Sveti Ivan na pučini

      Рыжий шпиц Энцо сонно потявкивает, устраиваясь в ногах у Алтеи Ракитич. Иван подтыкает дочери мягкое кашемировое одеяло и целует в щёку:       — Спокойной ночи, моя принцесса. Чем раньше уснёшь, тем быстрее получишь подарки от Санты.       Пальчики в разводах красок (Алтея собственноручно раскрашивала рождественского ангела) хватают его за рукав халата:       — А сказку на ночь рассказать?       — Ты же уже большая…       — А мне сказку не для самых мелких, как Адаре, мне страшную. О жутких тайнах!       Иван задумчиво теребит себя за ухо. Серо-зелёные глаза, унаследованные Алтеей от него, глядят выжидающе и доверчиво.       — Ну хорошо… — он присаживается обратно на кровать. — Однажды двое ээ… старых друзей-футболистов поехали встречать холостяцкое Рождество на старом-престаром маяке в Хорватии…       Это было письмо с незнакомого адреса. Оно не содержало ничего, кроме каких-то цифр и фотографий островка Sveti Ivan na pučini — Святого Ивана в архипелаге Ровинь, что близ побережья Истрии. Он удалил письмо, не моргнув глазом, и забыл бы о рекламном спаме, кабы Лука в телефонном разговоре не сказал жалобно:       — Слушай, если мы не выберемся куда-нибудь на праздник, то моя башка взорвётся и улетит, как в мультиках про Тома и Джерри. Выбери любое место в пределах Европы, я полностью тебе доверяю.       — А ты у меня точно не заразный?       — Рискни, проверь…       — Здорово, его тоже звали Иван!       — Ага, в Хорватии ведь каждый второй — Иван или Ивана.       — И Лука… как дядя Лука Модрич? — подмигивает Алтея несонным глазом. Задетый пяткой Энцо тявкает в аккомпанемент ей.       — Да, егоза, это тоже распространенное имя…       Настали первые сутки рождественских каникул, когда они прибыли на остров Святого Ивана в темноте зимнего дня. Яркая звезда маяка, мигая при вращении, уверенно светила сквозь лёгкую дымку. Сотрудник турагентства в Ровине, обрадованный редкими клиентами, предложил сам перевезти их на лодке, но Иван настоял на социальной дистанции, «мы проплывём три километра и сами». Они с Лукой плыли, изображая сцену объятий из «Титаника» и смеялись на всю акваторию.       Поросшая травой скала чуть больше футбольного поля, что гордо звалась островом, вмещала на себе маяк, генераторную, домик смотрителя и двухэтажную постройку с несколькими туристическими апартаментами. Иван и Лука оказались здесь совершенно одни. Сладко быть звездой футбола, но слишком много ненасытных рук к тебе тянется, удушая. Здесь они дышали свободно и не могли надышаться горьковато-солёным ветерком, который теребил мех на капюшонах. Воды были сине-серы и тихи в своей холодной тяжести. С востока хорошо просматривались соседние острова архипелага и городок Ровинь на побережье. Север, юг и запад были открыты, пусты, полны дыхания спящего зимнего моря.       Смотрителя на островке не оказалось.       — Наверное, посещает по графику, здесь всё автоматическое, — пожал плечами Иван, сдвигая одноместные кровати, как привык в сборной. Обогреватели, питающиеся от мощного генератора маяка, быстро согрели комнату.       Лука уже выгрузил на кухню привезённые продукты, и сейчас высунулся, готовя там что-то в облаке цитрусового пара, с деревянной ложкой в зубах. Рукава любимой клетчатой рубашки были закатаны, и весь домашний вид капитана хорватской сборной создавал ощущение, что он живёт здесь уже давно, работает отшельником-смотрителем маяка, а не существует от игры до игры в рутинном для них режиме «самолёт-автобус-гостиница-стадион, повторить».       — Эй, святой Иван, как тебе идея забраться наверх? В башенке должно быть уютно…       Вместо надоевшего глинтвейна был свежесваренный апельсиново-ромовый пунш, который они прихватили с собой и взобрались по узкой винтовой лестнице на вершину маяка. Комнату смотрителя украшали пыльные старые карты и модели парусников. Всей мебели — тумба с радиостанцией, стеллаж и стул. Потолок негромко гудел: над ними вращался огромный прожектор, пронзая надвигающуюся ночь. Из окна виднелись только море и небо, и сейчас не верилось, что рядом густонаселенный берег Истрии.       — Я читал, что запрещалось иметь наверху кровать, или любой горизонтальный предмет, на котором можно уснуть, — вспомнил Иван старинный устав маяков. — Представь, поддержание огня и спасение многих жизней зависело от одного человека. Ему нельзя было задремать на посту, даже случайно. Сейчас-то ничего не погаснет, но традиция, видимо…       Мягкий стук прервал его. Со стеллажа упала книга.       Иван поднял её, раскрывшуюся при падении, и заглянул на страницу с руническим заголовком.       — Сказки народов мира… Эта — про Люсию.       — Мученицу за веру, которой вырезали, ээ… сиськи? — фыркнул Лука.       — Глаза. Сиськи были у святой Агаты. Они обе носят их на блюде.       — Когда-нибудь я перестану путать всю эту святую расчленёнку, но не сегодня.       — А тут вообще не про ту Люсию… смотри.       На картинке стояла у подножия башни русоволосая девушка, воздевшая над головой фонарь, её плащ и косы развевал яростный ветер. То была другая Люсия, из скандинавской легенды, жена рыбака. Как-то декабрьской штормовой ночью по земле гуляла нечистая сила и погасила маяк. Люсия вышла с огнём, чтобы муж нашёл дорогу домой. Бесы напали на неё и отрезали ей голову, но её призрак всё равно остался на скале с фонарём, и злосчастный рыбак смог вернуться благодаря жертве жены.       — Глупо умирать во имя веры. А вот выручая любимого — другое дело, — улыбнулся Лука, как бы невзначай склоняя голову Ивану на плечо и лениво листая книгу.       — «Люсия» и «Лука» — однокоренные имена от корня «свет»…       — Спасибо, Капитан Очевидность. Смотри-ка, что это?       В конце сказки лежала закладка с цифрами координат. Сеть не ловила, но, сверившись с картой на стене, они определили, что это координаты точки в открытом море в нескольких километрах отсюда.       — Странно, что там может располагаться? Даже рифов никаких не имеется… — допивая кружку пунша, Иван смотрел в окно на прорезаемую лучом дорожку среди водной глади.       — Может, зона для подводной рыбалки летом?       — Близко… Давай сплаваем, проверим? — палец Ивана обводил цифры на простой картонной закладке… что-то здесь было не то, что-то свербело на подкорке, но не желало всплывать. — Погоду надолго обещают безветренную.       Лука весело мотнул головой и приобнял его:       — Ни за что. Пойдём в наш номер: там есть коробка рождественского барахла, я давно мечтал нарядить с тобой ёлку. Ну и что, что искусственную и высотой в полметра…

***

      Лука Модрич знал, что Иван — самый непредсказуемый человек на свете, его поступки иногда логичны как подводная рыбалка с парашютом. Иван смотрел за границу осмысляемого и жил на своей волне, отыскивая интуитивный путь в лабиринте, даже если другие крутили пальцем у виска.       Но всё равно Лука не ожидал проснуться назавтра и увидеть на соседней подушке записку с нарисованной ракетой и сердечком: «Я сплаваю в то место, вернусь максимум через час».       За окнами странно смеркалось, как под вечер. Он выглянул из домика, получив в лицо плюху мокрого снега, брошенную неожиданно разгулявшимся ветром. На берегах не было видно ни огонька, окружающие острова тонули в тумане. Сверху послышался металлический скрип, треск. Лука задрал голову к размытому мчащимися снежинками тёплому лучу маяка, последнему источнику света. Прожектор замигал и потух.       Одна из лодок отсутствовала.       — Ну что, Алтея, хоть немножко страшно? Таинственно?       — Ага! И что же дальше?