Средневековая философия

— Ну, малыш, у меня сейчас урок будет. Мне надо хотя бы умыться и одеться, — Минхо отчаянно стонет, пытаясь скинуть с себя руки, что обвивают его, как цепи. — Тебе что, какие-то дети важнее меня? — Нет, и ты это знаешь. Но это моя работа, причём хорошо оплачиваемая, на сумму которой я тебе покупаю все твои хотелки, солнце, — Ли наконец-то удаётся принять сидячее положение, но его талию продолжают крепко обнимать, не давая возможности встать. — Ты меня сейчас упрекаешь в том, что я трачу твои деньги? — Нет конечно! Я лишь веду к тому, что чтобы продолжать баловать своего любимого, мне надо провести сегодняшний урок. — Почему ты не можешь его просто отменить? Я люблю, когда преподы так делают с парами, — Хёнджин слегка прикусывает кожу старшего. — Потому что я и так им отменил прошлый. Пошёл тебе на уступки. Ты так сильно хотел спать, и при этом я обязательно должен быть под боком, что мне пришлось сказать ученикам, что занятия не будет по серьёзным и непредвиденным обстоятельствам. — Пф, и что? — Хван недовольно фыркает. — наверняка они были счастливы. — Может быть и были, но вот моя зарплата — нет. И не могу же я им каждый урок отменять, — Хёнджин утыкается лицом в Минхо. — Малыш, всего один урок. Дай мне его провести, и я вернусь к тебе в кровать и весь день буду с тобой. И будем делать всё, что скажешь. — Ты такой вредный, — Хёнджин, нехотя, отпускает парня и валится спиной на матрас, хмуря брови. — Я тоже люблю тебя, котёнок, — Минхо встаёт, чмокает младшего в губы и бежит в ванную, надеясь, что успеет. Из-за пандемии Минхо, как школьному учителю, теперь приходится проводить уроки онлайн, выходя с учениками на контакт по видеосвязи. И всё бы ничего, вставать надо не так рано и никуда ехать не нужно, но есть одна проблемка — его бойфренд. Он встречается с Хёнджином уже длительный период. Хван — студент одного сеульского университета и соответственно тоже сидит на дистанте. А раз у него нет необходимости каждое утро идти в институт, то он позволил себе переехать к Ли и учиться от него. Ну как учиться, Хёнджин частенько пропускает свои пары, делает все задания в последний момент, так ещё и Минхо мешает проводить его уроки. Хёнджин некий пофигист по жизни и безумно влюблённый в своего парня с ярой зависимостью от него. Ли принимает эту любовь и старается отдавать её в такой же мере. Просто иногда Хван может заиграться, а Минхо потом разгребать последствия. Но он вроде уже привык и почти не жалуется. — Так всё, я готов, — Минхо входит обратно в комнату и усаживается за свой рабочий стол, включая ноутбук и заходя в нужное приложение. — Ещё пять минут есть. Отлично! — Ты так забавно выглядишь, — Хёнджин лениво поднимается с кровати и подходит к старшему, усаживаясь на его колени. — Белая рубашка, синий свитер и домашние короткие шорты. Хороший учитель. — Ну они же не видят мои ноги. Так что я не переживаю, — Минхо целует пухлые губы Хвана. — И да, детка, я отличный учитель. — Не сомневаюсь, — Хёнджин обнимает старшего за шею и прижимается к нему в поцелуе. Ответ Хёнджин получает моментально, а ладони Ли уже начинают мять его худощавые бёдра. — Малыш, у меня урок, — Минхо шепчет в самые губы, опаляя своим дыханием. — Мне всё равно, — Хван провокационно ёрзает на ногах возлюбленного, зарываясь пальцами в коричневые пряди. Хёнджин углубляет поцелуй, оттягивая голову старшего назад, плавно переходя губами на шею. — Милый, давай позже. — Позже я могу не захотеть, — Хёнджин оставляет поцелуй на каждом участке кожи, воздерживаясь и пока не украшая своими следами. — Хёнджин-и, — Минхо пытается сделать голос строгим, хотя дрожь в нём отчётливо слышна. — Слезай. Мне пора начинать занятие, — но Хван полностью игнорирует его. — Если ты не прекратишь, то я выйду к ученикам прям так. — Окей, всегда хотел записать с тобой домашнее видео. — Ну всё, Хван Хёнджин, прекращай свои детские игры! — Ли отстраняет парня от себя, сердито буравя его взглядом. — Детские игры говоришь? — парень надменно смотрит на старшего, приподняв одну бровь. — Хорошо. Как скажешь, папочка, — Хёнджин слезает с чужих колен, скатываясь на пол и оказываясь между чужих ног. — Что ты там делаешь? — Ничего. Выходи давай к своим ученикам. Я тут посижу. — Ладно, — мужчина устало вздыхает. Сил и времени вразумлять младшего у него нет. - Прошу только не вытворяй ничего, — Минхо начинает конференцию и впускает всех учеников. — Здравствуйте! Прошу прощение за опоздание. Небольшие технические проблемы, — Хёнджин негромко смеётся себе в кулак от столь банального оправдания старшего. Да, здравствуйте! Здравствуйте, учитель Ли! Здравствуйте! — Что ж, мы остановились на этапах развития философии, — Минхо поправляет стойки воротника рубашки, бросая взгляд на Хёнджина, что невинно хлопает ресницами. — И так, философия, как мы с вами выяснили, имеет несколько этапов своего развития. Она претерпела немало изменений, прежде чем дойти до нас. Начиная от «Философии… — фраза обрывается томным вздохом Ли. Хван, чья улыбка была до ушей и не предвещала ничего хорошего, пальцами оглаживает постепенно твердеющий член старшего, надавливая на него сквозь ткань шорт. — Кх-кх — Минхо прокашливается. — Простите. Так вот, начиная от «Философии Древнего Востока» и заканчивая «Современной философией». Одним из этапов была «Средневековая философия». Это исторический период...ах! — Минхо непроизвольно издаёт полустон, тут же прикрывая рот ладонью. Хёнджин, что приспускает нижнюю одежду Мина, довольно хихикает от такой картины и стягивает шорты с трусами полностью. Учитель Ли, с Вами всё в порядке? — А? Да! Да, всё хорошо. Мой….мой кот пробежал по ногам и царапнул. Давайте продолжим, — Минхо нервно сглатывает и косо зыркает на младшего, что лишь жмёт плечами и начинает гладить голень старшего, вынуждая того сжать руки в кулаки. — На чём я остановился? На Средневековой философии. — Да, верно. Спасибо. Средневековая философия — это исторический период развития западной философии, охватывающий с V по XV века. Характеризуется теоцентричностью взглядов. Хван быстро поднимается пальцами к бёдрам, сминая их, и достигает яиц Ли, обводя подушечками каждое по контуру. У Минхо пересыхает в горле. Он нервно возится на стуле, пытаясь говорить чётко. — Средневековье — это господство религиозного мировоззрения, находящего своё отражение в богословии. В этот период философия становится «служанкой» теологии. Её основная функция — истолкование Священного Писания, формулировка догматов Церкви и доказательство бытия Бога, — Ли чуть ли не до крови закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стон. Рука Хёнджина окольцовывает его член и начинает медленно надрачивать, то поднимаясь, то опускаясь. — Попут….попутно р-р-развитие получила логика, осуществлялась разработка….понятия личности и спор о приоритете единичного или общего. Хёнджин ускоряет движения, не сводя глаз со старшего, что готов взвыть. — Средневековая, — Минхо вновь сглатывает. — христианская философия характеризуется следующими принципами. Запишите их, пожАЙлуйста, — инстинктивно подаётся бёдрами вперёд, навстречу столь манящим и жарким касаниям. Мысленно материт Хвана, что активно губами мажет по его стояку. — Первый принцип — это теоцентризм. Он представляет собой центр мировидения, его главный предмет философских и богословских занятий — это Бог. Чёрт! Хёнджин медленно и совсем немного заглатывает головку, из которой каплями выходит предэякулят. Парень языком облизывает семя возлюбленного и глотает его, с лицом полного наслаждения. Минхо потряхивает. Он фокусирует зрение на камере, помня и повторяя себе, что на него смотрят ученики. Учитель Ли, так Бог или чёрт? — Что? А, Бог. Это Бог. Простите. Случайно вырвалось, — Минхо прочищает горло. — Второй принцип заключается в том что эта философия носит по преимуществу религиозный характер. Третий — это провиденциализм, то есть Бог создал мир и управляет им, и мир представляет собой реализацию божественного замысла. Четвёртый — это креационизм, это значит что всё бытие в христианском мировоззрении делится на сотворенное сущее и творца. И последний пятый — это принцип откровения. Бог открывает человеку свои волю, библию, законы, истины бытия, — проговаривает на одном дыхании, сжимая между пальцев волосы Хёнджина, что крайне подвижно работает ртом и языком, заглатывая член Минхо всё глубже. Учитель Ли, можете повторить ещё раз. Мы не успеваем. — А? Да, хорошо… — Минхо шумно выдыхает на последнем слоге, когда Хван втягивает свои щёки, заглатывая плоти ещё больше. — Сейчас повторю, — Ли с отдышкой вновь проговаривает принципы, запинаясь и путаясь в словах, учащённо дыша и дёргаясь на стуле. Возможно, ученики уже строят догадки, скорее всего даже правдивые, но Минхо изо всех сил старается держаться и верить, что дети остаются вневединии. — Записали? Губы Хёнджин быстро скользят по возбуждению старшего. Язык обводит каждую венку. Рука несильно сжимает у основания. Ещё чуть-чуть и Минхо кончит. Да. -Отлично. Сосём….то есть продолжаем дальше! Продолжаем, — Хван издаёт смешок, всё так же держа член Мина во рту, и пускает по нему вибрации. Минхо крепче хватается за тёмные пряди младшего, придумывая, как потом будет ему мстить. — До средневековой философии господствовала античная, которая имела совсем иные предстАвления и понятия. Античная философия была сАмодостаточная, рАзум не имел ограничений, предполагала наличие множествА Богов, которые не сотворили это мир, А лишь упорядочили его, — мужчина вскрикивает на гласных, не в состоянии как-либо это подавить. Ему дико жарко. Хочется стянуть всю эту чёртову одежду и натянуть этого засранца, что сидит у него между ног и бесстыдно сосёт, доводя до пика. — Культом являлись человеческое тело, разум, природа. А средневековая, сука, -— Минхо снова некрасиво выражается и виновато смотрит прямо в камеру, пока парень с его членом в глотке снова тихо смеётся, дразня всё больше. Что Вы сказали, учитель Ли? — Я сказал, а средневековая эра придерживалась совсем противоположных позиций. Хван продолжает нахально улыбаться, втягивая и расслабляя щёки, вбирая в рот член почти полностью. Минхо еле удаётся сдерживать себя, чтобы не начать трахать этого провокатора самому. — Бог был один, и он выступал создателем мира. Человеческое тело являлось сосудом греха. Господствовал теоцентризм. Влияние религии и её роль были очень велики. Средневековая философия целиком и полностью опирается на веру-у-у.... — Минхо, сдаётся. Он скулит, благо успев отключить микрофон. Злобно смотрит на младшего, что совсем невинно глядит в ответ ангельскими глазами, хлопая ресничками. — Ребята, мой кот что-то разбушевался, — голос осипший, но Минхо ничего сейчас не может с ним поделать. — Мне надо угомонить его. Почитайте пока, пожалуйста, сами информацию о средневековой философии, а через пару минут мне расскажете на оценку. Договорились? Да, хорошо. Хорошо. Ладно. — Замечательно, приступайте, — Минхо натянуто улыбается и отключает микрофон и камеру. Он отъезжает на кресле от стола, откидывается на спинку и наконец свободно и гортанно стонет, когда Хёнджин в более быстром темпе начинает сосать ему, проглатывая выходящие струи спермы. — Ах, Хёнджин-и! Я….я…. я убью тебя! — Хван шире улыбается, пальцами играясь с яйцами Ли, чувствуя, как тот близок. — Хёнджин! Я сейчас….сейчас! — член Минхо упирается в глотку младшего. Хёнджин делает ещё парочку движений и его рот заполняет семя Ли. Из Минхо вылетает крик, и он сползает в кресле, вымученно прикрывая глаза. Хёнджин проглатывает всё до последней капли, освобождает пенис старшего, облизывается, как кот, и довольный встаёт на ноги. — Я закончу урок, а потом займусь тобой, — ставит перед фактом Минхо, всё пытаясь отдышаться. — Как скажешь, папочка, — ухмылка цветёт на лице Хвана. Он идёт к кровати, собираясь на ней дожидаться своего наказания. — Ах да, — оборачивается и устанавливает с Ли зрительный контакт. Пленительно и фривольно смотрит в заплывшие и уставшие глаза, перед которыми сплошная пелена. — если человек — это греховный сосуд, то у тебя очень вкусное наполнение, — игриво подмигивает и падает на постель, пока Минхо мысленно уже считает минуты до того, как будет жестоко втрахивать этого негодника в матрас, заставляя его стонать на весь дом.