Не скучай

Как и ожидалось, Джинн действительно не пришла в восторг от такой замечательной новости, потому чудодействующее лекарство тут же оказалось у неё в руках. Длинные пальцы блондинки тут же легли на виски. Её лицо передавало серьёзность вперемешку с озадаченностью, гневом, отчаянием и вообще всем, чем только можно. — У тебя есть мысли на этот счёт? — Джинн наконец-то покосилась на Лизу, севшую поблизости и не решающуюся хоть как-то прикоснуться. — Что, по-твоему, можно сделать с этим? — Не знаю. Так и сидели они две минуты молча, время от времени переглядываясь. Лиза не знала, правильно ли она поступила, рассказав об этом. Её мучила бы совесть в ином случае. Тут же её пожирало чувство неопределённости. — Всё так плохо? — шатенка решила хоть как-то разбавить устрашающую тишину. — Не знаю. И снова не знает. Впрочем, Лиза тоже, так что винить её было не за что. Смотреть на неё такую было слишком сложно. Ещё недавно на лице, обрамлённом золотыми прядями, поселилась улыбка. Нельзя было её так просто выселять. — Хочешь мороженного? — снова завела она. — Сейчас же осень. — А чай с тортиком? На размышления у Джинн ушло секунд десять, после чего она наконец-то кивнула. — Пройдём ко мне? Я как раз на сегодня свежий взяла. Квартира у Лизы была двухкомнатной, но в большем она точно не нуждалась — чем больше пустых комнат, тем сильнее ощущается одиночество, а ей ещё и этого не хватало. Бежевые обои создавали ощущение уюта, из-за натяжного потолка стены казались выше. Уже в гостинной, в которой Лиза оставила блондинку ждать, находились книжные полки, небольшой телевизор, уютный диван с креслом и журнальный столик. Книг у неё было действительно много — она и так носила почётное звание школьной Ходячей Энциклопедии, а после переезда Джинн и вовсе с головой в них зарылась, после чего мысленно присвоила себе ещё одно звание — Опытная Эскапистка. Зато правда. Переезжая, девушка еле утащила всё это добро с собой, осознавая, что мать только и ждёт момента, чтобы сдать её счастье в макулатуру. В общем, по-быстрому разобрав хаос на кухне до более-менее сносного состояния, Лиза уже зашла было в гостиную и позвала Джинн, но... Она лишь она цыпочках подошла со спины и положила ладони на надплечья, заглядывая в книгу, что держала Джинн. Бедняга подскочила и тут её же захлопнула. — Чего так резко? — недовольно промурлыкала Лиза, вздрогнувшая из-за хлопка. — Подкрадываться — плохо, — пробурчали ей в ответ. — Что читаешь? — Ничего. Просто показалось, что что-то знакомое. Не то. Еле-еле вытащив книгу из рук Джинн, что до последнего не хотела её выпускать, Лиза прочла название: «Одуванчиковый мёд». На её губах мелкнула ухмылка — то был роман из разряда «всё было, есть и будет хорошо». Когда-то он очень уж нравился Лизе, однако сейчас стоял на полке в качестве напоминания о её прошлом. — Не знала, что Джинн у нас такая сентиментальная. — Я просто опозналась. — Могу дать почитать. И снова короткое молчание. — Не надо. И что с ней делать, с такой упрямой? Точно ведь не просто так взяла. Была надежда на то, что Джинн любила такие книги — иначе к ней вообще не пробиться. Да и образ серьёзной блондинки, что по вечерам штудирует подобного рода литературу, немного забавлял. — Чайник кипит. Пойдём. Чуть позже Лиза узнала, что её соседка вообще не имеет привычки есть после шести вечера, тем более сладости, мол здоровье, спорт, все дела. Что заставило её пойти на такой отчаянный шаг — неизвестно. Оставалось только надеяться, что ей двигало не горе от происходящего, а желание провести время вместе. Уже часов в девять, у порога, шатенка не совладала с собой и обняла Джинн. Разница в росте почувствовалась сильнее, когда Лиза встала на носочки, чтобы положить подбородок ей на плечо. Джинн всегда была чуть выше, но это уже было нечестно. Обняла она её просто так, потому что хотелось, потому что скучала. Казалось, её Джинн всё ближе и ближе, и уже скоро они будут вместе, как раньше. Каждый день заставлял её всё сильнее верить в то, что Джинн наконец-то к ней вернётся, что она откроется. К удивлению девушки, всё старавшейся сдержать слёзы, руки сомкнулись на её талии в ответ. — Мелкая, — казалось, эта фраза была сказана тем самым шутливым тоном, по которому Лиза скучала уже лет семь. — Не смешно, — ответила она с мягкой улыбкой. — Тогда почему улыбаешься? — Думаю о том, с какой руки запульну в тебя подушкой. — Я буду первой. Руки на талии сжались, и внутри всё свернулось в клубок. Тепло, очень тепло. Это правда то, о чём она мечтала всё это время? Об этом голосе у уха, об этих ладонях на теле... Никак не хотелось отпускать, но руки покинули талию, и оставаться в таком положении становилось неудобно — ноги начинали болеть от такого напряжения. — Тогда я по... — начала было Джинн, но её было просто необходимо прервать. — Подожди. Опустившись на стопы, она отправилась в гостинную, взяла нужную книгу и всунула её в руки Джинн, что тут же зарумянилась. — Я же сказала, что не надо. — Вернёшь, когда захочешь. Так, всё, тортом накормила, чаем напоила, книгу дала. Выметайся, пока я на тебя квартиру не переписала, — она вытолкала Джинн, пока та не решила вернуть книгу, на прощание помахала пальцами и закрыла за ней дверь. Пронесло. Спалось девушке плохо, и дело даже не в торте. Она мысленно раз за разом возвращалась к моменту объятия, было холодно. Поплотнее укутываясь в одеяло, она никак не могла выкинуть Джинн из головы. Объятие, касания, касания, поцелуй, укус, касания... Так, чтобы эти сильные руки снова оказались на талии, держали крепко-крепко, не пускали никуда, ни на миллиметр; так, чтобы губы гуляли по шее, чтобы поднимались к уху, целовали, кусали, шептали, чтобы слышался её голос, чтобы всё тело дрожало, а её дыхание грело изнеженную кожу. Отдаваясь этим мыслям, она ничего не могла с собой поделать, держала в голове лишь: «Джинн не узнает», «если и узнает, то обязательно поймёт». Она прокручивала эти сцены вновь и вновь, как руки поднимаются выше, касаются обнажённой кожи, глядят, легонько царапают, пока коленом Джинн надавливает на бёдра изнутри, телом вдавливая в постель, оказываясь слишком близко, чтобы дышать. Внизу живота затянуло от таких мыслей, и она стала судорожно говорить себе «стоп», но мысли всё не утихали, заставляя ловить ртом воздух, вынуждая грудь всё вздыматься и опускаться. Развернувшись на живот, Лиза вжалась ноющей грудью в постель и ударила кулаком по подушке. Потом ещё раз. И ещё. Из глаз от потока таких сильных эмоций и неопределённости полились слёзы. Сколько времени? Час? Уже три. Это она поняла, взглянув на экран телефона, где, кстати, высветилось сообщение. Вытерев мокрые глаза о ткань одеяла, Лиза наконец-то смогла всмотреться в буквы. Несмотря на боль из-за резкого света экрана, она смогла прочесть: «Спокойной ночи». Над сообщением была указана отправительница — «Джинн Гуннхильдр». На душе вдруг стало так тепло и стыдно одновременно. Стыдно, что она вообще может о таком мечтать. Стыдно, что она думает о Джинн в таком ключе. Взяв телефон в руки, девушка собралась с духом и ответила: «спокойной ночи, Джинни». И вроде бы всё хорошо, и вроде бы всё решено, вот только сообщение было тут же прочитано. «Ты почему не спишь?» На заплаканном лице Лизы заиграла улыбка. «не спится. а ты?» «Тоже» «могу принести корвалола. ты ведь ещё не успела его купить, так?» «Ты оказываешь на мой организм плохое влияние» «в каком смысле? ;)» «В прямом, Лиз. Сначала с валерьянкой, теперь с корвалолом. С чем ещё ты ко мне завалиться планируешь?» «на мою любовь подсесть гораздо проще, дорогая)» Прошло десять секунд. Джинн прочла, но даже не начала печатать ответ. Щёки шатенки покрылись краской. Вот она, магия трёх часов ночи — пальцы пишут, голова не думает. Смутившись от своих же слов, девушка удалила сообщение у обеих, но не успела. Ответом на него пришли слова от Джинн: «Мелкая ещё, чтобы обо мне думать» Удалённое сообщение было прикреплено к сообщению блондинки. Всё, теперь не отмазаться. «четыре месяца, Джинн» «И сантиметров пятнадцать» «решено — в следующий раз я завалюсь к тебе с подушками» «Буду ждать» И всё-таки этот разговор снял камень с души, от чего глаза начали медленно закрываться. «я спать» «Теперь точно спокойной ночи» «и тебе, Джинни» И спалось ей действительно хорошо — после слёз всегда легче спится. После разговора на душе стало спокойнее, теплее. Многие сомнения рассеялись, проблемы забылись, и одиночество вышло из сердца на длительную прогулку. Наутро, взяв в руки телефон, девушка с улыбкой прочла: «почему "Джинни"?»