My home is where you are

Расставание это то, к чему Чимин относился холодно и легко, ибо каждые его отношения были несерьёзными. И кто бы мог подумать, что фиктивные доведут его до такого состояния. Чимин упал на пол и зарыдал, когда вернулся в свою пустую квартиру. Боль, которую он чувствовал, съедала его изнутри, заставляя качаться из стороны в сторону, как сумасшедший. Горло болело от того, как долго он держался, чтобы не заплакать, а разум был затуманен. Он понимал, что любит, сильно любит… Но эта бумажка о расторжении брака на которой была подпись Юнги выворачивала всю душу наизнанку и заставляла возненавидеть этот мир ещё сильнее. — Завтра нужно сделать официальное заявление от твоего имени, а потом вылет в Париж и здравствует новая жизнь. — Пошёл к чёрту! — Чимин кричал как обезумевший. — Ненавижу вас! Ненавижу! Он кидает телефон в стенку, утыкаясь вновь подушку. Чимин закрылся дома и не выходил на связь. Всё это время он тупо лежал без сил, и плакал, много плакал. И самое странное, что его сводило с ума слышать свои вопли. Это ещё сильнее заставляло его и жалеть, и ненавидеть себя одновременно. Дома было тихо, потому что даже по телевизору в новостях каждый канал посчитал своим долгом оповестить зрителей о разводе корейской модели и бизнесмена. При этом, почти каждый раз ненавязчиво намекали, что это может быть фиктивный брак, с чем Чимин их поздравляет, ведь они не прогадали. — Документы подписаны. Контракт окончен. Покинь этот дом. — Пока Юнги сам не скажет, я не уйду. — Тебя не смущает, что он подписал уже документы? Проваливай Пак, не до тебя сейчас. Чимин еле двигал ногами, которые буквально онемели, как и опухшее лицо, после стольких слёз. У омеги дрожали руки, ноги, всё тело. Он каждый раз, когда вспоминал все моменты, связанные с Юнги снова начинал плакать. Осознавать, что ты влюбился до беспамятства было тяжело, ведь это, кажется, было не взаимно, как он полагал. Омега смеётся, потому что всё так предельно глупо и наивно. Он всегда думал, что у него всё под контролем, но его нездоровый интерес к Юнги заставлял сомневаться в этом, а желания совсем убедили в том, что всё далеко не под контролем. Это выбило из колеи, заставило сначала ужаснуться всей ситуации, а потом пустить всё на самотёк, ведь как ему показалось, Юнги делал первые шаги. Так он и не заметил, что его поведение значительно изменилось. Чимин сделал себя сам. Сам создал образ холодного и стервозного парня. Он закрытый, потому что в этой индустрии никому нельзя доверять. Он грубый, потому что в этой индустрии нельзя быть мягким и добрым. И он уже настолько привык к своему образу, что потерял себя настоящего. Юнги за эти полгода перевернул его мир, изменил Чимина, заставил почувствовать себя любимым и желанным, как человек, а не как кукла на подиуме. Омега медленно влюблялся, открывался, начинал по чуть-чуть проявлять свои чувства, как вдруг оказалось, что время чертовски быстро летит… Его выставили за дверь, и даже не дали попрощаться с Юнги, которому, по их словам, не до него. Это заставило задуматься, действительно ли это Юнги сделал так, что Чимин почувствовал себя любимым, а не сам омега напридумывал себе всё от отчаяния и страха остаться одному и никогда не почувствовать настоящую любовь? С этими мыслями его выдуманный мир, в котором он жил с первого дня влюблённости, постепенно рушился, оставляя после себя обломки надежды, которая, не по наслышке, умирает последней. Чимин крутил в руках кольцо, которое так и не отдал, смотрел совместные фотографии, которых очень мало, и обжигал кожу на щеках новой порцией горячих слёз. На кухне неожиданно запищала микроволновка, возвращая Чимина в реальный мир. Он нехотя идёт доставать оттуда еду, на которую будет долго смотреть, вспоминая как вкусно готовил альфа. — Что ты жуёшь? — Юнги морщится, смотря на эту зелёную жижу, а Чимин резко поднимает голову. — Салат… обычный. — И это всё? — альфа забирает тарелку из-под носа омеги и, с лёгкой насмешкой, поглядывает на него. Он по-настоящему удивлён такому «обеду». — Я на диете. — Как давно ты на диете? — Юнги не спрашивая, просто выкидывает всё в мусорку, под звуки возмущения омеги. — С того дня, как подписал контракт со своим агентством. Если ты не знал, то как-бы у нас, многих моделей, пожизненная, буквально, диета. — Мне больно смотреть на тебя, у тебя кожа да кости. Хочешь в прямом смысле походить на вешалку? — Чимин после этих слов заметно меняется в лице. — Это же плохо для твоего организма, — Юнги берёт его за руку, поворачивая из стороны в сторону, будто осматривает. — Садись, я сейчас приготовлю тебе нормальную еду. — Но… — Никаких но. Ты какое мясо любишь? — Мясо? — Чимин на секунду задумался, и как-то неосознанно проглотил скопившуюся слюну во рту. Как же давно он не кушал обычное мясо. Эта трава жутко надоела. Она настолько безвкусна и отвратительна, что лучше уж тогда вообще не есть. — Я жду, — Юнги всё стоял у холодильника, оборачиваясь на Чимина. — Говядина, наверное, — как-то неуверенно прозвучало. — Отлично. Ожидайте свой заказ. — Йен сказал, что ты ему очень нравишься, и, раз ты развёлся, он не против пообщаться с тобой. — Ёнсу, ты ради этого позвонил? — Чимина уже тошнит от всего этого, от всех этих разговоров, но нужно потихоньку уже приходить в себя и выходить на связь, потому что так больше не может продолжаться. — Нет. Хотел спросить, почему тебя не было на прошлой неделе в Париже? — Были кое-какие дела. — Окей. Что на счёт Vogue? Ты получил предложение? — Да. Завтра будет фотосессия. — Отлично! Буду ждать твоё красивое личико. Сладких снов, Чим! — Пока. Гудки заставили Чимина почувствовать облегчение. Он поднимает голову и смотрит в потолок, снова задумываясь. Он очень много думает, и мысли все эти только об одном человеке. И мог ли Чимин знать, что через несколько минут этот самый человек будет стоять на пороге его квартиры. — Привет. Юнги выглядит как обычно, это Чимин тут похож на самого настоящего неудачника, который при этом ещё помятый и страдающий. У Юнги не опухшее лицо и красные глаза. Юнги даже чуть улыбается, пока Чимин сдерживает слёзы, глядя стеклянными глазами на человека, который вторую неделю не выходит у него из головы. — Зачем пришёл? — Чимин находит в себе силы и засовывает свои эмоции и чувства куда поглубже. Нельзя, просто нельзя. — Хотел увидеть тебя. Ты не выходишь на связь, я волновался, — Чимин на это молчит, словно и не слышит вовсе. — Впустишь? Омега отходит в сторону и Юнги проходит внутрь. — Взял себе выходные? Чимин идёт на кухню, чтобы выпить воды, потому что в горле пересохло, и потому что нужно запить успокоительное, иначе он не сдержится. — Да, — голос чуть дрожит, пока он ищет чёртовы таблетки, которые на полке уже неделю стоят. Юнги осматривает помещение и замечает на столе тарелку с зелёными листьями. — Снова ешь эту гадость? Чимин поворачивается опираясь о раковину, смотрит туда же на тарелку и неуверенно кивает. — Ты сильно похудел, и какой-то бледный, — альфа подходит ближе, из-за чего Чимину кажется, что ему стало безумно не хватать воздуха. — Ты пришёл сюда, чтобы это сказать? — грубо произносит. — Чимин, — Юнги всё ближе подходит, переходя на шёпот. Он как-то удивлённо смотрит, касаясь щеки омеги, а тот отворачивается, — ты снова такой же как в нашу первую встречу. — Какой? Высокомерный, наглый и невоспитанный хам, как ты говорил? Одним словом неудобный для тебя. Чимин не знает, зачем говорит это, зачем сейчас так отчаянно пытается найти слова, чтобы задеть Юнги. И это у него не выходит. Разум снова затуманен. — Закрытый, словно ничего и не было между нами. — Брось, — Чимин смеётся, — что между нами было? Ничего, — сам же отвечает. — Эти пол года не имеют никакого значения. — Ты! Ты многое значишь для меня, слышишь? — Юнги всё-же касается щёк, и смотрит в глаза, которые наполняются влагой. — И для меня это время, проведённое с тобой, многое значит. Чимин не сдерживается, уголки губ резко опускаются вниз, а сам он опускает голову на грудь Юнги, неосознанно держась за него руками. — Как же я скучал, — шепчет, целуя макушку. — Ты ведь тоже, верно? — Нет. — Снова обманываешь… Но кого именно? Себя или меня? — Раз скучал… Почему только сейчас пришёл? Почему вообще подписал эти бумаги, зачем ты так со мной? — Это было подписано ещё в начале, когда мы даже не были толком знакомы, — Юнги мотает головой. — Меня не предупредили, я… я не знал… сказали, что ты сам ушёл, потому что контракт закончился. Омега, что-то не внятно говорит, а Юнги просто поглаживает по спине. — Я не хочу снова оставаться один, тут, не хочу, — Чимин жмурится. — Мне надоело это, я устал. — Хочешь я заберу тебя домой? — шепчет на ухо, целуя в щёку. — Просто скажи, Чимин, и мы поедем домой. А Чимин всё сильнее плачет, крепче сжимая в руках края футболки «бывшего мужа». — Без тебя там стало так пусто и холодно, — Юнги продолжает. — Мне тебя не хватает. — Это не мой дом, — Чимин всхлипывает. — Твой брат мне это очень внятно объяснил. — Твой. Это твой и мой дом. Наше уютное гнёздышко, которое повидало много ссор, и в которой зародилась наша с тобой любовь. Чимин сжимает челюсть, от боли внутри и сильнее жмётся к альфе. Так давно он не чувствовал его тепло, что готов сойти с ума, если Юнги отстранится. Чимин стал слишком слабым, стал предоставлен самому себе после всего, что было и это его злит. Его словно в один момент выкинули, посчитали не нужным, когда он так сильно полюбил и привык ко всему… Чимин даже не требовал ничего взамен, просто хотел быть рядом. — Я так сглупил, когда промолчал о своих чувствах… — Юнги продолжал. — А потом мне сказали, что ты ушёл сам, и я возненавидел себя ещё больше, за то, что не смог удержать тебя, — Юнги слышит, как Чимин всё не прекращает плакать, и гладит по голове, грустно улыбаясь. — Ну чего ты так сильно плачешь? Почему? — Мы… мы так и не… не нарядили эту чёртову ёлку, — еле выговаривает. — Как же всё-таки сильно я люблю тебя, — он пальцами вытирает слёзы на щеках, целуя в уголки губ. — Сделаем, всё сделаем, вместе. Чимин перестаёт по чуть-чуть плакать, отстраняется и опускает руки на плечи альфы, — А что на счёт новостей… Об этом уже везде рассказали. — Разберёмся, — Юнги всё гладит щёку омеги. — У тебя очень верные фанаты кстати, они как-то нашли мой номер и теперь угрожают мне. Чимин смеётся сквозь слёзы и не успевает сказать и слова, потому что Юнги целует его. Нежно и трепетно, придерживая омегу за талию. — А тот случай на балконе, тоже ничего не значит? — спрашивает прямо в губы, прижимаясь ко лбу Чимина. — Значит, много значит, — он кивает. — Я люблю тебя, очень сильно люблю. И я соврал… Это время, проведённое с тобой, самое лучшее, что со мной случалось. Если бы ты знал, насколько мне хорошо с тобой. — Раз так, то ты не будешь против снова стать моим мужем, но уже по-настоящему? — Юнги снова целует, но уже в щёку. — Я обещаю, что это будет самое лучшее решение в твоей жизни. — Даже лучше, чем согласие на этот фиктивный брак? — Ладно, это будет почти самым лучшим решением. — Ну… Я подумаю. Чимин смеётся, снова чувствуя мягкие губы на своих и зарывается руками в светлые волосы. Согласен, ещё как согласен!