И тебе вдруг стало жарко

К концу подходил очередной учебный день в гимназии, и многие ученики уже на всех парах бежали домой. Кто-то домой, чтобы поиграть в компьютер; кто-то поиграть с друзьями во дворе; ну, а кто-то в это время стоял в коридоре школы и наблюдал за счастливыми мордашками средних классов, вспоминая былые годы, и понимал, что впереди ещё целый урок. Мы начинаем ценить не сразу, а лишь когда вспоминаем что-то с нежной улыбкой на лице, и речь не только об уроках. Последний раз взглянув на удаляющиеся спины учеников, девушка направилась к нужному классу, одновременно со звонком входя внутрь. Новый учебный год перевернул лист календаря. Последний год, который будущие выпускники проводят в стенах родной школы; общаются со своими друзьями, с которыми обещают никогда не расставаться после выпуска, но не каждую дружбу удаётся сохранить. От осознания того, что через год ты получишь аттестат и шагнешь во взрослую жизнь, сердце белокурой девушки каждый раз сжимается. Она не боялась расстаться с одноклассниками, ведь их класс был не сильно дружный, да и подруг близких в стенах школы она не завела. Она не боялась того большого и жестоко мира, в который шагнет уже без помощи родителей. Единственное, что тяготило и без того хрупкое сердце, это расставание с любимыми учителями. Маша привлекала многих в этой школе, и речь не только об учениках. За счёт своей коммуникабельности, ответственности и обаяния она легко находила общий язык с любым человеком. С ней охотно шли на контакт, могли доверить небольшой секрет, чем девушка не злоупотребляла. Сев за третью парту, Маша открыла тетрадь по русскому языку и начала повторять правила, которые сегодня обещали спросить. Но стоило лишь одной женщине переступить порог класса, как все мысли покинули светловолосую голову. — Добрый день, — разнесся по классу низкий голос учителя, от которого Третьякова сходила с ума. Именно по ней девушка будет скучать в разы сильнее, когда отправится в университет. — Лаура Альбертовна, может, Вы нас сегодня отпустите пораньше? — предложил один ученик, а все остальные подхватила смехом, хотя в глубине души были благодарны за такой вопрос. Учитель улыбнулась. Она тоже была не в восторге от практически вечерних уроков, да ещё когда занятия идут подряд без окон, но отпустить раньше учеников не могла. Ну если только на пять минут, но не более. — Сегодня я обещала проверить у Вас усвоенные правила на прошлых двух уроках. Пока Лаура Альбертовна спрашивала в основном мужскую половину класса, ведь в их знаниях она была уверена меньше всего, Маша позволила себе немного полюбоваться ею. Было очень жаль, что Лаура Альбертовна пришла в их школу преподавать лишь год назад, а до этого у них был пожилой учитель, которого в итоге отправили на пенсию. Лаура Альбертовна была в меру строгим преподавателем, но было в ней что-то такое, от чего каждый её ученик млел. Может, это хорошее чувство юмора, ведь иногда она могла посмеяться со своими учениками или пошутить так, что весь класс лежал под партами от смеха. Может, подача материала, которая была не скучной и занудой, а живой, интересной, благодаря чему по школе поднялся уровень знаний по русскому языку. Ее достоинства можно было перечислять бесконечное количество времени, но то, что ее уважали и любили — неоспоримый факт. Когда один из учеников допустил ошибку в ударении простого слова, весь класс засмеялся, а Лаура Альбертовна закрыла лицо руками и покачала головой. — Господи, дай мне сил дожить до экзамена, — взмолилась Лукина и, убрав руки от лица, подошла к доске. — Балбес. Где стоит ударение в слове «красивее»? Пока женщина пыталась вдолбить в рыжую голову неуспевающего ученика правильное ударение, Маша дарила нежные улыбки своему учителю. Насколько она знала, женщине в прошлом году исполнилось сорок лет. Точно. Они тогда всем классом собрали деньги на большой букет и бутылку хорошего вина, чему Лукина была очень удивлена. Чёрный брючный костюм идеально сидел по фигуре. Маша редко видела женщину в платьях, но такие моменты бывали, и в такие дни она не могла думать ни о чем другом, как о стройных длинных ногах в облачении чёрного кружева. Платья всегда эффектно смотрелись на этой женщине, но в костюме она была просто неотразима. Иной раз казалось, что на ней костюмы сидят лучше, чем на мужчинах. — Третьякова? Маша вернулась в реальный мир на третьем замечании, а все благодаря соседке по парте, которая пихнула её локтем в бок. — Маш, уснула? — взгляд темно-зеленых глаз был направлен прямо на нее. — Иди к доске. Девушка быстро ответила выученный материал и, получив «отлично», села на место. Ещё немного брюнетка помучила своих учеников, а после принялась объяснять новую тему урока. Для Маши время летело с неминуемой скоростью, а так хотелось продлить урок. Но только этот. Уже на протяжении полугода она не понимала своих чувств по отношению к женщине. А может, и понимала, просто боялась себе в этом признаться. Признаться, что она влюблена в женщину, которая на 23 года старше её. Боялась признаться в этом и отчаяться, поняв, что чувства не взаимны, а даже если бы были взаимны, то шансов у подобных отношений нет. Нельзя иметь близкие отношения со своими учениками. Когда начинаешь дружить с учеником, на тебя бросают ни один презренный взгляд, а тут идёт речь о чем-то большем. Да и зачем взрослой женщине ребёнок? Закончился урок, и все одноклассники поспешили как можно скорее покинуть класс, на ходу закидывая в рюкзаки учебники и тетради. Но Маша не спешила. Она знала, что сейчас пойдёт к Лауре Альбертовне и у них завяжется диалог, ведь так бывало почти каждый день. — Ты не заболела, Маш? — поинтересовалась брюнетка. От такой заботы хотелось кричать на всю школу. Да что уж на всю школу, на весь мир. — Нет. — Просто бледненькая какая-то, — женщина складывала личные вещи в сумку, а стопку проверенных тетрадей убрала в стол. На сегодня у неё не было больше уроков и никакие контрольные работы проверять не надо, а значит, с чистой совестью она может отправиться домой. — Одиннадцатый класс как никак. Стало тяжелее, — вздохнула Маша, переложив сумку в другую руку. — Не прыгай выше своей головы. Ни к чему хорошему это не приведёт, а вот твоё моральное состояние может пострадать. Маша часто получала советы от этой женщины, и каждый раз, осознавая их глубину, старалась действовать именно так. — Вы домой? — Да. — Пойдёмте вместе, — предложила девушка, на что Лаура Альбертовна охотно согласилась. — Подождёшь меня внизу? Я постараюсь быстро. — Конечно. Их дома располагались недалеко друг от друга, и это уже не первая их подобная прогулка от школы. И как бы Марии не было приятно находиться в компании этой женщины, она старалась вести себя сдержанно и не навязываться лишний раз. Лаура Альбертовна спустилась через несколько минут, держа в руках лёгкий плащ. На улице было достаточно тепло, что нельзя было сказать ранним утром. Неужели бабье лето пришло в их холодный городок? — Как у тебя родители поживают? — спросила Лукина, желая разбавить затянувшуюся паузу. — Хорошо, спасибо, — улыбнулась Маша, подставляя лицо ещё тёплым лучам заходящего солнца. — На новой работе им часто приходится задерживаться и улетать в командировки. Можем редко видеться, живя в одной квартире. — Такое часто бывает. На новой должности нужно себя проявить, чтобы в тебе увидели что-то стоящее. Твои родители молодцы, — Лаура не могла оторвать взгляда от светлых локонов, развевающихся от мимолётного дуновения ветра. — Я до сих пор не определилась со своей дальнейшей деятельностью, — вздохнула Мария. Эта тема была для неё болезненной. Когда все одноклассники определились со своей профессией, и уже знали, какие экзамены нужно для этого сдать, она не могла понять, по какому течению плыть. Родители всегда видели в ней юриста, но это не её стихия. Это равносильно тому, что птицу запереть в клетке. Она начнёт увядать и жить, считая минуты. — Знаешь, в свои семнадцать лет я даже и представить не могла, что буду учителем русского языка и литературы, — Маша с удивлением посмотрела на неё. — Моё первое образование было медицинским. — Серьёзно? — девушка до последнего не верила. — Я ж не буду тебе врать, — продолжила Лаура Альбертовна. — Поработав немного в больнице медсестрой, я поняла, что это не моё. Не горели мои глаза, когда я шла на работу. С каждым днем я все сильнее ненавидела больницу и свое решение, навязанное моими родителями, учиться в медицинском. Но мне советовали подождать. Что любовь к этому делу обязательно появиться. И я ждала. Рыдала ночами в подушку, но ждала. Сердце Маши болезненно сжалось, стоило ей представить, как Лаура Альбертовна проливает свои слезы в одиночестве. — Пока в один прекрасный момент не поняла, что не хочу больше ждать. Когда мне исполнилось двадцать девять, я подала документы в педагогический университет. Переживала, нервничала, боялась, что это опять не то, чем я хочу заниматься. Но я здесь, общаюсь со своей ученицей, и с предвкушением жду завтрашнего дня. Не скажу, что я прямо «тащусь» от своей работы, — засмеялась женщина. — Но я получаю удовольствие, обучая сорванцов разного возраста. Маше было дико приятно, что с ней поделились такой личной информацией. — Что я этим хотела сказать. Не бойся совершить ошибку, в любом случае это будет полезный урок. Ты можешь стать юристом, как хотят твои родители, — Маша округлила глаза. Неужели Лаура Альбертовна запомнила то, что ей очень давно она рассказала. — И быть несчастной от того, что это не твой выбор, а можешь стать каким-нибудь ветеринаром и каждый день светиться от удовольствия, получаемого от работы. А можешь всё-таки стать высоко квалифицированным юристом, вдруг это твоя стезя. — Нет и нет, — Маша была категорична. — Меня не привлекает юриспруденция. Вы же знаете, что я гуманитарий. — Вот смотри, с этим ты уже определилась, — подбадривала её Лаура. — Исходя из этого ты уже можешь отбросить половину профессий. Просто тебе нужно сесть и разобраться. Понятно, что одним днем ты не найдёшь свое призвание, но хотя бы поймёшь, в каком направлении двигаться. — Ваши советы всегда меня воодушевляют, — легкая пелена начала застилать глаза. Эти слова были до такой степени нужны в данный момент и так проникли в душу, что Маша не смогла сдержать своих эмоций. Подобные слова ей так было важно услышать от собственных родителей, но они талдычили про юриста и не желали слышать ничего больше. Маша, с чьим мнением родители всегда считались и ни на что не указывали, была обескуражена. Она искренне не понимала, почему они так вцепились в эту профессию. Несомненно важно знать некоторые законы, права и обязанности, но не настолько, чтобы связать свою судьбу с юриспруденцией. — Спасибо Вам большее за совет, — Маша даже не заметила, как они уже пришли к дому Лауры Альбертовны, и была готова попрощаться с учителем, как та её опередила: — Пойдём чаю попьём, — Лаура потянулась к сумке, чтобы достать ключи. — Шутите что ли? — усмехнулась Маша. Это предложение казалось ей чем-то личным, особенным. — Нет, — серьёзно ответила Лукина и открыла дверь. — Пойдём. — Ладно, — согласилась девушка и направилась вслед за учителем вглубь подъезда. Маша до последнего была в шоке и не верила в происходящее. Даже когда лифт отвёз их на девятый этаж, даже когда за её спиной закрылась дверь, а уютная квартира встретила своими светлыми тонами. Лаура повесила в шкаф свой плащ и, достав тапочки с нижней полки, протянула Маше. — У Вас очень уютно, — Третьякова оглядывала прихожую и уже пребывала в экстазе. Именно такой она и видела свою будущую квартиру: просторную, с высокими потолками и в пастельных тонах. И обязательно в ее комнате и в прихожей, как у Лауры Альбертовны, должен быть высокий шкаф с зеркалом на всю дверь. — Пойдём, я тебе проведу небольшую экскурсию, — Лаура Альбертовна сама скользнула в домашние махровые тапочки и повела девушку по своей квартире. Маша насчитала три огромные комнаты, оглядывала которые с округлившимися глазами. Такую квартиру явно не купишь на одну зарплату учителя, но Маше было даже не интересно, сколько стоит сие чудо и откуда такие деньги. Её больше привлекало то, с каким вкусом обставлена квартира. Не было ничего лишнего, что могло бы испортить интерьер, не было дорогих предметов, которые кричали бы: «Посмотри, сколько мы стоим». Больше всего Машу привлекла ванная комната с джакузи, а рядом душевая кабина и туалет. Да, санузел был совмещенным, но места было предостаточно, и опять же все сделано со вкусом. Выходя на длинную лоджию, которая тянулась аж на две комнаты, Маша чуть ли не застонала. Эта квартира была точной копией ее фантазий. — Красивый вид, — девушка ненадолго задержалась, наслаждаясь заходом солнца. — Да, чудесно. Лаура Альбертовна подошла сзади и положила ладони на тонкую талию, слегка сжимая, отчего у Маши бабочки проснулись в животе. Они постояли так несколько минут, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, а после Лаура Альбертовна потянула её за руку в сторону кухни. — Я обязана тебя накормить, садись, — брюнетка тут же достала из холодильника кастрюлю с чем-то, что Маша не видела. — В школе обед был достаточно давно, а голодной я тебя оставить не могу. — С Вами спорить бесполезно, да? — усмехнулась Третьякова, садясь за стеклянный стол. — Верно подмечено. Макароны любишь? — Люблю, — кивнула Маша. Уж что-что, а это блюдо она могла есть несколько дней подряд. — Замечательно. — Только немного, — Маша внимательно следила за тем, сколько Лаура Альбертовна ей положила макарон и мяса. Она ела небольшими порциями, но довольно часто. — Чай? Или, может, я могу тебя угостить чем-то другим? — Лаура понимала, что поить несовершеннолетнюю девушку спиртными напитками запрещено, но она знала, что разговор под чай будет неловким. — Например? — заинтересовалась Мария, расплываясь в улыбке. — У меня есть вкусное шампанское. По бокальчику, м? — Давайте. Пока Лаура Альбертовна искала в шкафу бокалы, Маша аккуратно открыла бутылку и стала ждать хозяйку. Блюдо для неё уже разогрелось в микроволновке, и она поспешила его достать, и тут же на кухне появилась женщина с двумя фужерами. Лукина начала доставать из шкафчика сладости, потом нашла ещё одну коробку конфет и поставила на стол, нашла в другом ящике печенье. Казалось, женщина какая-то слишком перевозбужденная, и она ещё не раз открыла ящики в поисках чего-то вкусного, если бы Маша не остановила её, взяв за запястье: — Лаура Альбертовна, не суетитесь. Всё хорошо, — ласково произнесла она, заглядывая в потемневший взгляд. Брюнетка, повесила свой чёрный пиджак на спинку стула, села за стол, оставаясь в белой блузке, а после квартиру наполнил звон бокалов. Поначалу их беседа была о школе, о предстоящих экзаменах, и о том, как сегодня на уроке рыжеволосый Савелий позорился на весь класс с неправильной постановкой ударения. От этого Маша залилась смехом, не в силах удержаться. Лицо Лауры Альбертовны в тот момент было настолько выразительным, что, казалось, весь класс его запомнит надолго. Маша с большим удовольствием скушала всю порцию, которую щедро ей положила Лаура Альбертовна. Обычно она столько не съедает, но это было так вкусно, что не в силах оторваться. Каждая осушила по одному бокалу, как и было изначально обговорено, но потом Маша налила ещё по целому, и никого из них это не смутило. Разговор стал более живым, открытым, и плавно перетек на отношения, а следом и на запретную тему, которую с учителем не по правилам обсуждать. — Я любила однажды, — отвечала Лукина на вопрос ученицы. Алкоголь немного ударил в голову, а бутылка ещё не была закончена. — Да так сильно, что прощала любой проступок. Чем сильнее я пыталась удержать человека, тем быстрее он от меня ускользал. — И что Вы сделали? — по глазам женщины было видно, как ей тяжело даются эти воспоминания. Неужели с годами любовь не проходит окончательно? Неужели ей тоже придётся страдать так до конца своих дней от неразделенной любви? — Знаешь, как говорят: «Если любишь, то сможешь отпустить», и я отпустила, — Лаура сделала глоток игристого напитка. — Но каждый день мне так хотелось ему позвонить или увидеть, и пару раз я даже сорвалась, но он уже был с другой девушкой. И тогда я поняла, что клин клином вышибает. — Вы переключились на другого парня? — Маша отправила в рот конфету, но сделала это зря. После неё шампанское было практически невозможно пить. — Почти. На другую девушку, — выпалила Лукина. Нужно было видеть глаза по пять копеек Маши, а после широкую улыбку на ее лице. — И это было моим лучшим увлечением, — Лаура не боялась поделиться такой закрытой информацией с девушкой, ведь знала, что Третьякова никогда не подорвет её доверие. — Но я не была в неё влюблена. Меня тянуло к ней физически. Просто удовлетворение потребностей. Но это долго не продлилось, а потом у меня снова был мужчина. Последний в моей жизни мужчина, с которым у меня были отношения. — Почему так? Неужели после него никто не завладел Вашим сердцем? — Мария с увлечением слушала рассказ своего учителя. — Был просто секс, но не отношения. — Даже представить не могу, — Маша ощутила, как жар прилил к щекам и шее. В помещении стало слишком жарко, на что она попросила открыть окно. Она даже и подумать не могла, что вся такая правильная Лаура Альбертовна будет не против секса без обязательств. — Я тебя засмущала, дорогая? — Вовсе нет, — отозвалась девушка. Вот что-что, а смущаться Маша от разговоров на тему секса не умела. Для неё это была обычная тема, не запретная, и об этом она могла открыто говорить с кем угодно, будь то друзья или учитель. — У меня никогда не было секса по пьяни, — ни с чего выдала девушка, и только потом до неё начал доходить смысл сказанных слов. Но слава Богу Лаура никак не приняла её слова всерьёз. — Сексом надо заниматься по любви, — усмехнулась брюнетка, подавшись корпусом вперед, чтобы накрыть ладонью колено рядом сидящей девушки. — Ты лапуля. — По пьяни и любви, — Маша ощутила, как от мимолетного прикосновения внутри все резко сжалось, ладони похолодели, а все тело обдало сильным жаром. Рука Лауры Альбертовны медленно поднялась вверх по бедру, а потом опустилась к колену. — Ты слишком нежная, чтобы заниматься сексом по пьяни, — со всей любовью в глазах произнесла Лаура Альбертовна и отпила немного шампанского из бокала, не убирая руки. Ей было приятно прикасаться к этому ангелу и вроде бы Мария не смущалась её прикосновений. — Дайте угадаю, таких, как я надо нежно трахать? — шампанское кому-то явно ударило в голову, ведь девушка уже не стеснялась в выражениях. — Да, представь себе, — Лукина закусила нижнюю губу, и её грудная клетка медленно поднялась от тяжёлого вздоха. — Нежно, любя и с прелюдией, котёнок. В голове сразу всплыла очень горячая сцена. — Считаю, что прелюдия должна быть в любом случае, — хмыкнула Третьякова. Она была не сильна в этих делах в практическом плане, но в теории была наслышана о многом, и никогда не понимала девушек, в жизненном опыте которых были парни, не уделяющие внимание прелюдии. — Ты очень сладкая, — Лаура Альбертовна непозволительно близко сидела к своей ученице, продолжая ласкать её колено, на что Мария решила ответить тем же. Сделав два глотка горячительной жидкости, Маша чуть подалась корпусом вперед и положила прохладную ладонь на острое колено, скрытое чёрными брюками. Подушечки пальцев начали выводить непонятные узоры, от которых кожа под белой блузкой покрылась мурашками. — Жаль, что я не мужчина, — еще одна фраза, слетевшая с губ учителя, которая поразила блондинку, но уточнять её значение она побоялась. Лауре Альбертовне стало слишком жарко, хотя окно позади Маши по-прежнему было открыто. Рука соскользнула с девичьего колена, к разочарованию Маши, и принялась расстегивать верхние две пуговицы на блузке. От этого, конечно, лучше не стало, жар продолжал охватывать брюнетку, внизу живота которой завязался тугой узел напряжения. — Вы не вышли замуж, потому что разочаровались в мужчинах? — напрямую спросила Маша и слегка прикусила язык. Ей показалось, что вопрос слишком личный, и учительница не захочет на него отвечать. — Не разочаровалась, но не хочу всей этой нервотрепки с отношениями. Редко случается так, что чувства двух людей взаимны, а даже если повезёт и тебя полюбят точно также, как и ты, то рано или поздно либо ты причинишь боль, либо тебе, — на глаза брюнетки неожиданно навернулись слезы. Неужели ее личная жизнь потерпела такой крах, а говорят, что в сорок жизнь только начинается, а она уже ставит крест на отношениях. Маша сильнее подалась вперёд и обняла Лауру Альбертовну за шею, а следом ощутила, как руки легли на ее напряженную спину и начали поглаживать. — На Вашем пути ещё попадётся тот человек, который сделает Вас счастливой, — шепнула Маша, не разрывая объятий. — Надеюсь. — В Вас есть все то, что заставляет влюбиться, — Третьякова слегка отстранилась, чтобы заглянуть в затуманенный алкоголем взгляд. — Вы прекрасны. Лаура не находила слов для ответа. В ее голове все смешалось, и она не придумала ничего лучше, чем оставить мимолетный поцелуй на губах, которые вытянулись ей навстречу. — Спасибо, котёнок. Лукина точно знала, что данное прозвище как никогда подходит Маше. Она была нежной, мягкой, игривой, будто маленький белый котёнок, которого всегда хочется целовать. И в данный момент этот котёнок растаял от такого ласково прозвища и слегка покраснел. Через какое-то время бутылка шампанского стояла уже под столом пустая, а в бокалах оставалось по глотку игристого напитка. Маше уже пора было уходить. Стрелка на часах перешла грань одиннадцати ночи, а завтра им обеим в школу. Кому-то учиться, а кому-то учить. — Надеюсь, это наша с Вами не последняя такая встреча, — Маша слегка пошатнулась в сторону, надевая туфли на небольшом каблуке. — Нет, конечно, — Лаура с прищуром смотрела на девушку. В глубине души она понимала, что не хочет её отпускать домой не просто потому, что она пьяна, а потому, что хочет подольше с ней провести время. — Давай я тебе такси вызову. — Лаура Альбертовна, я быстрее дойду, чем Ваше такси приедет, — от дома учительницы до собственного было идти минут шесть, не больше. Но Лукина все равно переживала за ученицу. Она хотела ее проводить, но Маша наотрез отказалась, сказав, что потом сама будет нервничать, дошла ли та до дома или нет. — Не переживайте. — Ты себя хорошо чувствуешь? — она стояла прислонившись плечом к шкафу и из-под очков наблюдала за ученицей. — Замечательно. — Надеюсь, твои родители не будут злиться, что мы с тобой немного выпили? — Нет, я им сразу написала сообщение, что у Вас, и что немного выпью шампанского. Они мне доверяют, — Маша подняла с пола сумку и выпрямилась. Нужно было уходить, но так не хотелось. — Это прекрасно, — Лаура сделала шаг вперёд и, обхватив лицо девушки двумя руками, вновь не удержалась и оставила поцелуй на губах. Такой быстрый и невинный, не дающий возможности распробовать эти губы, не дающий шансов задержаться хоть на пару секунд. — Третьякова, ты само очарование. И вновь прикоснулась к губам ученицы на долю секунды и отстранилась. Конечно, она хотела языком раздвинуть её губы, проникнуть внутрь, прижимая податливое тело юной ученицы к себе, но понимала, что уже итак перешла все границы. Нужно остановиться. Маша облизнула свои губы, понимая, что на них явно останется немного красной помады, которая на губах женщины практически стерлась. Лаура не упустила этот жест, и её собственный язык прошёлся по своим губам, ощущая привкус бананового бальзама. Лаура проводила девушку до лифта и попросила быть аккуратной, а после взяла с неё обещание, что Маша напишет ей, когда придёт домой. Помахав в окно, женщина принялась убирать все со стола, иногда прикасаясь кончиками пальцев к своим губам, не отдавай себе в этом отчёта. По телу будто разряд тока проходил, когда она прикасалась к её влажным губам, пусть и в быстром, но таком нужном для обеих поцелуе. Сейчас Лаура не хотела думать о том, почему её влечёт к ученице. Не хотела верить в то, что спустя несколько лет одиночества она ощутила не опустошение внутри себя, а что-то дивное, что не могла описать. Улыбка не сходила с её лица, а на душе стало так спокойно, будто ты на правильном пути и нельзя никуда свернуть. Но даже если она и испытывает нечто особенное к своей ученице, эти отношения просто не могут существовать. Она же ещё совсем ребёнок. У неё на носу государственные экзамены, а ты сейчас запудришь этой девочке мозг, — ругала себя Лаура, отправляя бокалы в посудомоечную машину. Она искоса поглядывала на телефон в ожидании сообщения от Маши. Всё-таки нужно было её проводить, и возможно, у неё была бы еще одна возможность прикоснуться к этим в меру пухлым губам. Маша еле слышно зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Её родители уже спали после тяжелой рабочей смены, поэтому девушка старалась вести себя тише воды, ниже травы. В своей комнате она поставила сумку на стол и упала спиной на кровать, держа перед лицом телефон. Тут же она открыла диалог с Лаурой Альбертовной и напечатала: «Я дома» Ответ пришёл незамедлительно. Конечно, ведь Лукина из рук телефон не выпускала, даже в ванную его с собой взяла. «Я очень рада. Хорошо себя чувствуешь?» Маша улыбнулась. Ее учителю было небезразлично её состояние. «Да. Вы так сильно переживаете, будто я никогда не пила алкоголь.» А в конце добавила смеющийся смайлик. «И буду переживать. Напоила несовершеннолетнюю, да ещё и домой по ночи отправила.» «Всё хорошо. Мне понравился вечер.» Лаура расплылась в улыбке и забралась под одеяло. Прохладная постель встретила разгоряченное тело, отчего мурашки побежали по коже. «Мне тоже, котёнок. Пора спать, а то уже сегодня нам в школу» «Сладких снов, Лаура Альбертовна 💋» «Доброй ночи, солнце ❤» Убедившись в том, что Маша вышла из WhatsApp, Лаура поставила телефон на зарядку на прикроватной тумбочке и выключила светильник. Из головы никак не выходил этот вечер. Ее мягкие губы, ладонь, прохладу которой она ощущала сквозь ткань брюк на собственном колене, а ее карие глаза были темнее обычного то ли от шампанского, то ли от накаляющейся в тот момент обстановки. Кончиками пальцев Лаура вновь прикоснулась к губам, опустилась к груди и сжала её, а после проделала путь к нижнему белью. Поправочка: насквозь мокрому нижнему белью. Ещё будучи в ванной она отметила сколько смазки было на прошлом комплекте белья, а сейчас лишь от одних воспоминаний и представлений, как бы мог закончиться их вечер, если бы она не отпустила Машу домой, влаги прибавилось. Комнату наполнили тихие стоны от приближающегося удовольствия. Средний палец порхал по возбужденному клитору, иногда опускаясь с источнику влаги, а после вновь возвращался туда, где требовалось её внимание. Лаура представила, как тонкие длинные пальцы Маши ласкают её, и от этого оргазм обжигающей волной накрыл её тело, высвобождая эмоции наружу. Было ли стыдно ей за то, что она в таком ключе думает о своей ученице и представляет секс с ней? В этот вечер нет, а вот на следующее утро Лаура была смущена своим же поведением, но тело её благодарило.