Двадцать минут до полуночи

20 декабря

Скотт как раз заканчивал расчищать кухонный стол — переставил в раковину две кружки и метким броском отправил в мусорку газету — какая-то жёлтая пресса, которую раздавали бесплатно каждое утро у торгового центра по пути от их квартирки до университета Вашингтона, и которую Скотт обычно брал лишь по двум причинам: на последних страницах можно было найти рубрику с праздниками на каждый день, а в крайнем случае ей можно было вытирать заляпанный кровью пол. Айзек, ещё не совсем отошедший от событий трёхнедельной давности, когда в их жилище после полнолуния обосновалась целая группа пострадавших от ловушек охотников на диких животных ликантропов, сверкнул глазами на мусорный пакет, как бы лишний раз напоминая — в мою смену газетами в этом доме не вытирают алые разводы на паркете, в них читают про Дни приручения уличных фонарей, Дни имбирно-пряничного латте или, по крайней мере, гороскопы. И, выставив на освободившееся пространство стола коробку со Скрэбблом, вальяжно развалился на стуле и с громким клацаньем открыл банку с газировкой. «Если ты снова будешь использовать французские слова, смысла которых сам не знаешь, я уйду зубрить анатомию». — пошутил Скотт, доставая колу из холодильника. «Не уйдёшь, — парировал Айзек. — Ты на неё забил». Скотт в ответ только пожал плечами — мол, что тут спорить, так и есть, уже не раз обсуждали. И плохую успеваемость, и прогулы в пользу актов спасения очередных омег и драк в подворотнях, и заверения МакКола, что и анатомию, и всё остальное он наверстает за летние курсы. Не обсуждали причины, по которым Скотт вообще пошёл в медицину — он всегда хотел следовать примеру мамы и помогать людям, а после становления альфой это желание стало чем-то сродни предназначения — это было попросту очевидно, как не обсуждали причины, по которым он поступил в университет на год позже других своих друзей, в погонях за злодеями сразу после школьного выпускного промотав все сроки подачи документов — ещё свежи были в памяти споры с Меллисой этим летом. «Ты хочешь спасать людей, мой смелый сын, — сказала она. — Но ты же понимаешь, что нельзя заниматься этим всю жизнь, не получая новых знаний». «Подумай о докторе Дитоне, — добавила она после минутной паузы. — «Твои знания — их шансы на спасение. И в глубине души ты это знаешь». Скотт знал и следующим утром подал документы на осенний семестр в Вашингтонский — за день до конца срока, собрал вещи, съехал в Сиэтл к переходившему на второй курс факультета информационных технологий Айзеку в однокомнатную квартирку, аренду за которую тому помогал оплачивать Арджент, и теперь, к концу декабря, едва успевал закрывать долги по предметам, чтобы к наступающему году снова не оказаться не-студентом. Такими их были их взаимоотношения — один всегда понимал, о чём хочет поговорить и о чём хочет умолчать другой. Айзек, со временем отошедший от повадок зашуганного мальчишки, которого отец запирал в ящике в подвале, оставался хорошим слушателем и чутким собеседником. А что касается Скотта — не за красивые красные глаза же он стал истинным альфой. Айзек сделал ещё глоток ядрёно-оранжевого напитка, потянулся к мешочку и начал раскладывать деревянные костяшки с буквами поочерёдно в две кучки: себе — Скотту, себе — Скотту, себе — Скотту… Купленная по-дешёвке гирлянда, натянутая между окном и ручкой одного из верхних шкафчиков для посуды, который они никогда не открывали, отбрасывала на его вечно спутанные кудри тёплые блики, и Скотт вдруг поймал себя на мысли о том, как ему повезло. Не потому, что Айзек такой красавчик. Просто они чертовски подходили друг другу. И пусть Скотт не был знаком с Лейхи с самого детства, как со Стайлзом, но их взаимоотношения пустили корни в самый суровый и во всех смыслах драматичный период жизни — в семнадцать лет, в гуще невероятных событий, связанных с миром сверхъестественного. Айзек был честным и открытым. Саркастично-раздражительным, но в то же время светлым, как ребёнок, всей душой верящий, что подарки под Рождество приносит Санта. Моментами упрямым и бескомпромиссным, но заботливым. Он никогда не вставал на сторону плохих парней, заставлял Скотта учить термины, собираясь на работу в театр «Нептун» в вечернюю смену, и пополнял запасы перекиси для дезинфекции опасных ран. А ещё да, Айзек красавчик. «Кто начинает?» — уточнил Скотт, выпутываясь из клубка мыслей в реальность. «Кто в последний раз выиграл, тот и начинает. То есть я». Они быстро разыграли первые несколько ходов, заставив середину доски словами длинной в пять-шесть букв. «За День игр!» — провозгласил Айзек, поднимая банку с остатками фанты. «Давай тогда сразу и за День баночной тусовки, если уж ты решил пройтись по всей колонке «Праздники сегодня», — вздохнул Скотт, чокаясь с ним своей колой. — А то у нас так газировки на вечер не хватит». «Хватит. — ответил тот, бросая быстрый взгляд на шеренгу из пяти банок, выстроившихся вдоль стены рядом с мусоркой. — Знаешь, мы можем сделать из них гирлянду и повесить на ёлку». «У нас нет ёлки». «Будет. Настоящая студенческая ёлка». «Зачем нам ёлка в квартире?» «Рождество же скоро». — пожал плечами Айзек, записывая себе очки за очередное слово. «Я не знаю». — отмахнулся Скотт и потянулся за костяшками. Набор букв оставлял желать лучшего, и он было уже решил поменять пару штук, пропустив ход, как вдруг слово нашлось само собой — даже удивительно, как оно раньше не пришло ему в голову. Прикинув, что фишки можно выставить, задействовав квадрат тройных очков за слово и квадрат двойных очков за букву — что неплохо, учитывая, что все его символы давали по одному очку в чистом виде, он приступил к делу. И лишь дойдя до середины, понял, что вместо одной L выложил на доску две подряд, и замер с деревянной костяшкой в руке, оставив лежать незаконченное A-L-L-I. Айзек уставился на доску, наклонил вбок голову, прищурился и, подавив глубокий вздох, тихо спросил: «Ты же помнишь, что имена нельзя использовать?» «Да. Я знаю. Я не… — растеряно пробормотал Скотт. — Я не это собирался сделать». — Он аккуратно убрал вторую L и подвинул I на её место. — «У меня всё равно нет S. И O тоже». Буквы на доске сложились в A-L-I-E-N, но Айзек не спешил записывать очки, за что в любое другое время наверняка бы получил от Скотта шутливый подзатыльник за попытку смухлевать. Сейчас же они оба оказались выбиты из колеи — случайное совпадение надавило в самый центр немного поджившей, но всё ещё больной мозоли, воскресило в памяти ворох воспоминаний. Айзек молча дотянулся до холодильника, достал новую банку и неожиданно предложил: «За Эллисон? Она была бы рада за нас». В тишине кухни раздался стук жестяных банок. «За Эллисон». — эхом отозвался Скотт. Ещё одно обстоятельство, делавшее их отношения столь крепкими — они оба прекрасно знали, что могут излечить даже серьёзные раны максимум за пару часов, но самая глубокая и неизлечимая рана была у них одна на двоих. «К слову о Рождестве, — возобновил разговор Айзек спустя пару минут. — Твоя мама и Крис звонили мне сегодня во время обеденного перерыва, хотели узнать, не надумали ли мы провести у них праздники». «Не уверен, что получится. Мне нужно закрыть ещё несколько предметов до двадцать третьего числа, а двадцать шестого полнолуние — нам стоило бы проследить за той компанией, чтобы они снова не влезли в какие-нибудь неприятности. — при этих словах Айзек поморщился, с явным неудовольствием вспоминая попытки вычистить кровь с паркета. — И вообще я не уверен, что хочу». «Рехнуться можно. Скотт МакКол, патриот своего маленького никому не известного городка в самой заднице Калифорнии, который пропускал матчи школьной команды по лакроссу только в тех случаях, когда в этот момент должен был спасать жителей от чего-то ужасного и кусачего, который дружил со всеми соседями по улице и каждое четвёртое июля с неподражаемым энтузиазмом таскал нас смотреть фейерверки, невзрачнее которых я в жизни не видел… этот Скотт не хочет сгонять в Бейкон-Хиллс на Рождество?» «Может быть, в моей жизни было слишком много Бейкон-Хиллс. А тебя, кажется, Париж избаловал». «Всё может быть. И всё-таки ты подумай. Может не на Рождество, так на Новый Год». «Подумаю». «Подумай, подумай. Как говорится, ле томп пердю нё сетартап жомэ — гордо произнёс Айзек, растягивая слоги в словах. «Ты идиот». — улыбнулся Скотт. «Почему? Потому что немного говорю по-французски?» «Потому что немного говоришь по-французски и используешь это, чтобы озвучивать что-то, что я не понимаю, и, похоже, даже не собираешься меня учить». «Из меня выйдет фиговый учитель французского». — вставил Айзек. «Тогда живописи, может?» «Когда обзаведусь графическим планшетом, я подумаю над этим предложением». «А ещё ты идиот, потому что так и не записал мои очки за «пришельца». Айзек ухмыльнулся и исправил недоразумение. Скотт сделал ещё глоток колы и посмотрел на своего бету, который, закусив кончик карандаша, сосредоточенно хмурился, составляя новое слово. Его глаза, в которых за последние месяцы Скотт изучил каждую крапинку, блуждали по доске. На левом плече за свитер зацепился огонёк гирлянды. «Хэй, — произнёс Скотт, и Айзек поднял на него взгляд. — А если я добавлю, что ты мой идиот, это будет слишком слащаво?» «Будет. — серьёзно согласился тот, но суровость моментально растаяла, стоило Скотту наклониться к нему через стол. — Но я тебе разрешаю, потому что скоро Рождество». По крайней мере, для поцелуев не нужны оправдания. Вышло долго и нежно. С поглаживанием чувствительных участков кожи за ухом и прореживанием сквозь пальцы спутанных прядей, пахнущих цитрусовым шампунем после вечернего душа. На подоконнике пропищали электронные часы, обозначив наступление полуночи. «Подумай всё-таки насчёт поездки». — пробормотал Айзек. «Окей». — пообещал Скотт, вовлекая его в новый поцелуй — последний на сегодня до отхода ко сну. Чтобы после продолжить игру, которую они откладывали несколько дней подряд, пока Айзек, увидев газету, не заявил, что День игр — это знак.

26 декабря

Со всем комплексом приоритетов Скотта утром Дня подарков он оказался не в своей старой спальне знакомого дома в Бейкон-Хиллс, а в квартире в Сиэтле, на двуспальной кровати в обнимку с Айзеком. Что, в принципе, его устраивало, если бы не два существенных обстоятельства: во-первых, то, с какой теплотой и любовью мама и Крис накануне поздравили их по видеочату с Рождеством — а заодно и с закрытием сессий, деликатно намекнув, что зимние праздники только начинаются, а во-вторых, то, как выглядел Айзек во время этого разговора — хоть он и не старался кого-то в чём-то переубеждать, но на лбу у него маячила невидимая надпись: «Хочу домой на каникулы». Кто-то, плохо знающий их семьи, мог бы предположить, что проблема была ещё и в том, что ни мама Скотта, ни Крис, ставший для Айзека своеобразной отцовской фигурой (а на время пребывания во Франции вплоть до совершеннолетия парня ещё и официальным опекуном), пока не знали, что их дети решили перевести свои взаимоотношения на новый уровень. Но дело было не в этом, хотя что Скотт, что Айзек бы слукавили, заявив, что перспектива разъяснения данного аспекта ни на секунду не вызывала у них волнения, потому что будь тебе даже двадцать, для родителей ты остаёшься их ребёнком. Скотт аккуратно выпутался из крепкой хватки мирно сопящего Айзека, сел на кровати, опустив на холодный пол босые ступни, и потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время. «10:36» — высветились цифры на экране, перекрывая верхнюю часть фото, где маленькие Скотт и Мечислав задорно улыбались, стоя в мокрой насквозь зимней одежде на заднем дворе дома МакКолов рядом с фигурой боевого слона из Звёздных войн, слепленного из снега. Картинка была не слишком чёткая — то была фотография снимка, который Мелисса несколько недель назад нашла среди коробок с рождественскими украшениями, запечатлела и отправила сыну, сопроводив комментарием о том, какие они тут милые, и что-то ещё в этом духе. Скотт иногда открывал её в перерывах между лекциями и смотрел, чувствуя, как сжимается в груди эфемерный узел, и за пару дней до Рождества не удержался и поставил картинку на заставку, нарушив тем самым традицию с фотографией «второй половинки». Когда-то это почётное место — ещё на стареньком BlackBerry — занимал снимок смущённой Эллисон, который та, несмотря на явное удовлетворение, периодически уговаривала убрать — поступиться романтикой во имя конспирации от строгих родителей и всезнающей Лидии. Там была Кира, сфотографированная им во время свидания в лофте Дерека — иронично, но буквально через полчаса их оттуда похитила Кейт с берсерками и уволокла в храм в Мексику, так что свидание получилось во всех смыслах незабываемым. Непродолжительный период на заставке была Малия —непродолжительный во многом потому, что их отношения получились спонтанными и никогда толком не афишировались, а ещё потому, что у Скотта были дела поважнее, нежели обновление обоев смартфона, давно сменившего неубиваемый BlackBerry. Он и не заметил, как «есть дела поважнее» стало девизом его жизни, отговоркой и оправданием на все случаи. На позабытые фейерверки на четвёртое июля. На пропущенный год колледжа. В каком-то смысле даже тогда, когда в определённый момент Скотт обнаружил, что набрать номер и сказать в трубку «Привет, Стайлз, как там твоя суперсекретная академия?» стало непросто. Мама, конечно, и помыслить не могла о том, чтобы как-то его задеть. Иногда «Вы здесь такие милые» — это просто «Вы здесь такие милые», без иносказания, без двойного дна, без продолжения «Жаль, что сейчас вы двое так редко общаетесь». Айзек стал одновременно глотком свежего воздуха и родной гаванью. Глядя на фотографию, сделанную через два дня после приезда Скотта в Сиэтл — Лейхи в простой летней одежде на фоне вывески «Нептун» и неба пастельных оттенков — они гуляли по городу до рассвета, чтобы новоиспечённый студент мог освоиться на местности — Скотт почему-то вспоминал о том ритуале, который они провели однажды в подсобке у Дитона, чтобы выяснить, где находится Неметон. Док тогда много говорил что-то о связи между людьми, о невидимых нитях, протянувшихся от души к душе, о якорях. И пусть Айзек удерживал Эллисон, а Скотта — Дитон, они все были там. Просто в тот момент так легли карты, так распределились роли с расчётом на успех. Это не означало, что Эллисон не была якорем Скотта, как не означало и того, что им не мог быть Айзек. И то, и другое было легко доказать. Когда вместо уже привычной взгляду фотки кудрявого оборотня на экране появилась присланная Мелиссой ностальгическая картинка, Айзек немного поворчал для приличия — мол, а как же я? Но спорить не стал. Скотт разблокировал телефон, открыл мессенджер, пролистал уйму пестрящих смайликами праздничной тематики диалогов и нажал на иконку, подписанную как «Стайлз». Открывшиеся сообщения датировались началом декабря — банальный обмен информацией: где, что, как дела, чем занимаемся? Последнее сообщение было отправлено Скоттом в первом часу ночи и оставалось не просто непрочитанным, но, если верить значку напротив времени отправки — ещё и в принципе не доставленным адресату. «С Рождеством, бро! Надеюсь, празднование проходит замечательно. Ты в кампусе Академии в Сакраменто или в БХ?» Скотт вздохнул, заблокировал телефон, оставил его на прикроватной тумбочке и направился в туалет — пусть сверхъестественные особенности его организма и обеспечивали ускоренный метаболизм, восхитивший накануне на вечеринке всех университетских приятелей Айзека, которые поблёскивающими в свете мерцающих гирлянд нетрезвыми глазами следили за Скоттом, как ни в чём не бывало поглощавшим очередную бутыль пейл-эля, всё же проблема частого посещения уборной никуда не делась. Когда Скотт умылся и вернулся в комнату, то застал Айзека в том же состоянии, что было неудивительно: Лейхи, несмотря на достаточно загруженное расписание, никогда не упускал возможности сладко поспать лишние пару часов, особенно после бурной ночи. А эта ночь подходила под описание по всем параметрам — сначала они покутили на вечеринке, потом напоролись на оборотня-койота, обдолбавшегося омелой или Бог знает чем ещё, препроводили его до дома на задворках North Beacon Hill («Какая ирония! — ворчал Айзек, отбиваясь от шаловливых пальцев плохо соображающего парня примерно их возраста, который навалился на Лейхи всем весом и никак не мог взять в толк, почему его просят спрятать торчащие из-под верхней губы клыки. — Не умей я бегать со скоростью двадцать пять миль в час, я бы закопал тебя здесь вместе с ним, Скотт, потому что мы сейчас в семи милях от дома, а я не планировал тащиться в такую даль!») и в итоге завершили похождения, ввалившись в пять утра в квартиру, после чего Айзек впечатал Скотта в стену — видимо, в качестве эмоциональной разрядки после озабоченного койота-наркомана, или просто от большой любви — а дальше всё слилось в калейдоскоп кадров, где кто-то пытается избавить другого от одежды, потом от чудом запутавшейся в волосах мишуры, кто-то кого-то целует и… со всеми вытекающими последствиями. Скотта, который ещё со времён средней школы привык вставать рано на тренировки, от воспоминаний отвлёк звонок в дверь. На пороге обнаружился курьер с достаточно большой коробкой в руках, обёрнутой прозрачной плёнкой. «С Рождеством. Простите, что не стал звонить в домофон, дверь внизу была открыта. — отчеканил мужчина и, прежде чем удивлённый Скотт, чудом успевший по дороге нацепить шорты, успел пожаловаться на безалаберность соседей или хотя бы вернуть любезность, тот уточнил: — Вы Скотт МакКол?» «Да, это я». «Могу я увидеть ваши документы, чтобы убедиться?» «Да… да, хорошо. — пробормотал Скотт и быстро нырнул в спальню, схватил рюкзак и прикрыл за собой дверь, оставляя интимность утра с Айзеком по ту сторону. — Водительские права подойдут?» «Подойдут». — лениво отмахнулся доставщик и уставился на карточку в руках Скотта. «Бедняга, — в свою очередь подумал тот. — Работать утром после Рождества». Как будто не ему сегодня предстояло тащиться в Эверетт и страховать компанию молодых омег — тех самых, что месяц назад заляпали им пол кровью — чтобы те случайно не потеряли контроль и не укусили кого-нибудь в полнолуние. «Всё в порядке. Распишитесь здесь, пожалуйста. И здесь. Всё уже оплачено. Этот лист оставляю Вам, этот забираю. Держите посылку. Плёнка немного мокрая — на улице небольшой снег, но сама коробка в полном порядке. Всего доброго». «Извините, — бросил вдогонку Скотт, когда мужчина уже повернулся к нему спиной, собираясь спуститься по лестнице. — Но я ничего не заказывал». «Должно быть, кто-то прислал Вам подарок. В заказе значился этот адрес и Ваше имя». «Но кто?» «Это уже сами выясняйте. Простите. Я просто доставляю посылки». «Спасибо. Всего доброго». — пробормотал Скотт и закрыл дверь. Прошёл на кухню и, водрузив коробку на стол, начал разворачивать упаковку. Посылка была дюймов двадцать в длину, пятнадцать в ширину и около двенадцати в высоту, с напечатанной на каждой стенке эмблемой достаточно известного интернет-магазина техники приличного качества ценовой категории «выше среднего». Спустя пару минут умелой работы острыми когтями заклеенная скотчем по всем правилам коробка была отставлена в сторону, и из-под щедрого слоя пузырчатой плёнки было извлечено драгоценное содержимое — ноутбук. К тому моменту Скотт уже проснулся в достаточной мере, чтобы сообразить: либо здесь произошла невероятная ошибка, либо кто-то подарил ему на Рождество чёртов ноутбук. Дабы окончательно отбросить первый вариант, он внимательно просмотрел расписку о получении, где и в самом деле чёрным по белому было вписаны его полное имя и адрес их квартиры. Всё ещё пребывая в состоянии шока, он взял в руки коробку и вдруг понял, что та по весу подозрительно не похожа на пустую. Помимо гарантийного талона и пачки инструкций на половине языков мира — начиная с китайского и заканчивая польским, на дне обнаружился сперва оставшийся незамеченным плоский предмет, напоминающий книгу. Но, избавив его от нескольких слоёв защитной обёртки, Скотт изумлённо вздохнул — даже не разбираясь в таких штуках столь же хорошо, как Айзек, он без труда опознал графический планшет. Естественно, после такого Айзеку никак не суждено было поспать лишний час. «Что это?» — спросил он тупо, когда спустя пятнадцать минут поцелуев в нос, ласк, щекотки, просьб, требований и под конец даже угроз Скотт сумел вытащить его из постели и заманить на кухню. «Не знаю. В смысле, это новый ноут, это графический планшет и стилус к нему, но как? Это всё доставили полчаса назад на моё имя». «Вот дерьмо. — выпалил сонный оборотень, крутя в руках гаджет. — Мне двадцать, а я как никогда в жизни близок к тому, чтобы поверить в Санту». «Ты в детстве не верил в Санту?» «С моим отцом это было затруднительно. Суровая правда жизни с носками и трусами под ёлкой не заставила долго ждать». «Жёстко». «Или, возможно, это не Санта, а всё ещё мой сон». «Поверь, нет. — ответил Скотт, который успел поставить греться электрический чайник и рылся в шкафчике в поисках банки в растворимым кофе. — Будешь?» «Не откажусь. — кивнул Айзек. — И как думаешь, кто это прислал?» «Давай мыслить логически. — Скотт сгрёб в охапку упаковочные материалы, чтобы освободить место для завтрака, и отнёс в комнату. За спиной раздалось многозначительное «Хм». — Кто знает, что я живу здесь, именно в этой квартире? Что у нас один ноут на двоих, который вытягивает далеко не все процессы?» «И кто знает, что я уже третий год ищу возможность попробовать рисовать на планшете». — добавил Айзек. «Мама, Крис… — перечислял Скотт, перетаскивая технику в спальню, пока Айзек сидел за столом, загибая пальцы. — Ммм… Лидия?» «Я не говорил Лидии про планшет». «Но она знает, что ты рисуешь. Может?» «Сомневаюсь. — отмахнулся Айзек, заливая кипятком порошок. — Она, конечно, могла бы, но чтобы прислать вот так посылку, не вручить лично при случае, даже не позвонить…» «Айзек». — послышалось из комнаты. «Что?» «Здесь карточка». Спустя несколько мгновений Скотт вернулся на кухню и положил на стол открытку — простой прямоугольник плотной глянцевой бумаги с фотографией заповедника — Скотт сто раз видел их на кассе на заправке в родном городе, но не мог и представить, что кто-то может их купить — и надписью: «Greetings from Beacon Hills». И больше ничего. Пожелтевшая от времени обратная сторона, никаких записок. Скотт принюхался и покачал головой. «Не могу ничего различить. Если бы здесь и был запах того, кто прислал открытку, он давно выветрился». «Если бы это была Лидия, аромат её духов не смогло бы перебить даже путешествие в товарном вагоне через всю Индию, не то что авиарейс из Нью-Йорка». «Ладно, будем считать, что это не Лидия, хотя сбрасывать её со счетов всё же не стоит». — резюмировал Скотт, стирая пальцем со стола капельки горячего напитка —комментарий Айзека заставил его прыснуть со смеху, подавившись кофе. — «Хотя почему тогда она не отправила открытку из Нью-Йорка? Лидия Мартин на фоне ёлки в Рокфеллеровском центре — да в старшей школе для кого-то это было бы гораздо ценнее ноутбука!» «Стайлз?» «Что «Стайлз»? — переспросил Скотт, на мгновенье решив, что Айзек вдруг заинтересовался «десятилетним планом влюбить в себя Лидию». «Стайлз мог сделать такой подарок?» «Думаешь, им в Академии столько платят? Я писал ему вчера, хотел поздравить с Рождеством, но его телефон, похоже, выключен. Чем они там так заняты в ФБР?» «ФБР не ведёт расследования в Рождество». «Почему это?» «Потому что это Рождество. — сказал Айзек с интонацией человека, пытающегося объяснить трёхлетке, почему нельзя съесть пять кексов одновременно. — Я не знаю, может он просто недоступен, занимается своими делами». «Может быть. — согласился Скотт. — В любом случае, с чего бы ему в голову пришла мысль, что нас нужно задаривать гаджетами?» «А что если… — Айзек замялся. — Что если это твой отец?» «Он бы тоже не стал так делать без предупреждения. Последний раз мы созванивались в сентябре». «Значит, это не твой отец. — согласился Айзек, поднося ко рту первый из целого ряда бутербродов, которые он успел наделать по алгоритму «кусок хлеба — два шмата колбасы» и «кусок хлеба — две ложки абрикосового джема». — Значит, у нас есть два главных подозреваемых. И их стоит проверить». Прежде чем идея была приведена в исполнение, прошёл час — сперва завтрак, затем споры, чья очередь мыть посуду, и когда кухня наконец была приведена в порядок, Айзек забрал с зарядки в спальне свой смартфон, установил его на столе, используя кружку в качестве подставки, и запустил видеозвонок. Крис ответил не сразу, и даже после того, как из динамиков послышалось его хриплое «Алло», потребовалось секунд десять, чтобы изображение на экране перестало скакать, показывая то пол, то домашние брюки мужчины, и сфокусировалось на лице Арджента. «Доброе утро». — помахал в кадр Скотт, домывавший раковину, отчего мелкие брызги попали Айзеку на плечи и шею сзади, и он слегка поёжился. «Доброе утро, кид». — Крис зевнул. «Вы что, только встали?» «Только-только». — довольно подтвердил мужчина. Айзек не сдержался и поддался искушению зеркальной зевоты. Крис отвлёкся на что-то за пределами видимости камеры, и через несколько секунд позади него появилась Мелисса в тёмно-красного цвета домашних штанах и рождественском свитере с надписью «Happy Howlidays» с рисунком упряжки Санты, запряжённой волками, и орнаментом из колокольчиков и венков из омелы — его подарил Скотт на прошлое Рождество. «Хэй! — улыбнулась она, присаживаясь на стул рядом с Крисом. — Доброе утро, мальчики. Как прошла ночь?» «Достаточно… — Айзек состроил сосредоточенную гримасу. — Интересно». Скотт исподтишка шутливо толкнул его в плечо. «Всё отлично, мам». «А мы вот только проснулись. Даже ещё не все — Ноа по-прежнему спит». «Мистер Стилински с вами?» «Да, мы отлично посидели втроём. У него вчера ещё была смена — представляешь? — едва успел добраться до дома, пока он — Мелисса бросила многозначительный взгляд на Криса — не уничтожил все угощения». «Всё было очень вкусно». — пользуясь случаем вставил тот, и все покатились со смеху. У Скотта в кармане шорт завибрировал телефон. Звонящий номер отобразился как «Рон-из-Эверетта». «Мне надо ответить. — извинился Скотт. — Это срочно». «У вас там всё в порядке? Помощь не нужна?» — будничным тоном осведомился Крис. Да, сейчас он сидел на кухне в их доме, смеялся и делал комплименты стряпне Мелиссы, но никто из присутствующих не сомневался — стоит Скотту ответить «да», и он вытащит целый арсенал из ближайшего шкафа. «Всё под контролем». — заверил парень и, уже занося палец над экраном телефона, чтобы ответить на звонок, и удаляясь с кухни, шепнул: «Не забудь спросить о…» Айзек чуть заметно хмыкнул, что на его языке означало что-то вроде: «Не принимай меня за идиота, Скотт, я отлично всё помню», и продолжил разговор. «Привет, Рон». — Скотт замер у окна в спальне, глядя на безмятежно-спокойный город за окном, укрытый белым покрывалом. Из трубки раздались возня и чьё-то тяжёлое дыхание. «Скотт! Спасибо что ответил, я знаю, сейчас день после Рождества, и всякое такое, но ты сказал, что сможешь помочь, а сейчас мне очень, очень нужна помощь, и…» «Эй, эй, Рон, успокойся. — остановил МакКол этот сбивчивый монолог. — Что произошло?» «Это Синтия. Полнолуние действует на неё сильнее, чем на других, и она… я не знаю, она просто взбесилась и вырвалась из дома, и сейчас мы ищем её, но полнолуние действует и на нас тоже, и я не знаю, справимся ли мы». «Рон, послушай, всё в порядке. Уверен, она не успеет натворить ничего такого. Луна ещё не вошла в полную силу. Я приеду, как только смогу». «Спасибо. — в голосе Рона слышалось явное облегчение. — Я скину точный адрес». «Нам нужно прихватить кое-что с собой, дорога займёт минут сорок. Ночью шёл снег, будут чистить дороги, но на байке мы постараемся добраться как можно скорее». Расслышав «Хорошо» среди тяжёлых входов и выдохов, Скотт сбросил звонок, открыл дверцу шкафа, пошарил на нижних полках и, не обнаружив желаемого, вернулся на кухню. «… не получится?» — услышал он отрывок вопроса Мелиссы. «Мы постараемся. — ответил Айзек. — Есть одно важное дело, мы не можем его бросить. Но мы постараемся». «К тому же здесь вы сможете узнать больше об этом подарке». — подметил Крис. «Возможно. — согласился Айзек. — «Ладно, думаю, нам пора. Созвонимся ещё». «Конечно. — закивала мама Скотта. — Не влипайте в сверхъестественные неприятности! Мы вас любим». «И мы вас». — помахал в камеру подошедший Скотт, прежде чем связь отключилась. «Это не они купили ноут и планшет. И они не знают, кто это мог быть. — сразу перешёл к делу Айзек. — Что у тебя?» «Проблемы. Одна из волчат сбежала и может натворить глупостей». Айзек уронил лохматую голову на сложенные на столе руки и застонал. «Где наш взрослый набор?» — уточнил Скотт. «В сумке под кроватью, где же ещё?» — послышался приглушённый ответ. Скотт метнулся прочь из кухни. «Стайлз собирался приехать в Бейкон-Хиллс на Рождество, но задержался на работе. Он разбирается с каким-то серьёзным делом». — поделился полученной от Криса и Мелиссы информацией Айзек, подпирая дверной косяк спальни спустя минуту, пока его сожитель сидел на полу, перебирая запрятанные в спортивной сумке наручники, цепи и кое-что по мелочи, что может пригодиться для сдерживания трёх неопытных ликантропов во время полнолуния. «Понятно. — Скотт застегнул замок-молнию, отфутболил сумку в сторону Айзека и схватил телефон, чтобы посмотреть время. Его взгляд задержался на заставке чуть дольше необходимого. — Переодевайся. — напомнил он, в спешке кидая на кровать шорты и зарываясь в шкаф в поисках более подходящей одежды для езды на мотоцикле в конце декабря. — Нужно спешить». Сбегая вниз по лестнице спустя пять минут и натягивая на ходу шлем, Скотт впервые всерьёз озаботился тем, как до Нового Года попасть в Бейкон-Хиллс.