Неблагой Йоль

      Странно, но он был один.       В глубине души я знала, что не уйду далеко, что меня обязательно найдут, что будет погоня — с собаками и поисковой сетью, от которой навряд ли укроет заговоренное железо. Хотя, наверное, в зимнем лесу, да еще и в канун Йоля, от Неблагих не спрячут никакие чары. Слишком велика становится их сила. И она пьянит: я точно знаю, в такие ночи им трудно сохранять ясный разум.       Мне казалось, Келлах не сумеет сдержать себя, и спустит на меня Дикую Охоту.       А он пришел один.       Пришел тогда, когда я продрогла до костей, почти выбилась из сил и едва держала кинжал в онемевших непослушных пальцах.       И, самое главное, он не спешил меня хватать.       Стоял себе возле засыпанной снегом ели, скрестив руки на груди, и глядел так, с укором — будто на нашкодившего ребенка. Будто я сегодня совершила какую-то глупость.       Сквозь пелену усталости прорвалось раздражение. Вялое, смешанное с таким же вялым страхом, но позволившее мне наконец сбросить сонное оцепенение и медленно, с трудом подняться на ноги. Прикосновение к заговоренному железу — оно обожгло и оставило на ладони тонкую красную полосу — окончательно прояснило разум.       Нет, глупость я совершила не сегодня, а гораздо раньше. Тогда, когда пожалела грязного израненного Неблагого, вытащила его из канавы и взялась лечить.       Говорила же мне наставница, нечего таскать в дом всякую пакость.       С другой стороны, узнать в том оборванце короля Дикой Охоты и владыку Неблагого Двора было весьма сложно. Я и раньше-то его видела лишь издали, в тот единственный раз, когда он почтил визитом Благой Двор. Не знаю уж, какая нелегкая его тогда принесла и чего он хотел, но наш Владыка потом еще долго ходил мрачный и срывался на крылатых ши, которые охраняли дворец.       Поговаривали, будто Неблагой то ли сделал какое-то оскорбительное предложение, то ли шантажировать пытался. Я не вникала. Не до того было.       А потом я вовсе ушла к людям.       Точнее, меня "ушли".       Келлаху, кажется, наконец надоело изображать укоряющую статую, и он шагнул ко мне. В темных его волосах, точно венец, блеснул иней.       — Ну как, набегалась?       Я молча выставила перед собой кинжал. Летом, или пусть даже ранней осенью шансов сбежать было бы больше. Весной, в ночь на Бельтейн, у меня, может, даже получилось бы если не одолеть Келлаха, то хотя бы заставить его отступить. Но зимой лес спал.       Вместе с ним дремала и та сила, которая вместе с острыми ушами досталась мне от отца.       — Не глупи, — Келлах поморщился. — Ты замерзла и едва держишься на ногах. Пора возвращаться.       Чтобы навечно остаться во владениях Неблагих, стать эдакой диковинной зверушкой, про которую будут вспоминать, когда станет скучно? Ну нет уж.       Я упрямо мотнула головой, отшатнулась от протянутой руки и взмахнула кинжалом. Остро пахнуло кровью. Келлах глухо выругался, но не отступил, напротив, шагнул ближе, ухватил меня за запястье и с силой сжал его. Я зашипела от боли. Пальцы разжались сами собой, выпустив рукоять кинжала.       Клинок упал на подставленную ладонь Келлаха, задымился, полыхнул рунами и… Потек между пальцев, точно был сделан не из железа, а изо льда.       Невозможно.       В ушах зашумело, внутри все неприятно сжалось, и я судорожно сглотнула.       Железо ранит и лишает сил — об этом знает каждый фейри. Не бывает исключений, оно жжет даже таких, как я.       — Когда мы вернемся во дворец, — процедил Келлах сквозь зубы, — ты расскажешь мне, где взяла эту дрянь. И еще… — он окинул меня долгим странным взглядом, от которого стало не по себе. — Постарайся больше не злить меня. Хотя бы этой ночью.       — Я не… — договорить мне не дали. Келлах раздраженно сорвал плащ со своих плеч, накинул его на меня и неожиданно жадно поцеловал. Я дернулась, попыталась отстраниться, но он только крепче прижался к моим губам.       Ноги подкосились. Перед глазами потемнело.       А потом я поняла, что погружаюсь в наведенный сон.