собираясь что-то спросить. — С Санджи всё хорошо, — тут же успокоил его боевой кок. — Ему нужно время, чтобы прийти в себя. — Ладно, — мечник повёл плечами, но всё же немного успокоился. — Твоя… — он запнулся и продолжил чуть тише, — Сора, в общем… — Да, она замечательная, — Золотце каким-то магическим образом понял, что хочет сказать старпом. На самом деле, он надеялся встретиться с мамой здесь, но, наверное, она сейчас с Санджи. Это правильно. Там она нужна сильнее, чем здесь… — Пойдём, — Винсмоук взял Зоро за руку и потянул за собой. — Нам пора возвращаться. — И каким же образом? — Ророноа с недоверием огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда здесь вообще можно пойти. Повар задумался. А ведь точно: он без понятия как вернуться. И при этом сиганул в неизвестность. Узнай об этом Нами-сан, точно бы никуда не пустила. А вообще, если боевой кок правильно понял, то они сейчас просто спят. Может быть, стоит сделать что-то такое, из-за чего человек может проснуться? Но что именно? — Я помогу вам вернуться, — раздалось у Мугивар за спиной. Те обернулись. Позади них стояла Сора. Сердце боевого кока невольно сжалось от давно позабытой тоски. Словно он снова стоял у могилы матери после стольких лет отсутствия на Джерме. — Тогда я пойду первым, — мечник на интуитивном уровне понимал, что этим двоим нужно поговорить наедине. Он подошёл к Соре, та мягко улыбнулась. — Прошу, позаботься о моём сыне, — она взяла руки старпома в свои. — Обещаю, — Зоро кивнул. Сора привстала на носочки и нежно поцеловала его в лоб. Ророноа тут же исчез, будто его и не было здесь вовсе. — Матушка… — выдохнул Золотце. Огромный ком встал у него в горле. Ему так много нужно ей рассказать: о Зеффе, о своих приключениях, друзьях и товарищах, об их с Маримо свадьбе, ребёнке… Сора подошла к нему, увлекая того в нежные давно позабытые объятия. Винсмоук всхлипнул, прижимаясь к ней, точно снова став маленьким ребёнком, которого снова отругал жестокий Джадж. — Ты уже такой взрослый, — прошептала женщина, гладя сына по голове. — Я так тобой горжусь. Я так рада, что ты в порядке. — Мама, я… — повар шмыгнул носом, сдерживая громкие рыдания, — у меня появился настоящий отец. Он вредный старикан, которого я люблю. У меня теперь есть накама, знаешь, некоторые из них такие идиоты, но все они дороги мне, — кок снова всхлипнул. — Мы с Зоро поженились. И у нас будет ребёнок. Я… Я… — сдавленно выдавил из себя Золотце. — Спасибо, что позволила мне жить. Спасибо, что позволила мне остаться человеком. — Санджи, — Сора принялась вытирать слёзы с лица сына, хотя на её глазах тоже выступила влага, — прости, что оставила вас так рано. Я, правда, очень хотела побыть с вами ещё немного. Винсмоук замотал головой: его маме не за что извиняться. — Проживи долгую и счастливую жизнь, — женщина взяла лицо повара в свои руки. — Где бы ты не оказался, я всегда буду приглядывать за тобой. Я люблю тебя, Санджи. Тёплые губы коснулись лба боевого кока. Золотце через силу улыбнулся: — Я тоже тебя люблю, мама… Винсмоук открыл глаза. Перед ним был всё тот же храм Мейпуру. Старший повар повёл немного затёкшими плечами. Всё же перед отправкой к младшенькому стоило лечь… — Золотце! — старшего кока крепко обняли, из-за чего тот едва не свалился на пол. По лицу хлестнули чужие золотистые пряди. — Санджи? — удивлённо выдохнул Винсмоук. — Когда ты… — Почти сразу же, когда ты ушёл, — негромко ответил Чёрная нога, все ещё прижимаясь к старшему повару. — А… — Я поговорил с ней, всё хорошо. — Угу, — Золотце обнял младшенького в ответ и прикрыл глаза, продолжая чувствовать на себе материнское тепло. Встретятся ли они когда-нибудь снова? — Точно не пойдёшь к ним? — в сотый раз переспросила Нами, присев на лестницу у храма рядом с Зоро. Мечник мотнул головой. Завитушкам надо разобраться во всем и, наверное, поговорить. Он там ни к чему. И так ясно, что поварёшкины секреты пока ему недоступны. И подобное слишком болезненно отзывалось в груди. — Хотя бы вас двоих вытащили, уже хорошо, — подал голос Фрэнки. — Осталось понять, как вытащить остальных… Ророноа поджал губы. Странно, что Сора поняла, как их разбудить, а Куина ничего про это не сказала. Может быть, это от чего-то зависит? Или Куина изначально хотела отправить его на помощь к Завихрени? Но тогда откуда призраки знают, что именно нужно делать? Слишком много загадок, и слишком мало времени. И это до смерти паршиво.

***

Серое небо неприятно давило на голову. Пронизывающий до костей холод уже давно стал привычен. На белом снегу отчётливо были видны следы волчьих лап, которые уходили куда-то вглубь снежной пустыни. Огонёк сигареты мелькнул в вихре неуклюжих снежинок. Нос громко втянул морозный воздух, задумчивый взгляд был брошен на валяющееся под ногами тело одного из призрачных волков, которое медленно обращалось в струйки расползающегося сиреневого тумана. — Остался последний…