Antennas

Жди меня, в этом городе солнце как станция

- Это что такое, блять... - Шань смотрит на зыбкую модель их маршрута, буквально проткнув его носом, как один сказочный персонаж - старый холст за камином. - Это как?! Мо едва шепчет, обмирая, наблюдая отметку их корабля совсем не там, где она должна быть, проклиная свое "поспать". Вот она - плата за сиюминутное желание переложить даже не ахти какую ответственность на другого. - Не кипишуй, Спящая Красавица. Ты валялся в отключке двое суток. Говорю же, все херовей тебе от каждого прыжка... Не желаешь здоровьичко проверить по прибытии? Медоборудование твое пригодится хоть. Мо оборачивается к напарнику так резко, что башка чуть не отпадает от внезапного головокружения: - Завали ебало и говори по делу, - отдает Шань два противоположных приказа, титаническим усилием воли заставляя себя не орать. Хэ Тянь отвечать не спешит. Окидывает взглядом концентрацию пылающего негодования напротив себя и специально, специально, блять, медлит. Соблаговолив наконец, увеличивает незаметный на обычной карте объект до размеров внушительного арбуза. - Пока ты дрых, из Центра распорядились подобрать одного чела. Техника. Во-о-от отсюда, - предоставляет его вниманию голограмму, театрально разводя руки. Шань глазеет то на Тяня, то на прозрачную нежно светящуюся модель планетки, с первого взгляда так похожую на Землю, но совершенно точно нежилую. - Какого еще нахуй техника? Реально - какого? - Эй, Центр! - Гуаньшань бросается к пульту и лупит по сенсорам как по ретро-кнопкам. - Центр, блять! - Притворимся, что ты обратился по уставу, - отзывается оператор. - Нахер устав, - категорично обрывает его Мо. - Мы вам не спасательная бригада, слышишь там?! И у далекого сотрудника, что сейчас с ними на связи, слишком спокойный голос для чрезвычайного происшествия... Что ж, Шань как всегда выглядит и остается типом, ловящим то бэд, то паничку на приходе, всегда не на волне с теми, кому в кайф. Всегда на нервах. Поэтому-то чаще он единственный трезвый среди тусовки, единственный спаситель страждущих выйти погулять через окно, единственный "переворачиватель пингвинов" со спины на бочок. Не счесть, сколько душ, наверное, спас... Ну а в других ситуациях его повышенная ответственность прошибает его до холодного пота, как сейчас. - Мо, где же твой альтруизм? - на том конце, конечно, уже заранее знают какой будет реакция, и готовы погасить зарождающийся конфликт. - Не жаль тебе парнишу? Бедолага один три месяца, и возможно, уже успешно сократил популяцию местных крыс, - со смешком продолжает голос. - Заберите его. Вы ближе всех и у вас не поджимают сроки. Ерунда это, конечно, - крысы, - на полном серьезе начинает размышлять Шань, - все чувство юмора ему отбил стресс, - уж пайком-то обеспечен даже любой разгильдяй, работающий в корпорации, и умереть он имеет право от чего угодно, что еще не научились лечить, но точно не от голода. И лично у него совсем нет желания целую кучу времени терпеть общество этого хмыря Хэ, пока они вернутся на прежний курс, не считая обратную дорогу, не то, что незапланированную остановку на задворках вселенной. - Почему он сам не улетит оттуда? - окончательно мрачнея, задает резонный вопрос Гуаньшань, ощущая на себе пристальное внимание второго пилота. Нет, никогда он не привыкнет к рейсам в чьей-либо компании. Затылок так и припекает. Взгляд касается его будто по-настоящему. Будто сильные руки, горячим воском стекает, покалывая, на плечи, разгоняя сердце и заставляя дышать чаще. Да он прям, блять, слышит его мысли. Вот же угораздило стать друг другу теми, кто оказывается на расстоянии метра и попадает под (какая ирония) "горячую руку" в прямом и переносном смысле. Да подумаешь, подрочили друг другу, бывает. Ну хватит так смотреть, еб твою мать... Как в тот раз, когда он злился и неосознанно нарывался на конфликт, зная, что чужое терпение совсем не такое железное, как хотят ему показать. Шаню охота уебать ему вот прямо сейчас, до нервно сжатых кулаков, чтоб немедленно прекратил лапать его в своих грязных мыслях и проецировать это словно на ретрансляторе. Либо у Рыжего самого мысли не чище, сказать по справедливости. - А у него корабля нет, - кажется, через паузу длиной в вечность спокойно говорит оператор, и Шань понимает, что конкретно так выпал из разговора, - он изволил свой отпуск там провести. Ну а наших долго просить не надо - взяли да улетели. Кто ж знал, что возникнут какие-то проблемы. - Просто бросили человека в ебенях?! - ужасается Рыжий за неизвестного несчастного чувака, ища молчаливой поддержки у Хэ, который и не собирается разделять панику, сверлит его тяжелыми потемневшими взглядом. - Выдохни, Мо, - сердечно советуют ему из Центра, появляясь чистым объемным изображением наверное только затем, чтобы показательно закатить глаза, - Это же будущее элитное отдыхалово, забыл? Еще пара планет рядом. Там везде проводится терраформирование. Суета та еще... - Но ты сказал, он там три месяца, - у Шаня в голове не укладывается, как можно оставить кого-то в одиночестве, подумать только, одним на целой планете, пусть и на пути следования! Каково ему там сейчас, каждую ночь наедине с чужим небом... - Да заебал он всех просто! - шурша комбезом от внезапной жестикуляции, вдруг раздражается голографический парень. - Его команда уже раза четыре туда-обратно сгоняла. Ему, поди, только на пользу пошло, что поторчал один, мозг проветрил. Говорю же, никто не парился до поры до времени - постоянно кто-то летит мимо, подберут. Вы, например. *** Но техник не похоже, что питался крысами и вообще был обеспокоен хоть чем-то. Не потрудился даже встать с места. Как сидел на траве в громадье каких-то ящиков, привалившись спиной к одному из них, так и остался сидеть, наблюдая за их приземлением. - Прилетели всё-таки, уёбки, - вместо приветствия слышат они. - Я уж думал, состарюсь тут. Буду как Робинзон. Ну или, знаете, буду разговаривать с бейсбольным мячом с нарисованным лицом. Он выплюнул травинку, которую жевал, медленно поднимаясь им навстречу. И вблизи оказывается, что и эту рожу Мо видел на Земле в Центре много, очень много раз. Они могут сгрести за шиворот этого придурка прямо сейчас и отправиться обратно, но им дали плюс несколько дней "на авось". И они будут последними кретинами, если не позволят себе халяву и почувствовать новую инопланетную землю под ногами. То, что здесь начинается, завязывается, зарождается нечто - Рыжий ощущает сразу, не проведя на планете с названием из цифро-буквенного сочетания и нескольких минут. Здесь слишком хорошо, слишком легко дышится, пусть даже пока и в скафандре. Слишком спокойно под сумрачным, узнаваемым, каким-то июньским небом. Магия стечения обстоятельств ткется прямо сейчас, у них на глазах разворачивается прозрачными лентами из тугого клубка. Это не может чувствовать только он один, точно. Ведь человечество, представленное здесь всего тремя личностями, так же, как и на его заре сопровождает интуиция. Так же, как и жажда острых ощущений, игры с балансом на отвесном обрыве... Рыжий украдкой поглядывает на напарника и техника, и очень похоже, что эти двое уже знакомы, только вот при каких обстоятельствах? Между ними никаких любезностей, только скупой кивок и взгляды из-под нахмуренных бровей. *** Они пока еще не поделились друг с другом, но по приземлении сюда всех троих одолевают сны. Муторные, беспокойные, обманчиво ерундовые. Все трое чувствуют, что что-то не так. А не так здесь со всем: со связью, со временем, с небом, с погодой. Гуаньшань не помнит как уснул в первый вечер, но он открывает глаза пасмурным утром и медленно осознает, что сегодня не нужно никуда спешить, можно даже не вставать с постели. Льет косой дождь. За потоками воды по стеклу треплет из стороны в сторону высокие желтые цветы, которые в невероятном количестве вольготно разрослись вокруг стен базы. Он оглядывает комнату не поднимая головы от удобной подушки. Взгляду особо не за что зацепиться - все серо-черное, без привычных предметов мебели. Поди ж ты, все суперфункциональное. Помимо небольшой возвышенности у широкого окна где разостлана кровать, тут только стол - нормальный стол, со светящимся на нем вхолостую коммуникатором, который оставили включенным в роли ночника. В широком переходе между отсеками стоит Хэ Тянь с футболкой в руках, не спеша надевать ее, так же как Шань загипнотизировано глядя на качающиеся цветы за окном помещения, служащего сейчас столовой. До его мокрой лоснящейся спины достает нежно-сиреневый свет экрана, подчеркивая скульптурный рельеф его тела. Ажурная внешняя часть протеза отбрасывает размытую, но такую же кружевную тень то на пол, но на стены, когда он вытирает полотенцем волосы, взъерошивая их. - Это в кого ты такой беленький? - раздается вдруг мягкий вкрадчивый голос прям над самым ухом у Гуаньшаня. По какой-то неизвестной ему причине Мо не дергает от неожиданности, как должно было. Его, сука, пробирает мурашками - вот так ни с хуя. И он знает, что их видно, но только что ему было так спокойно и хорошо, что не успевает быстро переключиться на волнение. Он оставляет неловкость как ненужный элемент, заторможено поворачиваясь к склонившемуся над ним технику. Шэ Ли. - Беленький... - с легкой завистью в голосе повторят тот, и в подтверждение своих слов проводит костяшками по выглядывающему из-под тонкого одеяла плечу. Рука его моментально оказывается перехваченной, еще немного - и чужим сухожилиям пиздец: - Не лезь ко мне. - Что-то еще? - не дрогнув, интересуется Ли, в открытую скользя взглядом по его лицу и губам. Запястье его сейчас переломится. Ясно. Этот хрен вшил себе контроль боли. Понимает, что Гуаньшань допер, самодовольно расплывается пошленькой улыбочке. - Свали с моей постели и иди чинить связь или что там... - на его раздраженный тон оборачивается Хэ, пребывая в подозрительно хорошем расположении духа, а не как обычно. То, что все вокруг умеют улыбаться и раскидывать свое обаяние с долбаными флюидами направо и налево вне зависимости от ситуации, Рыжий уже понял, нахуй идите, да? - Не свалю. Мы не на корабле, так что ты мне сейчас не начальник. И у нас тут, кстати, все общее, молочная конфетка, - Ли забирается поближе, плотнее прижимаясь к его боку. Ну, блять, вот так его еще не называли. Рыжий закатывает глаза: - Да съеби! - грубо отталкивает костистую загорелую руку, и Шэ Ли, поддавшись, потирает след от его пальцев, будто ему вправду может быть больно. - Эй, малышки, - окликает их Хэ, явно не предполагая с какой скоростью может за это отхватить по роже, - еще очень рано. Нам тащиться сегодня на вторую базу. Так что, отсыпайтесь. *** Он успевает выспаться почти до головной боли, но его все равно не будят и никуда не торопят. Вслушиваясь в приглушенный неразборчивый разговор, доносящийся из соседнего отсека, он просто садится в одеяле, устроив локти на колени, и снова пялит в окно. Он совершенно не ощущает себя на необитаемой планете. Будто бы здесь через пару остановок живет мама; возможно, он уснул в общаге у друзей... Можно будет заказать что-нибудь поесть и пойти гулять по их родным пыльным улочкам. Гуаньшань ловит себя на мысли, что ему совершенно не страшно застрять здесь. Наверное, его душе достаточно околачивающихся рядом двух человек, занятых каждый своим делом в непосредственной близости к нему, чтобы почувствовать себя в безопасности. Возможно, дело еще в привычной гравитации, бесконечных зеленых полях и таком земном ветре, под который можно выходить без скафандра. В отсутствие несметного количества повторяющихся изо дня в день и из смены в смену дел, время для него тянется как расплавленная на солнце жвачка. Оно заматывает его в упругий кокон, теплый и крепкий, - смирительную рубашку для всех тревог. И только от одного этого следовало бы начать волноваться. Наглющий их Робинзон все-таки остался спать рядом с ним. Вон, на противоположной стороне второе одеяло и несколько подушек все еще хранят его тепло. Странно, Рыжий не взбесился и не был против, ведь пустующих комнат тут полно, да и лечь можно где угодно, а не лепиться к нему под бок. Но не прижимался и не трогал - да и ладно. Ему сказали: - "Спи, еще можно", - и он с легким сердцем повиновался, вновь проваливаясь под стук капель о стекло. На этом странности здесь заканчиваются. Бесконечные серые вечера, бесцветные восходы есть и на Земле, да что там - целые дни, когда незаметна смена времени суток, когда небо сливается с морем, а через густой туман не видно собственной руки. А раз так, то им нужно улетать уже завтра. - Из Центра и сейчас нет сигналов, - говорит техник громче, будто чувствуя, что Мо давно слышит их разговор. - А отсюда сообщения уходят в никуда. Мне, похоже, пиздец как повезло, что вы вообще смогли приземлиться. - Ты как-то обходился без переговоров все это время, - не задумавшись отвечает ему Тянь, деловито захлопывая один за другим боксы с инструментами и приблудами по настройке, утаскивая их к выходу. - Подумаешь, не присядешь операторам на уши еще немного... Эй, Мо, подъем! - кричит он уже Рыжему. - Выдвигаемся, харэ дрыхнуть. - Ну как же хорошо, что умирать я буду не в одиночестве, ребят. Скрасим друг другу последние дни перед погибелью во цвете лет, мм? - тянет Ли, добавляя к страшным, по своей сути, словам двойного смысла. - Не ссы, завтра твой отпуск закончится, будет твоя задница без приключений пылиться в офисе, - зубасто улыбается ему Тянь. - Проверим второй пункт и свалим. - Твои слова бы, блять, да богу в уши... - бородатая фразочка звучит из его уст ворчливо, будто он тут по-стариковски грозит клюкой небу. Гуаньшань молча одевается, наблюдая за Шэ Ли, который, на ходу влезая в скафандр, забирает коммуникатор, встраивая его в рукав. Судя по всему, он действительно чем-то обеспокоен и реально скучал по людям, поэтому все время старается быть поблизости, чтобы ни Рыжего, ни Хэ не выпускать из виду, не оставлять ничего без своих комментариев. Резко становится темно. Но совсем не от того, что кто-то нажал не туда и нарочно отрубил освещение на всей базе. Непроглядная чернота теперь и снаружи, будто на небе сменили блеклый, но все же цветной, слайд, или будто планетку, как елочную игрушку, кинули в коробку с глухим беззвездным пространством. - Ага, блять! - восклицает из его глубин невидимый техник, судорожно хватая Рыжего за плечо. - Теперь видите, что здесь происходит?! - голос его полон злорадного ликования. Похоже, скоро для станет привычным делом охуевать, едва продрав глаза.