Не скучай

Переписка не клеилась, и осознавать это было слишком тяжело. Тяжело общаться, когда так хочется обнять, протереть слёзы, но всё, что ты можешь — просто смотреть в экран. Словно дразнит саму себя. Мерзко. Казалось, Джинн тоже это понимала. Не прошло и месяца с переезда, как она оказалась в блоке, во всех соцсетях. Пробовала писать с других аккаунтов — они оказывались там же. Без Джинн время еле текло. Каждое место навевало воспоминания, стало сложно смотреть на свою же кровать — когда-то здесь лежала она и похлопывала по месту поблизости, мол "доставай телефон, и го ещё каточку". Сколько бы времени ни текло, не встречалось ни одной улыбки, что была бы такой же яркой, такой же нежной. Ни одна тайна не вышла наружу, ни одна душа не смогла её открыть. Уже семь лет с момента переезда, и она снова здесь, в этой же школе, но явно не в качестве ученицы. На недавних собраниях не присутствовала одна лишь немка. Сказали, что по личным обстоятельствам не вышло. Почему-то Лиза столько времени прогадала о том, что могло послужить причиной отсутствия, как, впрочем, и весь коллектив. Самые противные уже решили, что бедняга просто не видит в них смысла, но то было частичкой правды для всех — смысла в них действительно не было. Вышагивая по хорошо знакомым коридорам с характерным для туфель стучанием, она изо всех сил старалась не спотыкнуться об бегающих по коридорам пятиклашек, как вдруг один влетел в Лизу, решившую испытать новую обувь в достаточно знаменательный день, и сбил её с ног. И вот Лиза летит — вроде бы быстро, но всё так замедленно. Она пытается ухватиться хоть за что-то, вот только новоявленное "что-то" к этому было не слишком готово. Как итог, падает она не одна, а уже в компании. И вот он — момент соприкосновения с поверхностью. Вот только он оказался слишком мягким для такой ситуации. Упала она, как оказалось, на девушку. Причём на очень симпатичную и даже слишком знакомую. «Лишь бы не ученики, лишь бы не ученики», — проносилось у неё в голове. Да, та, кого она увидела, точно была не из учащихся. Блондинка быстро оправилась от падения, несмотря на то, что стала подушкой безопасности, потому и тут же поднялась, протягивая руку. Выходит, это и есть — немка? Схватившись, Лиза всё-таки поднялась. Стыдоба-то какая — в её памяти не было ни одного случая такого неудачного падения преподавательниц. Да, видала она, как физрук падал, но то уже немного иной контингент. И тут вдруг пришло осознание — Джинн. Повисла тишина, несмотря на крики вокруг. — Давно не виделись, — наконец-то выдала она, поджимая губы, чувствуя, как блондинка вынимает руку, оставляя Лизу в немного неудобном положении. Хотя, сейчас бы сюда тринадцатилетнюю Джинн, с её коронным «неудобно спать на потолке — одеяло падает». Вечно она мысленно обращается к этому образу. — Да, давно, — так же неловко улыбнулась она, развернулась и быстрым шагом пошла прочь. И что это было? Сейчас бы догнать, но эту обувь разве что в руках нести — для такой же скорости явно не сгодится. Джинн дурочка. С головой, забитой кучей мыслей, Лиза наконец-то дошла до своего кабинета — вовремя она. Получается, вот её класс... Слишком неусидчивые. Хотя что можно сказать о тех, кто только-только перешли в седьмой класс? Ещё энергия прёт через край. Вот сейчас завалят их физиками да химиями — и уже не до этого будет. И всё-таки Лизе повезло — это гимназия, так что народ здесь собрался более-менее спокойный. Пока что всё точно шло гладко. Когда с классным часом было покончено, и все разбежались, она уже могла погрузиться в собственные мысли. Что вообще могло произойти за то время? Почему Джинн настолько чужая? В голове вновь всплыло злосчастное «семь лет». Именно, семь. Хотелось верить, что та просто стесняется, не знает, что сказать после столькой разлуки. Хотелось верить, что она — та же Джинн, что так ярко улыбалась и светилась солнышком. Её мысли были прерваны объявлением о необходимости собраться. Во время таких собраний ничего нужного и не говорят — это Лиза точно поняла. Да-да, держать планку, следить за дисциплиной — это мы всё знаем. Её взгляд был устремлён на Джинн, сидящую спереди. Фотографии она никуда не заливала — в моменты ностальгии Лиза пыталась найти хоть что-то. Сейчас всё те же золотистые локоны, собранные в конский хвост, спадали на спину. Те же ровные черты, те же голубые глаза, вот только что-то в них было другим. Фигура точно приковывала к себе внимание — несмотря на деловой вид — пиджак, свободные брюки — всё же были заметны очертания. Эй, Гуннхильдр всегда ведь была такой идеальной. Перед ней уже не та девчонка, да? Спустя столько страданий, она наконец-то догнала уходящую Джинн на проклятых каблуках и положила ладонь ей на надплечье. — Подожди, ну. Джинн нехотя повернулась, как бы ожидая ответа. — Сейчас, отдышусь сначала, — улыбнулась девушка и продолжила через секунд пятнадцать. — Сходим куда-нибудь? Помнишь то кафе поблизости? Оно всё ещё работает. — Мне жаль, я сегодня занята. — Тогда завтра? — И завтра тоже, — голос был таким холодным, спокойным. — Да ладно, ты вообще не скучала? — Нет. Лиза всё-таки отпустила её надплечье. Точно, ха. Кто вообще будет лелеять детские мечты, детские воспоминания? Кто будет верить в обещания семилетней давности? Кто будет думать о той, кого не видела уже семь лет, каждый день? Внутри всё скрутило, на глазах выступили слёзы. Так, только не сейчас, только не сейчас. — Хорошо, — тихо ответила она, стараясь не выдавать свернувшийся ком в горле. — Хорошего дня. И Джинн пошла дальше. Такой ровной и уверенной походкой. Для неё это ничего не значит. Она не помнит. Оставшись у окна, девушка ещё какое-то просто смотрела вдаль за тем, как Джинн уходит. Накатывали слёзы, но даже сквозь них было видно, как высокая женская фигура скрывается сначала в машине, а потом и за поворотом. В дальнем коридоре второго этажа уже точно никто не пройдёт, так что можно и дать волю эмоциям, — все моментально покинули здание, как только это оказалось возможным. Уже дома она наконец-то смогла уткнуться головой в подушку. Ноги болели, но грудь ужасно рвало. Она живёт дальше. Ей ведь так лучше? Поразительная привязанность. Нет, скорее, одержимость. Одержимость этими чертами, глазами, голосом. Раньше к ней уже закрадывались мысли о том, что она была для неё чем-то большим, чем подруга. Тогда она списывала всё это на простое «скучаю» и «свехнулась», даже если всё доходило до несчастных эротических снов, за которые она винила себя неделями. Внешне это всё та же Джинн, только взрослая. Может, и внутренне — тоже? Хотелось верить, что та просто боится. Почему не выходит выкинуть её из головы? Получается, в их отношениях ребёнком осталась лишь она. Ребёнком, искренне желающим вновь утонуть в прошлом. И, как бы по-детски это ни было, теперь она обязательно сдержит своё обещание.