В двух шагах от сказки

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плево́чки жемчужиной? Среди густой, как патока, темноты белыми искрами серебрятся звезды. Одни из них косматые, как цветки хризантемы, другие тонкие и витиеватые, будто ажурная вязь на платье принцессы, есть звезды похожие на россыпь драгоценных камней и на перья райских птиц. Каждая звезда поет свою песню: песнь морей и океанов, весны, страны песков и мира, где нет волшебства. Звёзды слушаются его, позволяют коснуться заостренных лучей. Когда рождается новая звезда, он улыбается, точно зная, как назовет эту маленькую зеленую отважную звездочку. — Сакура, твое имя — Сакура. Звезда звенит над его ухом, точно хохочет, кружится вокруг него, будто маленькая любопытная девочка и не отпускает край его плаща — боится, что он убежит от неё. Да только бежать некуда: на сотни, тысячи миль здесь распростерлась бездна, и сколько бы он ни шагал, он никогда не может найти выход. Сакура возникает перед его лицом, рассыпая в воздухе розовые лепестки и ароматов цветов, и он останавливается. И не может не признать, рассматривая зеленые грани звезды, что её мир безумно прекрасен, и может быть, когда-нибудь он его увидит. Так продолжалось долго: вечный мрак, вечные звезды и Сакура. «Где же ты? Ответь мне…» — раздается эхо. Он открывает глаза.

***

С гулко бьющимся сердцем он резко вскочил, опрокидывая на пол стул и чуть не задевая ноутбук с незаконченным проектом. Сердце стучало где-то в горле, не давая нормально выдохнуть, перед глазами еще была вечная темнота, разрежаемая редкими отблесками звезд. И резкая боль, подобно венцу, сковала голову, отдаваясь в уши невообразимым звоном. Динь-дон! На ощупь он прошел в ванную. Звук льющейся воды на мгновение заглушил невообразимый звон в его ушах, а потом звон повторился с утроенной сил. Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон! Вода лилась за шиворот футболки, пока он держал голову над раковиной и тёр виски окоченевшими от холодной воды руками. Звон затих так резко, как и начался. Руки дрожали, пока он пытался найти блистер с таблетками. Где же он? В нём оставалось несколько таблеток на такой случай… Блистер был пуст — последние таблетки он выпил четыре дня назад, когда из-за кошмаров и головной боли не мог понять, где находится. Он умылся ледяной водой, заливая не только футболку, которую можно было отжимать, но и штаны с полом. И обещает себе, что сегодня, вот прямо сейчас, он пойдет в аптеку и купит один… нет два блистера таблеток! А еще еды — в его холодильнике, кроме пачки кофе и пожелтевшего листа салата, ничего нет. Приступы начались в этом году раньше обычного. Стоило позвонить Орочимару, пока он не довел себя до состояния живого овоща…. Он резко вздрогнул — телефон противно пиликнул, а потом еще и еще раз. «Эй, Саске, ты не забыл? Я жду тебя в кофейне!» — сощурив глаза, прочитал Саске. Чёрт, Наруто! Живот неприятно скрутило — вот, что бывает, когда работаешь над проектами, забывая про нормальный сон и еду. Мама бы этого не одобрила, впрочем, как и Итачи. «Саске??? Ты идешь?!» — снова писал Наруто, добавив в конец сообщения несколько смайликов со злобной лисьей мордой. Наруто знал: великий и ужасный Учиха Саске хотел в очередной раз проигнорировать их дружеские посиделки. «Буду через двадцать минут, закажи мне что-нибудь с помидорами» — быстро напечатал в ответ Саске и положил телефон в карман. Если сходить с ума, то сходить на полный желудок.

***

Для классического Рождества стояла ужасная погода — падал мокрый снег, и дул пронизывающий ветер. Саске сильнее затянул шарф на шее, жалея, что надел пальто, а не куртку — та не промокла бы так быстро от снежной каши. Несмотря на гадкую погоду, на улицах было полно народу: толпы людей гуляли около украшенных огоньками и венками из еловых веток магазинов, покупая подарки. — Где ты? — Саске посмотрел на высокую блондинку в фиолетовом пальто нараспашку. — Опять смена?! Лобастая, не издевайся надо мной! Ты в своей зачуханной больнице так никогда нормального парня не найдешь! Блондинка продолжила что-то возмущенно вещать в трубку, активно жестикулируя руками, пока рядом стоящий с ней парень, очень похожий лицом на Саске, не взял её за руку: — Оставь её, всё же этой истории стоит начаться. Как ты думаешь, на снежных холмах и сейчас будут волки? О чем говорила странная парочка дальше, Саске было неизвестно — он перешел дорогу и толкнул дверь кафе. Внутри было тепло и пахло хорошим кофе. Саске с наслаждением снял успевшее промокнуть под влажным снегом пальто и оглядел помещение: круглые лампы освещали всё мягким жёлтым светом, компания из студентов сидела около панорамного окна, играя в «Монополию», несколько столиков были заняты фрилансерами. Не увидеть Наруто было невозможно: он всегда и везде в центре внимания, будто солнце в центре системы. Сейчас он, активно жестикулируя, что-то объяснял пареньку, закутанному в шарф по самый нос. Саске знал Наруто с пеленок: их матери дружили, отцы любили вместе играть в покер, а их, мелких спиногрызов, таскали вместе на все мероприятия. Вместе они дрались, прогуливали уроки, готовились к вступительным экзаменам, отправились в один мегаполис, правда, выбрав разные специальности. Может, потом и их с Наруто дети также пройдут дорогу вместе? — Саске! — Наруто замахал рукой, заметив его. Саске усмехнулся и плюхнулся в мягкое кресло напротив Наруто. Парнишка, закутанный в шарф, сбежал наружу, крича напоследок что-то о «крутом бро». — Это Конохомару, — начал тараторить Наруто, понимая Саске без слов. — Внук старика Хирузена, я помогаю ему готовиться к вступительным в юридическую академию. — Главное, что не в неприятности влипать. Наруто густо покраснел, Саске хмыкнул: попал прямо в яблочко. Принесли заказ: омлет с томатами для Саске и острую лапшу для Наруто. Незатейливая музыка, хвала здравому смыслу, что здесь не играли прилипчивые рождественские песни, лишь раззадоривала аппетит. Саске с удовольствием отправлял в рот один за другим кусочком омлета, не замечая внимательного взгляда Наруто. — Ты что-то бледный, — как бы между делом осторожно произнес Наруто, хотя Саске был уверен в том, что его бледность была за милю видна. — Опять кошмары? Чёртовы кошмары преследовали его всю жизнь, доводя до истощения. В одночасье из некогда здорового и шкодливого ребенка, он превратился в тень, вздрагивающую от малейшего шороха. «Звездочки плачут! Звездочки плачут!» — хныкал маленький Саске на руках осунувшейся мамы. Отец и дядя Минато обрывали провода докторам, но те не могли ему помочь: их таблетки были бесполезны, гипнозы не действовали, а когда корифей нейрохирургии предложил родителям удалить часть лобной доли Саске, которая, по его мнению, вызывала приступ, родители отчаялись. Но произошло чудо: тетя Кушина нашла профессора, способного разобраться в его проблеме. Его звали Орочимару, он жил в мегаполисе, держал частную практику и часто выступал на международных конференциях по психиатрии. «А теперь ты закроешь глаза, и когда откроешь их вновь, то звезды перестанут преследовать тебя», — говорил длинноволосый бледный Орочимару, похожий чем-то на змею, и звездные кошмары отпускали Саске. Именно благодаря Орочимару Саске мог жить нормальной жизнью, не боясь сумасшествия. Месяц назад Орочимару отправился на стажировку за рубеж, но обещал приехать по первому зову, если Саске начнут опять мучить чертовы звезды. Казалось бы: никаких проблем нет — звони Орочимару, вырывай его из сердца старушки Европы, вместо того, чтобы как взрослому мальчику купить блистер с таблетками, начать нормально есть и спать. — Не хочу об этом. Лучше скажи, зачем ты меня позвал, балда? — Я, — Наруто шумно хлебнул кофе, — решил сделать предложение Хинате. Под конец он покраснел, как помидор в омлете Саске, начал чесать затылок — верный признак того, что сейчас Узумаки взволнован, как никогда. — Мы давно с ней вместе, я ей нравлюсь, она нравится мне. Еще Хината нравится моим родителям, хотя им все нравятся, даже ты, Саске-придурок. Хиаши вроде не сделал из меня кастрата, когда я начал с ней встречаться, наверное, прошел фейс-контроль… А ещё Хината готовит рамен не хуже, чем Теучи-сан! — Балда, — лениво произнес Саске, пока Наруто от страха икнул. — Было видно с первого знакомства, что вы будете вместе. Я не понимаю, чего ты тянул три года и вытащил меня из дома ради этого. — Придурок! Я хотел спросить у тебя: ты будешь моим шафером на свадьбе? — Саске иронично выгнул бровь, мол, он еще и спрашивает. — Отлично! Тогда завтра я сделаю ей предложение. Представляешь, когда мы будем семьей, когда у нас будут дети, мы будем рассказывать им историю о том, как на Рождество я сделал их маме предложение, а она согласилась!!! Саске скривился, представляя себе это: слишком всё сладко. — Ах, да! Ты должен будешь прийти на свадьбу с подружкой. Позовешь Карин? Гиперактивная кузина Наруто — Карин Узумаки — поставила себе цель как минимум женить на себе Саске, а как максимум поработить его в рабство. С Карин, как и с атомным оружием, нужно было следовать трем правилам: защита расстоянием, временем и экранирование. Черта с два, чтобы Саске нарушил эти правила! — Ты сначала предложение сделай, умник. — Даттебайо! Мы будем самой счастливой семьей на свете! Саске рассмеялся, чокаясь со стаканом Наруто. За окном начиналась метель.

***

Просидев около двух часов, они разошлись: Наруто поскакал к Хинате, репетировать торжественную речь, а Саске, запахнувшись в пальто, пошел гулять по историческому центру. Метель (Или снегодождь? Кто уж тут это разберет…) успокоилась, но движение на автомагистралях всё равно застыло. Было странно тихо: ни шума машин, ни песен празднующих, будто бы всё живое в один момент пропало, оставляя Саске одного посреди готических мостов и кафедральных соборов. Пакет, с купленной в ближайшем магазине едой, ощутимо оттягивал руку. Он становился посреди моста и запрокинул голову кверху: небо было усыпано звездами. Вся темнота переливалась серебром, как во сне. Звезды покачивались, позванивая динь-дон, динь-дон! Настоящий звон колокольчиков! Эти чувства были ему знакомы: светлая грусть одиночества и нетерпение от ожидания встречи с чем-то волшебным, прекрасным. Увидев однажды полное звезд небо, он не мог не искать с ним встреч, будто бы неведомая сила приковала его к звездам. Эта же сила подарила ему боль от звездных кошмаров, и если быть рациональным человеком, то звезды для него — проклятье. «Вы ненавидите звезды, Саске?» — учтиво спрашивает воображаемый Орочимару. «Я люблю их!» — отвечает Саске прошлого, настоящего и, наверное, будущего. Саске улыбается, рассматривая косматые светила, щурит глаза от их света, а может, от слез. Какая ночь! Такие мгновения бывают только во сне! Изумрудной каплей по небу стекает комета, она приближается всё ближе и ближе, что Саске может отчетливо рассмотреть, что не каменная порода лежит в её сердце, а женская фигура, объятая светом. Внезапно голову прострелило резкой болью, будто бы кто-то сорвал защитный механизм. Мир почернел от боли, он медленно осел на землю. Прежде чем потерять сознание, он видел зеленые глаза.

***

Сознание возвращалось медленно, он неохотно открыл глаза и потянулся в кровати, чувствуя, как приятно ноют мышцы от долгого и здорового сна. Зевая во весь рот, Саске откинул одеяло и выругался: он завалился спать, не раздевшись и даже не разувшись. Какого черта?! Может, он так сильно угулялся вчера, что не запомнил, как пришел домой и уснул без задних ног? Саске задумался: последнее, что он помнил, было падение странной зеленой кометы, а дальше сознание затопила боль. Интересно, кто-то написал в сети про это? Но ни в новостях, ни в инстаграме, ни в твиттере об этом не было и слова — будто бы вчерашней звездной ночи и не было, как и падения звезды. «Непонятно, — устало вздохнул Саске, — новости могли бы про это промолчать, но интаграм должен был «взорваться» от тысячи селфи на фоне неба. Как будто только я это видел». Саске вздрогнул, когда догадка прошибла его. Неужели он уже начал сходить с ума? Вначале странные сны, потом слуховые галлюцинации, а сейчас его сознание придумало настоящий сюжет для романтической комедии. Быстрее, нужно срочно звонить Орочимару, пока он не превратился в Тома из дурдома. Руки дрожали, быстро набирая номер Орочимару. Поднеся телефон к уху, Саске услышал первые гудки, успокаиваясь, как вдруг что-то громко бабахнуло у него на кухне! Машинально он сбросил звонок и прислушался: вслед за неожиданным грохотом раздалось раздраженное «Шаннаро!» и снова грохот! «Поздравляю, Саске, если это не галлюцинация, то тебя хотят ограбить!» — мысленно говорил сам с собой Саске, пока осторожно, боясь выдать свое присутствие лишним звуком, доставал из-под кровати бейсбольную биту. С битой наперевес, он неслышно двинулся в сторону кухни, притормаживая около каждого темного угла. Чем ближе Саске подходил к кухне, тем отчетливо слышал шорох, будто бы грабить его пришла огромная прожорливая мышь. Саске застыл за углом, украдкой бросая взгляд на кухню: повсюду были разбросаны кастрюли, и фигура в чем-то красном сидела к нему спиной на кастрюле в десять литров. «Это мой шанс!» — подумал Саске, неслышно надвигаясь на нежданного визитера. Он замахнулся битой и… застыл, не доводя оружие до лица нежданного вора. В более странные ситуации он никогда в своей жизни не попадал. На него смотрела странная больше не от мира сего девушка. Её розовые волосы собраны два упругих пучка, на большом лбу сиреневый ромбик (новая мода в инстаграме?), спереди лица заплетены две длинные косички с рядом бусин. И на какой сходке толкинистов она откопала странную красную куртку наподобие парки с мехом и серебристыми застежками и белые до колен сапоги? Девчонка удивленно смотрела на него зелеными глазищами, а потом радостно улыбнулась, и Саске только сейчас заметил, что щеки её были измазаны в шоколад. «Вот, кто сожрал все конфеты Итачи! Гигантская мышь звучала круче». — Оказывается, на мертвых землях настолько вкусны сладости, что с ума сойти можно. Шаннаро! Это великолепно! Она зажмурилась от удовольствия, отправляя в рот последнюю конфету с орехами. Саске молчал, продолжая держать около её лица биту, но девушке всё было нипочем. Отряхнув шоколадные руки, она протянула руку для рукопожатия, продолжая при этом сидеть на кастрюле. — Меня зовут Харуно Сакура, я ученица Цунаде Сенджу — члена старейшин Конохи, — Саске осторожно пожал женские пальцы, отмечая, что перед ним не галлюцинация, уж слишком реальна она была. — И моя задача — доставить тебя, Звездочета, в Коноху! Собирай вещи, мы возвращаемся домой. Ученица члена старейшин вымышленной страны? Странная девица в наряде из дешевого фэнтези? И он, великий звездочет? Главный вопрос: как несуразная девчонка смогла пробраться в самый охраняемый дом, не имея собственных ключей или человека, что мог бы на время дать девочке-аниматору ключи для розыгрыша младшего брата? О, Саске знал, кто она на самом деле… — Это очень смешной розыгрыш, но передавай Итачи, что меня так больше не проведешь. Мне не одиннадцать, и в стенку на вокзале я больше на потеху не врежусь, — Саске попытался согнать её с кастрюли, но девчонка не слазила с неё, будто приклеилась. — Покинь квартиру, иначе я вызову полицию. Сакура чуть ли не кусалась, пока Саске пытался выставить её за дверь. Вот упертая! — Это не шутки! — рассердилась Сакура, змеёй извиваясь в его руках. — Ты сейчас в огромной опасности: Уроборос идёт за тобой. Нам нужно как можно быстрее вернуться в Коноху! В кастрюле под задницей девушки что-то зашипело и громыхнуло, она с криком «Шаннаро!» ударила по металлической стенке, и звуки стихли. На стенке осталась ощутимая вмятина. — Хорошо, — на удивление спокойно отреагировал Саске, ожидая, что новенького в этот раз скажет розыгрыш от Итачи, — зачем мне возвращаться в эту Воноку? — Коноху, — машинально поправила она и продолжила: — Так ты ничего не помнишь?! — неподдельно удивилась она. — Ты Звездочет, Саске, и только ты можешь спасти звезды. Звезды гаснут, а с ними гаснут и миры, и если все звезды погаснут, то вселенная схлопнется, как мыльный пузырь! — И как мне спасти звезды, о, великая чародейка Харуно Сакура? — Никто об этом не знает — только тебе, звездочету, известен секрет спасения Вселенной. Спасение вселенной? Схлопывающиеся звёзды? Саске сделал короткий вдох, призывая всю свою холодность и сдержанность, чтобы не засмеяться во весь голос. В эту игру можно играть вдвоем. Конечно же, после он обязательно позвонит Итачи и расскажет, как нанятая им девчонка сожрала его же подарок, поэтому, старший братец, тебе достанутся только одни леденцы. Саске состроил рассеянное выражение лица, будто бы силился вспомнить что-то несказанно важное, но похороненное во снах: — Я ничего не помню об этом, знания потерялись на дороге жизни, — небо, он обязательно расскажет эту историю Наруто, он обхохочется. — Мой клинок заржавел, плащ поела моль. А кольцо украл злобный лисий хоббит. Удивление на лице Сакуры быстро сменилось раздражением: её щеки раскраснелись, она сощурила зеленые глаза, и стразик на её лбу сверкнул. Хо-хо! Какая обидчивая и упрямая актриса ему попалась. Саске ожидал, как она обзовёт его высокомерной сволочью, своевольным мудаком и свалит из его квартиры, но аниматорша легко улыбнулась ему, как глупому ребенку. — Ты никогда не сможешь забыть, кто ты на самом деле, — твердо сказала Сакура. — Тебе снятся сны, в которых ты стоишь посреди вечного мрака и смотришь на звезды. На твоих руках и ногах тяжелые цепи, каждый шаг отдается болью, но продолжаешь протягивать руки к переливающейся звезде. Ты слышишь песнь каждой звезды, ты знаешь, как они плачут. Она продолжала говорить, будто бы стояла за его спиной во снах и видела то, что видел он: — Ты можешь сказать мне, что никогда не видел Конохи и будешь прав. Ты скажешь, что родился в пустых землях и тебя есть семья, видевшая твое развитие, и ты опять будешь прав. Но твоя душа никогда не принадлежала пустым землям — она была сотворена в Конохе. Нам пора возвращаться обратно, Звездочет. Что-то поднималось из глубин его сознания: неясные образы про спрятанный в листве город, шумные улочки, полные магов, и черный гранит Обелиска, за которым была бездна, дышащая ужасом, страхом и одиночеством. Голова вновь заболела, будто бы молотком по ней ударили. Сакура коснулась его лица. Саске резко взмахнул рукой, отскакивая от неё. — Нет. Я никуда не поеду. Проваливай. — Я уйду только с тобой. Ты нужен миру, Звездочет. Саске бросил на неё убийственный взгляд, после которого люди старались не попадаться на глаза Учихе ближайший год-другой. Сакура продолжала смотреть на него, не сходя с кастрюли. Саске поднес телефон к уху, набрав номер полиции. Довольно, шутки в стороны. Если не брать во внимание бред с магией, то возникает вопрос, откуда Сакуре Харуно известно о его кошмарах? Никто не мог ей рассказать об этом — не Орочимару же сдал своего клиента, а Итачи таким образом шутить не станет. Хотя, какая разница! Пусть с этим разбираются служители закона, а ему еще кофе выпить надо. — И слезь с кастрюли моей матери, — спокойно сказал Саске, пинком ноги выбивая кастрюлю из-под Сакуры. Саске с мстительным удовольствием наблюдал, как девчонка, не ожидавшая такой подставы, с громким визгом полетела в сторону. Учиха нахмурился, рассматривая то, что она прятала под кастрюлей. Это была трещина. Черная трещина на светлой плитке его кухни. И чем она её проломила? Ногтями? Грызла зубами? Трещина сверкнула, когда он приблизил к ней руку. — Не трогай! — крикнула во всю мощь легких Сакура, но было поздно: трещина под касанием Саске начала увеличиваться, раздался невообразимый скрежет, и белый столп вырвался из нее, поглощая полностью руку Саске. Что-то холодное и тонкое белое, похожее на провода, быстро ползло вверх по его руке, с адской болью сдавливая мышцы. Саске попытался отпрянуть, но это было бесполезно: руку будто бы затягивало внутрь. Провода зашипели на попытки Учиха скинуть их. Саске в ужасе смотрел, как белые змеи распространяются на всё его тело, парализуя его. Какого чёрта?! Откуда здесь более сотни змей?! Белый кокон сдавливал его всё больше и больше. Он почувствовал, как задыхается — тугой белый комок не позволял сделать нормальный вдох; в его ушах зашумело, а перед глазами появились мушки. Сакура в мгновение ока оказалась около него, она дернула Саске на себя, вырывая его из потока змей. Зеленое свечение охватило руки Сакуры, которыми она водила над змеями, успевшими оплести Саске. Громко шипя, те падали на пол гниющими кусками. — Что это такое?! Сакура молчала, продолжая сосредоточенно убирать змей. Губы девчонки побледнели, на висках выступили капли пота, она шумно дышала. Раздался скрежет — это были новые трещины. Они поглотили не только пол, но и стены, и из них сочились длинные белые змеи. Змеи собирались в огромный клубок, готовый смести их со своего пути. Что… что происходит с его квартирой?! Это ненормально! — Шаннаро! — заорала Сакура, ударяя кулаком о пол, и змеи, как серпантин подпрыгнули в воздух. — Нам нужно уходить сейчас же! Сакура быстро взглянула на трещины и потащила Саске в единственную уцелевшую комнату — его спальню. Девчонка резко хлопнула дверью и достала из сумки на бедре обычный шар. Сакура замахнулась и бросила его в окно. — Прыгаем! Он не успел ничего сказать, как сумасшедшая девчонка бросилась с ним на буксире вниз через разбитое шаром окно. Ветер засвистел в ушах Саске. Он не успел испугаться возможной смерти, как шар разбился, ударяясь о землю, выпуская из себя странное облако белого света, куда они провалились. Последнее, что Саске помнил, был громкий взрыв, прозвучавший в его уютном доме.