И тебе вдруг стало жарко

Очередная неделя началась у Лауры Альбертовны с хороших новостей. Обычно понедельник у неё самый загруженный день, а именно стоит семь уроков подряд русского языка, чередуясь с литературой, но сегодня на четвёртом уроке у неё было окно, во время которого она смогла немного отдохнуть. Совсем немного, минут десять, если быть точнее, а после её ждала целая стопка написанных сочинений девятого класса, что нужно было проверить до конца недели. Когда голова начала порядком гудеть от написанного откровенного бреда некоторыми учениками, Лаура Альбертовна решила прогуляться по школе и может даже выйти на улицу и подышать свежим воздухом. У нее оставалось немного времени, и потратить она его решила с пользой для своего организма. Поднявшись со своего места, она увидела классный журнал 7 «А», который лежал под стопкой их же тетрадей. Староста, видимо, забыла его забрать, и поэтому Лауре сейчас самой придётся его отнести классному руководителю. Если она не ошибалась, то ею была Елена Викторовна, учитель музыки и искусствоведения. Взяв журнал, женщина направилась на первый этаж, где и располагался класс музыки, надеясь застать учителя именно там. Дверь в класс была приоткрыта, а оттуда доносилась мелодия игры на фортепиано. Лаура Альбертовна оказалась на пороге и захотела постучать по дверному косяку, чтобы привлечь внимание учителя, который, как она думала, играл на фортепиано, но картина перед её глазами была немного иной. Благодаря боковому расположению фортепиано по отношению к двери Лукина оставалась незаметной для одной ученицы и учителя, но сама прекрасно видела, как тонкие пальцы Марии Третьяковой порхают по клавишам, а Елена Викторовна стоит за её спиной и внимательно вглядывается в ноты, будто бы сверяя. Лаура с улыбкой наблюдала за этой картиной, вслушиваясь в приятную для ушей мелодию, пока Маша не запнулась, и музыка стихла. — Я уже позабыла все ноты, — Маша нажала на некоторые клавиши, пытаясь вспомнить программу музыкальной школы, которую забросила четыре года назад. — Здесь нужно взять чуть повыше. Смотри. Неожиданно для Марии (а для Лукиной, все ещё стоящей в проёме двери, тем более) учитель музыки прислонился грудью к её спине и заново сыграл тот момент, на котором ученица застопорилась. — Поняла? — Не совсем. Слишком быстро, — вздохнула Мария. Иногда, глядя на старое фортепиано в гостиной комнате квартиры, Маша жалела о том, что бросила музыкальную школу. Она могла сыграть простые мелодии, а если немного посидит и попыхтит, может, и сумеет сыграть более тяжёлые. Но сейчас как никогда понимала, что не нужно было так резко прекращать занятия, ведь иногда тосковала по школе. Дома не было никакого желания играть на инструменте, а вот к Елене Викторовне она могла иногда забежать, чтобы сыграть что-то, что сейчас проходили средние классы. Так ей было не настолько тоскливо, да и учитель помогала вспомнить некоторые моменты из программы. — Хорошо, буду медленно. Светловолосая женщина немного моложе Лауры Альбертовны повторила отрывок мелодии медленнее, чем в предыдущий раз и сделала акцент в той части, где девушка запнулась. И пока Мария пыталась повторить этот момент, Лукина сжимала ладонью дверной косяк до побеления костяшек. Ей было неприятно смотреть на то, как женщина прижимается своим телом к ученице со спины, почти касаясь носом её светлых локонов, обрамляющих лицо, а после её руки накрыли ладони Третьяковой и помогли доиграть мелодию до конца. — Ты замечательно чувствуешь фортепиано. Не знаю, как тебе, но мне очень жаль, что ты бросила музыкальную школу, — Елена Викторовна выпрямилась и отошла ученицы, поворачиваясь. И тут она заметила в дверях другого учителя. — Лаура Альбертовна, здравствуйте. Чем могу помочь? Услышав до боли знакомое имя, Маша обернулась и улыбнулась женщине. С того вечера в её квартире прошла всего неделя, и за это время её общение с Лаурой Альбертовной стало намного теплее. Но сейчас та почему-то не ответила взаимной улыбкой, как это обычно бывает. — Журнал Вашего класса, — Лаура сделала несколько шагов до учительского стола и положила на него журнал. Нужно было развернуться и уйти, но оставлять Машу в компании этого учителя наедине вовсе не хотелось. Кстати, головная боль брюнетки мигом куда-то испарилась. Она позволила себе бегло оглядеть ученицу, которая сменила привычные брюки на классическую юбку-карандаш, а белую блузку на чёрную водолазку. Девушка вообще была сегодня во всем чёрном и лишь золотая цепочка на поверх одежды разбавляла этот мрачный образ. Но черт возьми, она была очень горячая в чёрном, а чёрный- любимый цвет Лауры Альбертовны. — Маша, а у тебя разве нет урока? Девушка немного опешила от такого холодного тона любимого учителя. — Есть, физкультура, — быстро оправдалась девушка. — А почему ты не на ней? — У меня освобождение по состоянию здоровья, и я отпросилась у Натальи Николаевны, сказав, что пойду помузицирую, — Маша сделала вторую попытку и улыбнулась учителю русского языка, но та опять её проигнорировала, сохраняя невозмутимое выражение лица. Елена Викторовна отошла к своему столу, решив, что сейчас она немного лишняя, и лучше не встревать в разговор Лауры Альбертовны с кем-то. Брюнетка воспользовалась этим моментом и подошла к Маше, все ещё сидящей на мягком стуле возле фортепиано. — Что-то серьёзное? — еле слышно спросила Лаура Альбертовна, чуть согнувшись, чтобы быть ближе к ученице. — Нет, обычные женские дела, — улыбнулась Маша, и в этот момент получила взаимный ответ. — Хорошо, — выпрямившись, она положила ладонь на плечо ученицы и слегка сжала его. — А вообще я согласна с Еленой Викторовной. Учитель музыки резко подняла голову, услышав свое имя, и не поверила своим ушам. — У тебя замечательно получается играть на фортепиано. Сколько ты не доучилась в музыкальной школы? — Два года минимум мне надо было бы ещё учиться. — Дорогая моя, это немного. Я до сих пор что-то новое узнаю, хотя училась восемь лет в музыкальной школе, — отозвалась Елена Викторовна. От её мерзкого «дорогая моя» Лаура сжала челюсти и вместе с этим плечо ученицы, не рассчитывая силу. Мария ахнула и посмотрела на учителя, чья хватка ослабла, а в глазах читалось извинение. — Закрыли тему о моем обучение в музыкальной школе, — взбрыкнула Мария, не выдерживая такого налёта. Не проходило и дня, чтобы она не жалела о том моменте, когда решила покончить с музыкой, а тут ей ещё больше соли подсыпали на не зажитые раны. — Хорошо, — согласилась Лаура, а после еле слышно добавила: — Котёнок. Она не хотела, чтобы кто-то слышал, как ласково она называет свою ученицу, а следом и видел, как девушка расцветает от этих слов. Но этот интимный момент прервала Елена Викторовна. — Машунь, я побегу, а ты, когда будешь уходить, просто прикрой дверь, хорошо? — быстро протараторила женщина, взяв в руки конспект урока по предмету искусствоведение, который тоже вела, только уже у старших классов. — Хорошо, — кивнула девушка, а после ощутила, как руки светловолосого учителя сомкнулись за её шеей, обнимая на долю секунды. Лаура Альбертовна с прищуром смотрела в след учителю и тяжело вздохнула. Да, это объятие окончательно вывело её из себя, хотя это бывает сделать не так просто. Даже самые глупые ученики не могли добиться подобного, а тут какой-то учитель, который обнимает её Машу. Её ли? Дабы не наговорить девушке ничего лишнего, а сейчас очень хотелось на ком-нибудь сорваться, Лаура Альбертовна решила все же выйти на улицу и подышать свежим воздухом. — Я пойду. Скоро урок, — бросила она и поспешила покинуть кабинет, оставляя блондинку в полном замешательстве от произошедшего. Конечно, можно было подумать, что Лаура Альбертовна приревновала, но нет, это исключено. У нее явно нет к ученице никаких романтических чувств, как думала сама Третьякова, а значит, ревность явно выпадала из списка причин её странного поведения. Лаура была рада, что Маша не последовала за ней. Она понимала, что девушка ни в чем не виновата, но из ниоткуда появившееся чувство ревности, которое она так яро не испытывала никогда, ослепило её. Разве она может ревновать свою ученицу к другим учителям? Нет. Разве ревность испытываешь к человеку, который тебе безразличен? Нет. И тут голова вновь начала гудеть, только уже от непрошенных мыслей. Она пыталась не думать о своих чувствах. Пыталась заглушить их, заткнуть чем-нибудь, и это получалось довольно хорошо, пока в поле видимости не попадала белокурая ученица. После чего было трудно не думать о том, как хочется вновь поцеловать эти сочные губы и притянуть стройное тело в свои объятия. Ещё немного подышав свежим воздухом, пока по школе не разнесся звонок уже на следующий урок, Лаура Альбертовна направилась в свой класс. И пусть она немного опоздает, что позволяет себе довольно редко, но сейчас она не была настроена на урок. Все ее мысли вновь заняла ученица.