В двух шагах от сказки

Было очень холодно, будто он провалился в снежный сугроб по самую макушку. Саске открыл глаза, не веря им. Он был в огромном сугробе, лишь голова торчала на поверхности. Вокруг него простиралась белая пустыня без единого намека на цивилизацию. Что это за место?!  — Шаннаро!  — раздраженно прошипела знакомая девочка-аниматор, откапывая Саске от снега. — Говорила же тебе: отправляемся сейчас, пока за нами нет хвоста. Так нет же! Великому Звездочету нужны проблемы. Куда же без них.  Саске ущипнул себя, похлопал по щекам, несколько раз протер рукой глаза, но снег не исчезал. Он начал лихорадочно ощупывать карманы и, о чудо, нашел уцелевший в беготне телефон. Мужчина включил его, надеясь, что  навигатор не подведет его в этот раз. Наверное, пока он был без сознания, Сакура что-то вколола ему и утащила, но почему не отобрала телефон?  Включенный телефон странно себя вел: значок сети то появлялся, то исчезал. Может, если он будет повыше, то здесь начнет ловить хоть какая-то сеть?  — Эй, Саске, здесь не работают вещи из пустых земель. Хватит прыгать! В снежную яму провалишься.  Саске не слушал её: найденный телефон мигнул экраном,  печально пиликнул в руках Саске и не включался ни на какие действия. «Прекрасно! — раздраженно думал Саске, подпрыгивая в последний раз. — Я неизвестно где с сумасшедшей девчонкой и не могу вызвать службу спасения. Замечательный день!» Слова сумасшедшей оказались пророческими: на последнем прыжке он  провалился в снег по плечи.  Сакура устало вздохнула, сделала пас рукой, и Саске вопреки всем законам физики и здравому смыслу выбросило из снежного сугроба. Огромными от шока глазами он смотрел, как знакомое зеленое свечение окутало руки Сакуры. — Не трогай меня! — рявкнул Саске, отшатываясь от светящейся руки.  Сакура закатила глаза: «О, создатели, за что мне такое наказание?» В одно мгновение девушка оказалась около Саске, она сделала плавное движение рукой, и волна тепла окутала тело Саске.  — Нам придется долго идти, я не хочу привести в резиденцию замерзшего Звездочета. Саске молчал, глядя на светящиеся руки Сакуры. Возможно, свечение можно объяснить особой формы проекции, белая пустыня вокруг них — декорации на киностудии, связь заглушили с помощью приборов, но то, что случилось с его квартирой — нашествие белых змей, трещины, поедающие всё на своем пути и странный шар, который перенес их сюда — не поддавалось рациональному объяснению, если не брать во внимание две переменные. Магия или сумасшествие. Честно говоря, Саске не знал, что из этого может быть хуже. — Скажи, что это розыгрыш, — попросил Саске. — Я все пойму: меня сейчас снимают на камеру, это всё спецэффекты. Но не то, что я схожу с ума. Я не хочу этого. Девчонка улыбнулась, готовая рассмеяться над неожиданной покладистостью сварливого и упрямого Звездочета, но улыбка быстро померкла на её губах, стоило ей только рассмотреть отчаяние в глазах мужчины. Давно она видела подобные глаза у детей, что могли колдовать на землях, лишенных магии, они считали себя прокаженными, монстрами, но никак не баловнями вселенной. Колдовство казалась им происками дьявола, а не силой, имеющей свои законы и особенности. «Как великий Звездочет, проживший всю свою жизнь в Конохе, ставший персонажем ее легенд, мог забыть это место и магию?» — крутился в голове Сакуры вопрос, и ответ ничуть не радовал её. — Смотри, — прошептала Сакура, — видишь, как зеленый свет охватывает мою руку? Будь внимателен, Саске, не упусти ничего.   Бросив горсть семян из набедренной сумки на снег, она поднесла к ним руку, объятую зеленым свечением, и через мгновение на месте черненьких семян рос куст лиловых фиалок. Саске осторожно сорвал цветок, его лепестки были влажные и пахли легким весенним ароматом, как настоящие.  — Я могу здесь вырастить целый цветник или огород, — не без гордости призналась Сакура. — На моей родной планете, я занималась этим круглые сутки. Это интересно, но быстро надоедает.  — Это ненормально. — Это Коноха — мир, где есть магия, где законы Пустых Земель, того мира, где ты жил,  не способны объяснить многое. Ты никогда не был болен, Саске. Ты вернулся домой — в Коноху.  Одной из особенностей любого Учиха был рациональный подход к проблеме, которым владели все, даже балбес Обито.  Саске Учиха не был бы Учиха, если бы не умел с трезвой головой  смотреть на вещи и быстро адаптироваться к новым условиям. Да, каким-то образом он попал в другой мир, где законы природы бессмысленны, ибо есть магия — джокер научного подхода.  Остается один вопрос: зачем миру магии нужен он, Саске Учиха? Его детство пришлось на пору расцвета жанра фэнтези: он зачитывался «Хоббитом», ждал письма из Хогвартса, искал вместе с Наруто Нарнию в мамином шкафу с вечерними платьями. Саске точно знал, что ждет любого «избранного» в каждом произведении жанра меча и магии — битва с главным злодеем, где герой мог спокойно надеть белый тапки. Может быть, тот звездочет, которого так усердно искала Сакура, мог бы остановить «схлопывание звезд», но он практически бесполезен для этого мира. Чтобы ни говорила Сакура, это не его мир, и чтобы выжить, он должен как можно быстрее вернуться домой.  — Верни меня домой. Немедленно. Ты не имеешь права удерживать меня здесь против моей воли. — Хорошо, — быстро согласилась Сакура. — Но нам всё равно придется идти в Коноху. Из Конохи в другие миры идут порталы, просто так ты не попадешь в Пустые Земли.   — Так перенеси нас в Коноху.  Сакура возмущенно посмотрела на него:  — Я не могу перетащить тебя и себя в Коноху. Это так не работает! У магии есть свои законы. — Отобрали волшебную палочку, сил не хватает?  — Коноха — центр вселенной, это колыбель сильнейших магов, естественно, она окружена барьерами, чтобы никто извне  не может в неё попасть. Портал был настроен на точный переход в резиденцию, и если бы ты меня сразу послушал, то мы бы не оказались посреди снежных холмов!  — Да… ты не можешь просто взять и уничтожить кольцо Всевластия.

***

Пустыня не заканчивалась. Весь горизонт был белым, от его ослепительной белизны слезились глаза. Не раздавалось ни звука, будто бы всё живое вымерло. Казалось, что время остановилось, а они, несчастные странники, застрявшие между жизнью и смертью.  Они шли более двух часов, и если бы не фокусы…. магия Сакуры, то наверняка бы замерзли после первого снежного перевала. Ноги вязли в снегу, Саске черпал снег ботинками. Незаметно он следил за Сакурой, девчонка вела их при помощи компаса, уверяя, что вот-вот они дойдут до деревни, где смогут согреться и нанять собачью повозку, а там до Конохи рукой подать (Учиха не признавался, но её незатейливая болтовня помогала отвлечься от снежной пустыни).  Саске соглашался  с ней, упорно думая о том, как сбежать от неё, когда они доберутся до людей. В то, что миленькая розоволосая колдунья вернет его домой, он не верил — слишком много сил, судя по скомканному рассказу Сакуры, было затрачено на его поиски, чтобы с миром отпустить обратно. Может, в деревне будут другие маги, и те смогут помочь вернуться ему домой?  Ноги Сакуры запутались, и девчонка опять чуть не упала в сугроб. Безвольно повиснув на руках Саске, она устало вздохнула.  — С тобой всё в порядке? — Сакура утвердительно закивала головой, поднимаясь. — Ты уверена, что мы идем в верном направлении?  — Абсолютно, Саске. Компасы одинаково работает, что на снежных холмах, что на пустых землях.  — Мы ходим кругами.  — Тебе так кажется! Мы продвигаемся вперед, только пейзаж не меняются, соглашусь, это немного сбивает с пути, но мы…  Сакура осеклась, не закончив свою фразу, когда поняла, что имел в виду Саске: впереди них были их же следы. Девушка сложила пальцы в виде треугольника и крикнула: «Кай!» Мгновение ничего не происходило, а потом они увидели следы — то были следы их ног. Сакура обессилено упала на колени.  — Что произошло? — спросил Саске, рассматривая отчаявшуюся девушку. — Ты был прав, Саске: всё это время мы ходили кругами.  — Здесь залежи руды?  Сакура горько рассмеялась на его слова, будто бы залежи руды — пустяк по сравнению с тем, во что они попали. — Нет, компас работает, и мы бы вышли отсюда час назад… Похоже, слухи не врали.  — Эй, ты можешь объяснить нормально, почему мы не можем дойти до людей?! Вся эта ситуация начала злить Саске, нет, пугать! Девчонка была слаба: она с усилием создавала новые волны тепла, медленно шла во время перехода и часто падала от усталости. Сакура нужна была ему здоровой, чтобы выбраться отсюда, потому что сам он, с сожалением признавал Саске, не протянул бы здесь и двадцати минут. Неужели маги не могли выдать ему здорового и сильного провожатого до их базы?  Пусть Сакура была девушкой, пусть устала, ведя его по снежной пустыне, но она не испугалась тех змей, что заполонили квартиру Саске, и смогла его спасти. Так что же могло довести её до отчаяния? Чего могла бояться чародейка, способная ударом кулака поднимать столбы снега? — Давно я слышала слухи о перевертышах — волках, что хозяйничают теперь на снежных холмах. Честно, я не верила им, уж больно они были преувеличенные. И теперь ученица первого мага совета попала в ловушку блохастых шавок — иронично не правда ли?  Она улыбнулась, будто бы опасности никакой не было, и почему-то Саске от этой улыбки стало по-настоящему жутко.    — Саске, не отходи от меня ни на шаг. Я не уверена, что смогу вытащить нас. И прости меня за это.  Саске поморщился, ощущая покалывание на лице, видимо Сакура чего-то намудрила с магией, пытаясь согреть его. — Надеюсь, от этого мой нос не отвалится, — проворчал Саске.  — Не волнуйся, — рассмеялась Сакура, — твой прекрасный нос будет в порядке. Я обещаю.   Будь бы она обычной девушкой, и встреться они на земле, они бы поладили, потому что Сакура умела думать головой.  Сакура села  на снег, хлопнула в ладони, разводя на снегу небольшой огонек,  и с наслаждением вытянула уставшие от долгой ходьбы ноги. Девушка похлопала снег рядом с собой, приглашая его присоединиться к импровизированному привалу. Забудьте, что Саске думал раньше о её рассудительности и способности мыслить. Она безнадежна.  — Ты не собираешься искать какое-то укрытие? Пытаться сбежать? — спросил Саске, надеясь, что она не всерьез решила усесться и ждать названных перевертышей. — Зачем? — пожала плечами она, роясь в своем мешке. — Мы в ловушке, и они знают об этом. Нужно лишь немного подождать их, — вытянув руку, она предложила: — Будешь помидор? Саске хмыкнул, соглашаясь с её доводами.

***

Если Саске когда-нибудь спросят: «Какая самая странная ситуация была в вашей жизни?» Он обязательно расскажет про день, когда сидел у костра на открытой местности, ожидая нападения, и вместо того, чтобы готовиться к нему, искать выход или пытаться сбежать, он ел выращенные при помощи магии помидоры и смеялся (Если только чуть-чуть!) над историями Сакуры.   — …И с тех пор я никогда не хожу с шишо в питейные заведения — она опустошает их закрома за считанные минуты!  Саске усмехнулся, представляя сильнейшего мага совета — Цунаде Сенджу вместе с юной Сакурой в одном из магических баров. Наверняка Сакура забавно верещала, когда их выгоняли из бара.  На щеках Сакуры от огня и еды появился здоровый румянец. Девушку можно было назвать очень красивой, если бы не широкий лоб и прическа с двумя пучками, делающая её похожей на упрямую овцу, а не фею из волшебной сказки. «И какая мне к черту разница?! — разозлился на себя Саске. — Будь она хоть королевой мира, меня это не должно волновать!»  — Откуда ты знаешь мое имя?  Он не задавал ей этот вопрос вчера, справедливо полагая, что нанятая Итачи аниматорша, точно должна была знать его имя, внешность, место жительства, но Сакура и Итачи не были знакомы — девчонка несколько часов назад свалилась к нему на голову из другого мира, где об интернете и не знали. Сакура нахмурилась, не понимая, как дать ответ на столь простой вопрос.  — Ты сам мне его назвал, — неуверенно произнесла она. — Я не знаю, как это объяснить, но стоило мне вчера позвать тебя, как ты откликнулся, и я точно знала, как тебя зовут, где ты живешь, что ты любишь и ненавидишь. Это была настоящая магия, и я не понимаю, почему ты не можешь воспользоваться ею здесь.  Саске пожал плечами: несколько фокусов, представленных Сакурой, он пытался повторить, но ни в один из разов у него ничего не вышло. «Почувствуй легкое покалывание, подобно мурашкам», — говорила Сакура, держа на ладони зеленоватый огонек — самый простейший трюк, выполнить который были способны даже существа с крупицами магии. Пожалуй, наличие магии могло бы упростить ему задачу вернуться домой — он бы подобрал заклинание, артефакт, лягушку или что-то еще из безумного волшебного арсенала и ушел бы в закат.   — Это странно, — продолжила Сакура, — в сотнях легендах сказано о великом Звездочете. Он  хранил белый огонь, оберегающий звезды.  — Ты уверена, что не ошиблась в своем выборе?   — Это исключено! — категорично заявила Сакура. — Я точно знала, что иду за Звездочетом и точно уверена, что нашла его. Но это всё слишком…  — Странно? — Сакура кивнула. — Как Звездочета, что ожидает меня в Конохе? Я имею в виду, что мне пришлось бы делать, кроме защиты звезд?  — Ничего, как Звездочет ты должен был бы хранить их огонь, потому что кроме тебя никто не может этого сделать, но сейчас я сомневаюсь, что ты способен быть Звездочетом. Какой прок от тебя, если ты даже магическое пламя зажечь не можешь? Теперь Совету придется искать новый способ защиты звёзд, а мне тащить тебя обратно на Пустые Земли. Шаннаро!  — Если про меня, то есть Звездочета, сложили так много легенд, и у меня была уважаемая работа, то почему я исчез? Я не вижу смысла уходить из места, где мне хорошо. Но я, точнее ваш Звездочет, ушел.  «И постарался забыть всё, что связывало его с прошлой жизнью, желая стать другим человеком», — подумал Саске.   — Я не знаю, почему так произошло. Ты жил в окружении звезд много-много лет, а потом резко исчез. Старейшины поняли это, когда начали угасать миры, и началась пора звездопада.   — Как долго Звездочета не было? — За это время звездное небо успело несколько раз обновить свою карту.  Саске опешил: это не год, не два, и даже не десятилетие, а сотни, тысячи лет. И всё это время, этот мирок ожидал возвращения некоего Звездочета вместо того, чтобы решить проблему со звездами? «С магией или без идиоты всё равно остаются идиотами», — разочарованно сказал Саске, кусая еще один помидор. Сакура рассмеялась.  Раздался протяжный пробирающий до костей вой. Метель закружилась вокруг них, как карусель. И в седой мгле вспыхнули желтые огоньки. Рядом с плечом Саске щелкнули  зубы. Все больше и больше огоньков вспыхивало около путников, и наконец, огоньки закружились вокруг них, с утроенной силой завыла метел. Десятки лап проносилось вокруг них, пугая жертву легким касанием.  Раздался оглушительный грохот — Сакура ударила рукой, и столб снега подхватил преследователей высоко вверх, разрывая кольцо.  — Бежим!    Сакура тянула его вперед, они вязли в снегу, не способные сделать и шагу. Легкие горели от быстрого бега, но сколько бы они не бежали вперед, сколько Сакура не обрушивала стен снега, волки не отставали ни на шаг, продолжая дышать им в затылок. Когда кольцо снега сомкнулось вокруг них, Саске не помнил ничего, кроме воя и крика Сакуры.

***

Кто-то осторожно тормошил Саске за плечо. Он лежал на чем-то жестком и холодном. Открыв глаза Саске, несколько раз моргнул, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. Место, в которое он попал, было темницей — каменные стены, потолок и пол, железные решетки по периметру их клетки. Пахло сыростью и спертым воздухом. Тихо звучали приглушенные голоса, наверное, стражники переговаривались. Не так уж плохо. Саске ожидал, что бешеные псы пустят их на стейки с кровью, а не оставят мариноваться в темнице.  — Сакура!..  Девчонка безвольной куклой лежала на каменном полу. Кожа бледная, на ощупь —  холоднее льда, на щеке наливался цветом синяк, размером с шарик для пинг-понга. Краше в гроб кладут. Непослушными пальцами Саске нащупал сонную артерию на шее, молясь, чтобы пульс был. Слабый, редкий, будто бы сердце волшебницы устало работать — таков был пульс девчонки.  — Сакура! — настойчиво повторил он и легонько потряс её за плечи. — Давай, упрямая девчонка, открывай глаза!..  — Ты не разбудишь свою невесту. У нее магическое истощение. Она сейчас бесполезнее слепого котенка.  Из угла клетки, как из-за кулисы, вышел человек. Это был темноволосый мужчина, лицом очень похожий на Саске, одетый в серый плащ, короткую жилетку, из-под которой выглядывала белая рубашка с пышным бантом, темные штаны, заправленные в высокие сапоги. Через его плечо висел музыкальный инструмент, похожий на лютню.  — Мою невесту? — раздраженно повторил Саске.  — Вы с Сакуры, — пояснил неизвестный. — Она твоя невесточка, и вы в свадебном путешествии. Попался бракованный портал, что вас занесло в такую глушь?  Видимо у Саске было слишком свирепое выражение лица, что неизвестный решил пояснить, как дошел до таких выводов: — У тебя розовые волосы и зеленые глаза — такие черты только у людей с Сакуры, планеты вечной весны. Хорошенько тебя приложило в портале, что это забыл. Хоть имя свое помнишь?  Мгновение Саске обдумывал слова сумасшедшего (Везет же ему на них!), как резко дернул вниз прядь своих волос и прошипел проклятья — волосы были отвратительного розового цвета, как мерзкая сладкая вата в парках аттракционов. Он быстро ощупал нос — тот был на месте и не обзавелся бородавками. Раздалось вежливое покашливание — сумасшедший напомнил о себе, ожидая имени нового знакомого.  — Саске.  — Рад знакомству, Саске-склерозник, я Сай — странствующий менестрель.    В подтверждении своих слов Сай ударил по струнам и завопил: Жил да был Звездочет:  Был у Звездочета черный плащ  И маленькая зеленая звездочка.  Смотрел Звездочет красными глазами,  И томое кружилось в его взгляде,  И были у Звездочета руки,  Дарящие молнии руки,  И молнии ласкали звезды,  А звезды светили долго и долго.  Ла-ла-ла-ла!  — Закрой пасть, упырь! — проревел  стражник. Сай убрал руки со струн лютни и елейно пропел:  — Как изволите, господа, мохнатые пленители. Жалкий менестрель замолкает. Никто не ценит здесь мое искусство! Деревенщины, что с них взять. Я играю им более двух дней, но они до сих пор недовольны. Если бы Саске кто-то больше пяти минут играл бы это, то Саске согласился на все пытки мира, лишь бы прекратить нерифмованный писклявый ад.  — Это моя лучшая баллада, написанная про Звездочета, что покинул свой пост, но эти деревенщины… Эй, Саске-склерозник, ты меня не слушаешь!  Саске не был медиком, но и его поверхностных знаний было достаточно, чтобы понять: Сакуре нужна помощь. С таким сердцебиением живым долго не протянешь, но чем помочь в этой ситуации Саске не знал. Он оценивающе посмотрел на Сая, решая, способен ли менестрель на что-то, кроме «музыки», но на безрыбье и рак рыба:  — Ты можешь помочь ей?  — Нет, я не знаю, что с вами случилось, но её резервы практически на нуле — это чудо, что она еще дышит. У тебя есть что-нибудь сладкое? — Саске отрицательно покачал головой. — Плохо, когда она проснется, ей нужно будет съесть сладкое, тогда она быстрее отойдет. Не повезло вам ребятки, свадебное путешествие в плену у перевертышей.  — Что теперь будет?  — Скорее всего нас продадут кому-то. Не волнуйся, склерозник, тебя выберет старая обрюзгшая вдовушка для услады глаз и тела.  Саске не обращал внимания на Сая — пусть болтает сколько вздумает, ничего полезного от него больше не узнаешь. Продолжая лежать на холодном полу, Сакура заболеет, если проснется… Подняв Сакуру на руки, он прошел к тому углу, из которого вышел Сай — там была лежанка из соломы. «Не пуховые перины и обогреватель, но сойдет», — думал Саске, устраиваясь на соломе с Сакурой. В соломе нашлось колючее одеяло, он закутал в него девушку, может, это поможет ей согреться.  «Глупая Сакура, неужели ты не могла остаться в сознание, обмануть стражников своей слабостью и выбить дверь с прутьями, когда они потеряют бдительность?»  — Никогда бы не подумал, что последние часы своей свободной жизни буду смотреть на двух влюбленных.  — Сай, заткнись.   — Прости-прости-прости, — прошипел Сай, — но у тебя сейчас взгляд тигра, готового любого разорвать за свою миледи. Это так эмоционально, что я даже сочинил новую балладу. Послушаешь?   — ЗАТКНИСЬ, УПЫРЬ!!!  

***

Время текло медленно: несколько часовых успело смениться, пленникам принесли по кружке воды. Саске не мог сказать, что сейчас: ночь или день. Полумрак не менялся, и это злило.  Из подслушанных разговоров Саске мог сделать мало выводов — стражники ныли о непосильной ноше, нехватке мяса и  о противных лысых крысах. Перевертыши ждали прихода вожака — некого Вула,  чтобы разобраться с пленниками, а до тех пор «лысые крысы» должны быть живы. Это радовало: у Саске было время, чтобы разбудить Сакуру и придумать план побега. Но будет ли этого времени достаточно?  Сакура не отзывалась, её кожа по-прежнему была холодна и бледна, но сердце продолжало биться. «Это взаимовыгодное сотрудничество, — убеждал себя Саске. — Я забочусь, чтобы она не надела белые тапки сейчас, а потом она вытащит нас отсюда». Радовало одно: Сай молчал, иногда посматривая на Саске странным взглядом.  Саске напрягся, почувствовав, как девчонка в его руках завозилась.  — Где мы? — сонно произнесла Сакура. — А, в плену… Могло быть и хуже.   Она казалась восставшим из могилы мертвецом, но никак не живым человеком. Попытавшись встать, Сакура повалилась в солому и закашляла. «Дурацкая солома! Она забьется мне в волосы, я их вовек потом не расчешу!» — попыталась проговорить она, но зашлась в новом приступе сухого кашля.  Сакура с благодарностью кивнула, принимая чашку с водой от Саске и начала жадно пить. Она не удивилась, увидев его розовые волосы и зеленые глаза, значит, сама это натворила. Только к чему?  — Что…  Она накрыла его губы пальцами и покачала головой:  — Я всё верну обратно, обещаю. Так нужно.  — С добрым утром, звездочка! — радостно завопил Сай, падая на солому рядом с Сакурой. — По утрам твоя красота подобна завянувшей розе. Твой женишок-склерозник о тебе очень сильно беспокоился.  Саске сдержал порыв придушить Сая, напоминая себе: во-первых это бессмысленно, а во-вторых ему потом объяснять смерть доставучего менестреля. Сакура удивленно посмотрела на Сая, не понимая, о каком женишке идет речь, а потом коварно улыбнулась и пропела не хуже Сая, когда тот решал досадить стражникам:  — Саске-кун, ты волновался обо мне, это так ми-и-ило! — Сакура в притворном восхищении всплеснула руками, как кавайная героиня сёдзё манги. — Обычно ты такой серьезный, Саске-кун, неприступный, холодный, будто скала.   — Именно! — горячо согласился Сай. — Но ты бы видела, звездочка, какие взгляды он бросал на остальных, пока ты была без сознания — он был готов перегрызть всем глотки за случайно сорванный волосок с твоей головы! Я знаю! Я должен спеть тебе, звездо… Саске-склерозник, не зажимай мне рот, я тихонько спою звездочке на ушко, если ты не против?  Саске хмыкнул, всем видом давая понять, что его это ничуть не волнует и отсел в другой угол клетки, поворачиваясь к Сакуре и Саю задом. Стоило Саске отвернуться, как наигранная веселость сошла с лица Сая.  — Дай мне клятву, что спасешь одного человека, иначе я раскрою ваше прикрытие, мисс исцеление.   Девушка хотела пойти ва-банк: наивно похлопать ресницами и с глуповатым выражением лица осведомиться, не ошибся ли, менестрель? Как Сай дотронулся до ромба на её лбу.  — Я знаю, что значит этот знак, как и тот, что скрыт у тебя под курткой. Я не требую от тебя ничего, противоречащего твоим принципам, взамен на молчание. — Будет тебе клятва, — процедила Сакура, — А ты не дашь ни единого намека о том, что знаешь о нас.  Как только зеленое свечение, охватившее руки Сакуры и Сая погасло, двери темницы с громким скрежетом открылись.  — Подъём, смертники, пришло время лишиться головы.

***

Их вели по каменным коридорам, петляя как в мышином лабиринте. Несмотря на эйдетическую память, Саске сомневался в том, что сможет сбежать на поверхность. Если у него будет карта коридоров и несколько мгновений, чтобы запомнить её, то коридоры не будут проблемой. Задолго до того как войти, Саске услышал крики — вопли о пролитой крови и мести.  Круглый зал, подобный тем, в которых устраивают гладиаторские бои, был полон народа. На верхних ярусах сидели перевертыши, алые отблески горящих факелов освещали их лица в фантасмагоричном свете. Обезумевшая толпа скандировала:  — Вул! Вул! Вул! ВУ-У-УЛ!   Алым маревом вспыхнул огонь, ослепив на мгновение пленников. Чеканным шагом, как языческое божество, сквозь стену огня шел человек. Он был величиной с медведя, вставшего на задние ноги. Черная лохматая шуба скрывала тело, привыкшее убивать без промедлений. Саске рассматривал его лицо — такие лица, покрытые шрамами войны, были у правителей, утопивших свой народ в крови. Его темные глаза вспыхнули алым, когда толпа радостно зарукоплескала, приветствуя его точно мессию. Оскалившись, он поднял вверх руку, и толпа замолчала. И Вул заговорил громким, отдающимся в самое сердце голосом:  — Волки! Сегодня нашу обитель почтили три лысые крысы, — толпа зогоготала, — и мы знаем, что делать с крысами.  — Сорвать с них шкуру!  — Выпустить кишки!  — Высосать всю кровь! Вул снова поднял руку, и толпа утихла.  — Так мы и сделаем, когда найдем нашу беглянку. Господин Уроборос обещал нам много младенцев и серебра за голову Звездочета.  Уроборос… Тот, кто наслал на его дом полчища белых змей. Холодный пот прошиб Саске: если они передадут его Уроборосу, то его участь решена.   — Мы ждали Звездочета более двух недель — более двух недель наши собратья морозили лапы, охотясь на его светлость, повелителя звездных мух. И сегодня он пожаловал к нам.  Вожак приближался к нему. Он видел шаги Вула, как в замедленной съемке, сердце стучало, будто бешеное, норовясь выскочить из груди. Отчаянно Саске взглянул на Сакуру, она была напряжена, как натянутая струна, но ее глаза были спокойны и безмятежны, как весенний день. «Что это всё значит?» — не успел ответить на этот вопрос Саске, как Вул остановился напротив него, нависая черной громадой. Налитые кровью глаза смотрели прямо на Саске.  — Это звездочет, — и перст Вула со змеёй указывал на Сая.  Оглушающий рёв толпы заглушил стук сердце Саске. Он сделал несколько глубоких вдохов и сжал дрожащие руки. «Это невозможно, — мысленно рассмеялся Саске. — Я был готов к концу, как меня помиловали… Это ужасно».  — Звездочет! — заверещал Сай. — Извините, господин блохастая псина, меня еще так никто не оскорблял. Сравнить меня со склерозником, неспособным спасти любимую… Это так унизительно. Я хочу отстоять свою честь!  Оглушенный внезапным спасением и воем перевертышей, Саске отчужденно наблюдал, как несколько волков быстро подхватили упирающегося Сая и потащили его прочь с арены.  Внезапно огромная рука Вула подняла Саске за шиворот, как нашкодившего котенка.  — Тщедушный дохляк, ты послужишь игрушкой для наших волчат, им нужно учиться кусаться до смерти.  Раздался треск, Вул еле успел отшатнутся, прежде чем острый каменный шип пронзил бы его грудь. Обеспокоенный ропот прошел среди перевертышей, будто бы они узрели волкодава. Это была Сакура.  Розовые волосы прилипли к  её лицу, она судорожно дышала, не сводя с Вула разъяренного взгляда. Вожак резким движением сорвал куртку с девушки, и застыл, не сводя взгляда с белого круга, вышитого на груди красной туники.  — Кто ты?  В голосе Сакуры зазвучала сталь: — Я ученица Цунаде Сенджу, — раздался жалобный вой. — Вам известно, плешивые шавки, что бывает с теми, кто стоит на моем пути? Я уничтожу всё, что здесь есть. Лишу ваших щенят жизни — они навсегда застынут в уродливой оболочке человека и никогда не вспомнят о волчьих корнях.  В подтверждении её слов, с рук девушки посыпались зеленые искры, громко шипя, ударяясь о холодный пол. Она держала спину прямо, угрожающе смотрела в глаза Вулу, но Саске чувствовал, что эта вспышка силы не более чем попытка, чтобы скрыть её слабость. Разве могла только что поднятая после истощения девчонка что-то противопоставить толпе перевертышей? Вожак улыбнулся, думая о том же, что и Саске.  — Зря ты об этом сказала, ученица принцессы Сенджу, так бы умерла без мучений.  Ленивым ударом Вул сшиб Сакуру с ног, девчонка быстро вскочила на ноги, концентрируя в руках жужжащие зеленые искры. Вул снова поднял руку, и Саске с замиранием сердце смотрел, как рука Вула начала меняться: она обросла густой шерстью и получила длинные острые когти. «Когда он попадет по ней… Он разорвет её». Когти остановились прямо у лица Сакуры.  — Подождите!  Нехотя Вул занес руку обратно. Это был мальчишка — подросток в странно сидящей на нем куртке с мехом. Из всех волков в зале только у него были отметины в виде красных клыков на щеках. Паренек будто бы сам не ожидал от себя такой смелости и теперь стоял, не зная, что сделать.  — Не нужно её убивать, — тихо проговорил он.  — Малыш Киба, я не слышу, что ты там скулишь, — насмешливо произнес Вул под улюлюканье волков. — Мы не можем убивать её сейчас! — прокричал Киба, пытаясь пересилить беснующихся перевертышей. —  Она не просто ученица Сенджу, она переняла её техники исцеления. У нас больше сотни раненых волков, и Хана не справляется с ними. Она вылечит их. Чем больше здоровых волков, тем больше деревень мы сможем разорить.  Мальчишка твердо стоял под молчаливым взглядом Вула. Мысленно Вул решал, насколько велик будет прок от живой, а не мертвой ученицы Сенджу. Наконец, он сказал: — Ты отвечаешь за нее, Киба.  Подросток ободрился и весело произнёс: — Она и думать не сможет о побеге или вредительстве, Вул, пока у меня в руках её жених.  Подросток защелкнул металлический ошейник на шее Саске и дернул цепь, заставляя Саске согнуться и зашипеть от боли — металл врезался в шею.  — Смотрите! — закричал перевертыш из толпы. — Человек на привязи, как скот!  Смех, радостный лай, что-то ударило Саске по лицу — гнилой корнеплод. «Терпение, вспышка ярости здесь не поможет — лишь подпишет мой смертный приговор». В глазах Сакуры плескался настоящий ужас. Ёе глаза казались огромными на выбеленном, как у гейши, лице, она тряслась мелкой дрожью, не переставая смотреть на цепь. Он хотел сказать, что с ним всё в порядке, что ей не нужно волноваться, но из гортани вырвался сдавленный хрип. Сакура прижала ладони ко рту, застывая в немом крике, когда Саске упал на пол от рывка цепи.  — Я потащу тебя по земле, крыса, если ты не пойдешь. Живо! — яростно закричал мальчишка.  И он пошел, переходя на бег, когда подросток дергал за цепь. «Живее, лысая крыса, живее!» — смеялся мальчишка, слушая сорванное дыхание и хрипы Саске. Ярость, ненависть плескалась в словах мальчишки, пока Саске влачился за ним, как жалкое животное. «Я покажу тебе, как волки, обращаются с лысыми крысами!» — прорычал Киба, по-звериному щерясь. Схватив с пояса плеть, он замахнулся и ударил.  Саске зажмурился, ожидая, как вспышка боли пронзит его теле. Боли не было.  — Немедленно прекрати! — Сакура стояла между ним и Кибой, удерживая на своей руке удар хлыста. — Он человек, ты не можешь так с ним обращаться! — Он не человек, — хрипло рассмеялся Киба. — Он Звездочет.  Золотые глаза смотрели прямо на Саске.