Научи меня

       Мне снился сон, в котором звучала музыка и танцевали трое. Я ощущала полное физическое и психологическое удовлетворение интимными отношениями, некую сексуальную гармонию по отношению к ним двоим. Я целовала их губы и зарывалась пальцами в их распущенные волосы, я наслаждалась тактом музыки, а затем прозвучал выстрел. Я резко проснулась, грохот ещё стоял в доме, и это был не выстрел, что-то упало на кухне. Майка липнет к телу, я вспоминаю, как уснула. Вилланель привезла меня домой, я пожаловалась на усталость и боль в ноге, и она уложила меня на кровать. Слышу шаги, она заходит в спальню с виноватым видом.       — Прости, что разбудила, у меня упала подставка с ножами.        Я протягиваю руки, предлагая лечь ко мне, Вилланель устраивается на моей груди, и я вдыхаю её запах, сжимая сильнее.       — Ты как младенец, знаешь, у них такой запах, особенный, им хочется дышать.       — Это чтобы люди не избавлялись от этих орущих, действующих на нервы комков, поэтому они имеют особенный запах и милые мордашки.        Мне удалось провести аналогию, всё, что есть в Вилланель на поверхности: её внешность, очарование, аромат, взгляд, создано для того, чтобы люди не желали от неё избавиться. Она восхищает, она притягивает, она может стать мечтой, а что у неё внутри?       — Да, так и есть, — соглашаюсь я, пощипывая мышцу между плечом и шеей, — Через сколько будет Хелен?       — Через час.       — Значит, мне так и так пора уже вставать. Извини, что заснула и оставила тебя одну готовиться к вечеру.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты влажная.       — Мне снился странный сон, я в порядке.       — Я перебрала твой гардероб и выбрала платье, в котором хочу тебя видеть.       — Отлично, приведу себя в порядок, спать днём это катастрофа.        Мы разлучаемся, но это ненадолго. Она застаёт меня в очень интимный момент. Я пыталась подобрать бельё под коктейльное красное платье с кружевной баской и пелериной, что она мне подготовила. Признаюсь самой себе сейчас, что купила его нарочно, когда приревновала Нико, и надевала его всего раз на встречу с друзьями, в тот вечер он глаз с меня не сводил, а когда мы вернулись домой, он был зверем, быстрым зверем, мне ничего не перепало в этой истории. От таких вещей следует избавиться, воспоминая о прошлом мне ни к чему, но интересно узнать, есть ли у вещи вторая жизнь, если надеть её совсем для другого человека? Красного белья я, конечно же, не нашла, но уже успела натянуть бельё из чёрного комплекта и как раз искала от него лиф, когда её бархатный голос сообщил:       — Оказывается, без платья, я хочу видеть тебя сильнее.        Волны дрожи пробежали по моей коже и тут же затуманили рассудок. Вилланель близко, за моей спиной, убирает волосы на одну сторону и прижимается губами к шее, томный стон слетает с моих губ, я завожу руку назад, чтобы погладить её талию. Поцелуй в плечо и между лопаток, я взглядом нахожу лиф в выдвинутом ящике и хватаюсь за него.       — Тебе это не понадобится. Пусть платье обтягивает твою грудь, и если я увижу, что твои соски затвердели от её слов, от её взгляда на тебя, я разберусь с вами обеими.       — Вилланель, — простонала я, понимая, что это отличный план для неё, — Посмотри на них, они реагируют только на тебя, а ты тоже будешь за столом!       — Я пойму, что именно заставит их затвердеть.        Получаю укус в плечо, и руки грубо обхватывают мою грудь, сжимая. Её шёпот вплетается в мои волосы:       — Моя хрупкая Ив, мой нежный бутон, мой рецепт сладострастия, если бы ты знала, насколько сильно я тебя люблю.       — И что ты любишь во мне?       — Твою женственность, красоту, ум, люблю твою заботу обо мне, и то, как ты жестока со мной, но понарошку, люблю твою ласку после наказаний.       — Ты превращаешь всю мою жизнь в наказание, даже плети уже не нужны.       — И как же я сейчас тебя наказываю?       — Этим ужином. Я должна делать вид, что мне приятен человек, что мне нужен этот ужин, и я рада видеть её в своём доме. Ты хочешь посмотреть, как она относится ко мне, как хочет меня?       — Ты же не захотела её убивать, значит будет диалог.       — Можно мне надеть платье?       — Да, я сама не против потомить себя этим вечером. Но потом не ной, если я буду зверем с тобой. Накопленное желание ударяет в мой мозг сильнее игристого.        Платье безупречно на мне сидит, внизу звонок, Вилланель открывает дверь. Когда я спускаюсь, то вижу быстро брошенный в мою сторону малахитовый взгляд. И всё, о чём я могу сейчас думать, это о своих сосках! Перевожу взгляд на Вилланель, и проще не становится, она с восхищением смотрит на моё тело в этом платье, и на губы, что я накрасила красной помадой.       — Хелен разбирается в сортах вин, это отличный экземпляр, белое полусладкое идеально подойдёт к телятине в сливочном соусе, прошу к столу.       — А что за повод? Я даже не приоделась, — взволновалась Хелен и провела руками по своим отточенным бёдрам в строгих брюках.       — Поводом станут наши успехи, чтобы все приложенные усилия оправдывали себя. К примеру, ты, Хелен, приложила много усилий и добилась, чего хотела, это стоит отметить!       — Мы говорим о чём-то конкретном?       — Да, а ты не слышала новость? Разве в университете не обсуждают на каждом шагу горячее видео из кабинета профессора Поластри?       — Кажется, вам двоим есть мне что рассказать, где можно помыть руки?       — Ты прекрасно знаешь, где, ты была в этом доме, уже ни раз.        Между ними так искрило, я даже не посмела встревать. К тому же, просьба Вилланель о том, что она разберётся во всём сама, была мною одобрена. Мы прошли к столу, пока Хелен ушла на кухню, Вилланель отодвинула стул по центру для меня, а затем извинилась и отлучилась. Для троих этот стол был накрыт слишком помпезно, но из всего меня интересовал стакан воды. Они вернулись вместе, Вилланель грубо усадила Хелен по левую руку от меня, надавив на её плечи.       — Вот Хелен и познакомилась с набором твоих ножей, какое любопытство, однако, — в голосе Вилланель послышались задорные нотки, тогда как Хелен была явно напряжённой, — Позвольте за вами поухаживать.        Мы наблюдаем, как Вилланель наполняет бокал вина, мастерски прокручивая бутылку в конце, чтобы ни единой капли не соскользнуло с горлышка.       — Нет, спасибо, я больше не пью вино, — сказала я, накрыв свой бокал ладонью, обе удивлённо посмотрели на меня, — Я буду большой джин-тоник со льдом, только без тоника и льда, — посмеялась я.       — Любое твоё желание, сейчас принесу.        Вилланель ушла, и я осмелилась посмотреть на Хелен.       — Она тебя убьёт, ты в курсе?       — Жаль, ей за это не заплатят.       — Будь с ней честна, будь честна с нами, и она тебя не тронет.       — У правды бывает разный вкус, уверена, что хочешь попробовать?        Вилланель возвращается с бутылкой джина и наполняет мой бокал, затем садится по правую руку от меня, у нас очень почтительное расстояние.       — Выпьем за свободу, пусть это станет ключевым словом в этот вечер, — предложила Вилланель.        Кто из нас напьётся сильнее, если Хелен выпивает весь бокал, Вилланель лишь делает пару глотков, а я половину, но у меня Джин, куда крепче их вина. Мы приступаем к ужину, будто никакого разговора и быть не может, утолить голод важнее. Во мне проснулся аппетит, организм после стресса наконец-то понял, чего ему не хватает. Выпиваем ещё по бокалу, осмеливаюсь сказать о разительной перемене в погоде, и вновь тишина.       — Прелестное кольцо, Ив, не видела его на тебе раньше, — заметила Хелен, хрустнув спаржей.       — Спасибо. Вилланель сделала мне предложение, и это предложение находится на рассмотрении.       — Но кольцо уже на тебе.       — Вилланель не любит отказы. Для неё всё будет так, как захочешь ты, и всё, возможно, будет так, как захочешь ты — предпочтительнее.       — Она словно ребёнок, не понимающий слова «нет».       — Ничего, что я тут сижу? — встревает Вилланель, агрессивно нарезая мясо в своей тарелке.       — Детям принято помалкивать за столом, — съязвила Хелен, Вилланель ударила по столу.       — Тебе лучше не раздражать меня. Кольца это личное, я же не спрашиваю, где твоя печатка. «Двенадцать», принимая в свои ряды, дарят украшение, вот с кем мы действительно в браке, верно, Хелен?       — Нас многое связывает, например, интерес к Ив. И если я здесь из-за поцелуя, или, возможно, цветов, и ты злишься, то я готова это обсудить.       — Извиниться?       — Обсудить.       — Обсудить, как было приятно трогать чужое?       — Нельзя присваивать себе людей, Вилланель, они не вещи.       — Эмм, теперь, я напомню о своём присутствии.       — Подожди, Ив. Наша гостья, похоже, не понимает, на каком ужине находится.        Вилланель встала из-за стола, худший расклад, и она подходит к ней, забирает нож для мяса, садится на край. Хелен её не боится, смотрит в глаза, я прочищаю горло, но на меня не обращают внимания.       — Ты красивая женщина, надеюсь, тебе об этом говорили, — Вилланель проводит кончиком ножа по пряди её волос, я вжимаюсь в стул, — Раз с признаниями пока туго, начну с себя. Ты была в моих фантазиях, ты и Ив, я представляла вас двоих. Всё могло бы случиться, но ты всё испортила, подставив нас. Знаешь, я не хочу объяснений, знаю, зачем ты делаешь это, как это выгодно тем, на кого мы работаем, но к чему так отрицать причастность? Я тебя раскрыла, сразу почувствовала своего человека, так зачем играть, ещё и впутывать Ив?       — Слышала что-нибудь о личном интересе? Есть задание, а есть отклонение, поворот не туда.       — И ты повернула?        Повисла тишина, Вилланель обернулась на меня, посмотрела на моё платье, боже, она правда подумала, что сейчас я могу возбудиться? Они меня окончательно запутали! И за тишиной следует щелчок, Хелен поднимает пистолет, направив под подбородок Вилланель.       — Ив, иди наверх, — произносит Вилланель.       — Да, Ив, тебе лучше подняться наверх, — поддерживает Хелен.        Я встаю, мои ноги трясутся, и я боюсь ухудшить ситуацию, если кинусь помогать. Пистолет у Хелен и это означает, что сейчас победитель она, мне лучше послушать их.        Прихватив бутылку со стола, я прихожу в спальню. Закрываюсь в ванной комнате, трясусь перед зеркалом и включаю воду на полную, словно это поможет заглушить выстрел. Выстрел возможен? Стираю губную помаду. Коктейльное платье из красного креп-трикотажа, приталенное, без рукавов, украшенное черными гипюровыми фестонами на поясе и плечах, проклятое, омерзительное, я сдираю его с себя! Хочу кричать, опрокидываю в себя бутылку, выпиваю так много, пока не поперхнулась. Надеваю рубашку Вилланель, она была забыта здесь, выхожу в комнату и бросаю себя на кровать. Постель как аттракцион, кружится и подпрыгивает подо мной, я вцепляюсь в неё. Как же хочется отключиться! Не быть здесь, не рыдать в подушку, с мыслями о том, что Вилланель прямо сейчас может убить человека, или погибнуть сама! Вилланель и Хелен действительно связаны чем-то опасным и тайным, а я случайная жертва. Если Хелен сделает выстрел, ей придётся убить и меня? Я прижимаю к себе подушку сильнее, вслушиваясь в тишину, и когда лестница скрипнула, моё сердце почти взорвалось от страха! Отодвинув подушку от лица, и посмотрев вперёд, я увидела их вместе.       — Ив, мы пришли извиниться, что напугали тебя, — произнесла Вилланель, и я, спрыгнув с кровати, подбежав к ней, кинулась на её шею, — Не бойся, всё позади, — стала нашёптывать она, а я расплакалась в её плечо, чувствуя, как адреналин сменяется истерикой.       — Вилланель, я…       — Знаю, извини нас, и Хелен тоже хочет извиниться, обними её.        Я не заметила, как Вилланель передала меня в её руки, хотя я крепко сжимала её плечи, но они вдруг сменились плечами Хелен, совсем другим ароматом, другим дыханием. Хелен прижала меня к себе, поглаживая по волосам.       — Извини, Ив, мы крайне импульсивны, не зря мы работаем в одном месте, проблемы мы решаем радикально. Но мы всё уладили, верно, Вилланель?       — Да, всё улажено, всё позади, не плачь, пожалуйста, — спокойным тоном, нашептала Вилланель, обнимая сзади, — Почему ты переоделась?        Её горячая ладонь скользнула на моё обнажённое бедро. Я ведь правильно поняла, что тут происходит… Так схоже с моим сном.       — Не хотела умирать в том платье, — всхлипнула я, они обе посмеялись, будто это шутка!       — Ну, что ты, я бы не тронула тебя. Вилланель заноза в заднице, и заслуживает пулю в коленную чашечку за свои выходки, но, на самом деле, я бы не стала портить столь идеальное оружие, и тебе бы не стала причинять вред.       — Я не хочу, о чём бы вы сейчас не думали, я не хочу, — предупредила я.       — Тише, не бойся, я же рядом, — напомнила Вилланель, как будто это гарантия безопасности.       — Чего ты боишься, Ив? — спросила Хелен, отстранив меня от своей груди, чтобы заглянуть в глаза.       — Вас двоих.       — Извини, отпускаем.        Они действительно отпустили меня, обе легли на кровать, оставив место между собой для меня. Минут десять назад они хотели друг с другом расправиться! Я ложусь по центру, смотрю в потолок.       — Устала от ваших тайн.       — Понимаем, — начинает Вилланель, — Но, так безопаснее для тебя.       — Правда безобразна, останься в неведении, — поддержала её Хелен.       — И что теперь будет?       — Вилланель не может совмещать работу, учёбу и тебя, что-то придётся бросить.        Хелен легла на бок и провела костяшками пальцев по моей руке, я тут же посмотрела на Вилланель, неужели она позволяет?       — От работы не отказаться, ты моя любовь, придётся бросить учёбу.       — Ты даже один семестр не окончила!       — Я попробую дистанционное обучение.       — Если ты не будешь здесь учиться, то и Шеффилд тебе не нужен.       — Купим дом в Лондоне, ты же там жила, будешь ждать меня, а я всегда возвращаться.       — Но, моя работа здесь! Была здесь! Зачем ты подставила нас? — обратилась я, уже к Хелен, что, не стесняясь, поглаживала меня, теперь это делает Вилланель.       — Вас было необходимо подтолкнуть к решениям, весьма сложным, я понимаю. Не упрямься, делай так, как говорит Вилланель.       — Нет, я хочу работать и жить здесь! Я хочу решать сама!       — Не знала, что ты так упряма, Ив. А еще ты смелая, и мы хотим попросить тебя с Вилланель, о совместной ночи. В каждой из нас по фантазии об этом, почему бы не воплотить её?       — По-вашему, я какой-то чёртов приз? Почему бы вам не трахнуть друг друга!        Я хотела подняться, но Вилланель потянула меня обратно, уложив силой.       — Не сбегай, мы просто поглаживаем тебя, это ещё не секс.       — Ты не хотела меня делить с ней, Вилланель, почему сейчас? Ты мной за что-то хочешь расплатиться? Это какой-то обмен? Договорённость?       — Мы нравимся друг другу, это будет просто немного другой секс. Расслабься, позволь нам начать и если тебе не понравится, ты нас остановишь.        Вилланель ничего не знает о том, как останавливаться! Я помню сон и свои ощущения в нём, и сейчас всё не так. Я представляю, как они станут поглаживать смелее, расстегнут рубашку, перейдут на грудь, как будут делить меня между собой, соревнуясь, кто лучше, я получу много удовольствия, но что будет потом? Это будет означать, что мы можем быть с другими, что нам недостаточно нас?       — Вилланель, — вдумчиво, произнесла я, так она будет меня слушать, я провожу пальцем по её лицу, — Пусть это останется фантазией, хорошо?       — Ты уверена?       — Абсолютно.        Вилланель смотрит мне в глаза и глубже, мы совсем забываем, что не одни, разговариваем без слов. Если бы мысли обрели голос, я бы сказала, что это невыносимо и недопустимо, что я предана лишь ей, нечто подобное я вижу в её немом ответе.       — Хелен, я провожу тебя, — произносит Вилланель, поднимаясь.        Я вижу, как им двоим нужно перегореть, как всё почти случилось и наши тела, ликуя в жарком предвкушении, должны остыть.       — Прости, Ив, за этот вечер и ненужный страх. Отвергнутые чувства это не смертельно.        Хелен говорила о себе, я попрощалась сквозь зубы, обе вышли из комнаты. Этот день хочется отключить за перенапряжение. Сердце перестаёт бешено стучать в рёбра, зря я выспалась днём, сейчас мне даже алкоголь не поможет заснуть. В комнату возвращается Вилланель, я дотягиваюсь до светильника на своей половине и выключаю его. Она уже рядом, слышу, как расстёгивается молния на джинсах, и они падают с неё. Кровать проминается под её коленями, она берёт меня за плечо и поворачивает, уложив на спину. Тут же наклоняется и целует меня в губы, долго, сдержанно, её нижняя губа поднимается и опускается на моей нижней губе, но когда переходит на верхнюю, я отвечаю ей тем же. Её язык проявил активность, проскальзывая между моих губ и обратно, между нами появился влажный звук, я глубоко вздохнула, поборола всхлип, остатки от психологического угнетения. Вилланель остановилась.       — Тебе трудно? Мне прекратить?       — Это из-за слёз. Что ты сказала Хелен?       — Прекрати, Ив, не лезь в это. Пуля может остаться в обойме, а может и вылететь, мы были близки ко второму варианту. Ничего не спрашивай, ничего не пытайся узнать. Есть мы, и этого должно быть достаточно.       — Не чувствовала никакого «мы», когда ты отправила меня наверх, и когда хотела меня здесь вместе с ней!       — Я защищала тебя. С тобой бывает так трудно, ну почему ты не можешь закрыть на что-то глаза и позволять этому происходить?       — Вероятно, по этой причине, — ответила я, демонстрируя ей кольцо, — У нас не роман, Вилл, в котором можно было бы закрыть на многое глаза и наслаждаться временем вместе и сексом, а как нагрянут сложности, разбежаться. У нас не брак, в котором я обязана терпеть все недостатки. Между нами не секс по желанию и возможностям, когда знать друг друга вообще необязательно. Мы созависимы! Одержимы! Я не могу без тебя, а ты без меня. Все мысли о тебе, все чувства к тебе, и это разрывает. И я не научилась в этом разбираться за всю свою жизнь, потому что ничего подобного попросту не происходило со мной! Я хочу знать тебя, доверять тебе, потому что так глубоко в себя я ещё никого не впускала.       — Может, я просто неподходящий для этого человек? Я же ненормальная, как можно требовать от меня адекватных решений и поступков?       — Я уже узнала, какой ты можешь быть, не надо, не оправдывай себя, ты нормальная, ты адекватнее большинства людей! Но, ты убиваешь меня. С каждым днём я слабее и неуверенней. Что вообще происходит? Я теряю управление, понимаешь?       — Ты хочешь эту работу? Тебе её вернуть? Я сделаю. Хочешь власти, наказывай меня, не жалей.       — Ты не понимаешь, что я теряю рядом с тобой…       — Мне исчезнуть?       — Нет! Боже, нет, я этого не переживу!        Вилланель в порыве прижимается к моим губам, и гладит руками, я отвечаю ей, отгоняя эту невыносимую мысль о расставании. Она нужна мне, вся, целиком! Каждый её жаркий поцелуй в шею, каждый укус на ключицах, её ладони на груди, сжимающие так плотно, её язык, спускающийся как змей искуситель, вползающий в рубашку. Я сама расстегиваю её на себе, и, схватив Вилланель за затылок, прижимаю к своему торсу. Она отгибает резинку моего белья, опаляет жаром низ живота, и я выгибаюсь.       — Почему это всегда так остро? Вилл!       — Я могу медленнее. Где тебя ещё поцеловать, может, тут?        Вилланель целует в выпирающую, тазовую кость, я отворачиваюсь от неё, подгребая под себя одеяло. Она касается поясницы своим языком, и я издаю странный стон, просто внутри всё заныло и сжалось.       — И что на тебе делает моя рубашка? — игриво, произносит она, стягивая её с меня.       — Ну, твои вещи обалденные, я бы присвоила себе немного.       — Хочешь, я открою для тебя ту часть себя, что совершает многочисленные покупки, лишь бы только уйти от реальности и скуки, своего рода эскапизм. У меня он был в острой форме, до встречи с тобой.       — Выходит, я тебя немного вылечила?       — Ты исцеляешь меня каждый день, Ив. Прекрасно, что я говорю это сейчас твоей очаровательной заднице.        Мы рассмеялись, сексуальное напряжение спало, я хотела повернуться, зажать её в объятиях и предложить заснуть, но она затихла, и пустила череду поцелуев по моему позвоночнику. Этому невозможно было противиться, я отдалась её губам и рукам, что наминали мои ягодицы, проявляли особый интерес к этому месту.       — Может, ты готова? — шепнула она, вдыхая запах моих волос, касаясь мочки уха.       — Вилл, нет, не надо туда.       — Когда уже будет можно? Чего ты хочешь сейчас?       — Эмм, чтобы ты выключила свет, и можешь делать что захочешь, кроме, сама знаешь чего.       — Можно страпон?       — Если ты хочешь, — напоминаю я.       — Отлично. Одну минуту, хорошо? Не остывай!        Вилланель быстро чмокнула меня в плечо и спрыгнула с кровати, свет был выключен, я легла на спину, натянула одеяло, хорошо, пусть она сделает это со мной. Её возвращение было крайне неуклюжим, в темноте, запутавшись в одеяле, явно с чем-то мешающим между её ног, она добралась до меня.       — Не помню, чтобы у нас был секс под одеялом, — отметила она, — Согни ноги в коленях, хорошо?       — О, ну, как скажите, — посмеялась я.       — Ив, тебе сейчас будет не до смеха.       — Извини, но я немного пьяна, и только сейчас меня наконец-то отпустил страх. Теперь мы точно вдвоём и в безопасности.       — Ты всегда чувствуешь себя увереннее со мной в темноте или за спиной. Расслабься.        Она нависла надо мной, если я сведу колени, то непременно соприкоснусь с её горячей, нежной кожей. Одной рукой она упирается в кровать, другой направляет в меня страпон, но прежде, проводит пальцами, чтобы убедиться в том, что я готова. Результат — мой секрет на пальцах, её устраивает, и она толкает в меня головку. Я вспыхиваю, так быстро приливает кровь к лицу и между ног, что можно задохнуться от ощущений, мои руки оказываются на её спине.       — Тебе приятно? Не больно?       — Я же не девственница, Вилл.       — Чёрт, мне бы хотелось попробовать что-то девственное, но ты не даёшь.       — Может, после свадьбы? — смеюсь я.        За несерьёзность Вилланель плавно и настойчиво погружается в меня, я цепляюсь ногтями в её кожу и откидываю голову назад в поисках воздуха. Одеяло сбивается с нас из-за толчков Вилланель. Ускоряется, я не сдерживаю стоны. В сотый раз в моей голове вспыхивает мысль о том, что такого со мной ещё не было. Это так быстро, что я хотела бы корчиться и вырываться, но оказываюсь зажата между кроватью и её интенсивными толчками. Я могу гореть в страстном пожаре, царапая её спину и выкрикивая её имя. Кровать выдержит такое? А я выдержу? Она не устаёт, скорость не сбавляется, кажется, мы могли бы добыть огонь, но там слишком влажно, оттуда доносятся сладкие звуки, наполняя комнату, дополняя мои стоны. Её спина влажная, ко мне липнет простынь. Её руки, вероятно, согнулись в локтях, потому что на мою грудь упало её дыхание, из-за этого проникновение стало глубже. За всей скоростью, потом, и жаром, я ощутила боль, которой напугалась, и вскрикнула.       — Эй, что такое? — обеспокоилась Вилланель, остановившись во мне.       — Глубоко, — смогла выговорить я.       — А, мы кое-что затронули? Изучим это? Не бойся, я сбавлю темп.       — Да, научи меня получать и от этого удовольствие.        Вилланель наклонилась, чтобы поцеловать меня в губы, жаль, я не вижу сейчас её глаз. Она даёт моему телу и уму время приспособиться, разбирается с силой давления, прислушиваясь ко мне, я стараюсь направлять её, получается шипеть, когда она толкается, и стонать, когда уводит его от точки соприкосновения. Нико никогда не доставал до туда, и Вилланель возможно, понимает это, по моему поведению. Мои ногти на её спине тоже подают отличные сигналы. Осторожные толчки, приближают меня к какому-то особенному оргазму, которого я боюсь. Я нахожу это действие очень стимулирующим, задевать это место внутри меня, быть глубоко во мне, что-то новое, и позволенное только ей. Вилланель добавляет эротики этому действию, посылая в меня волны движением, работая спиной под моими руками. Я увожу руки ниже, попадаю большими пальцами в ямочки на пояснице, ощущаю движение всего её тела, и начинаю приходить к финалу. Закрыв глаза, я растворилась в чувстве единения с Вилланель, в ощущениях. Появляется невесомость, торможение чувствительности ног, спины, тёплая волна разливается по всему организму, ритмичное сокращение между ног и внутри, а затем удар, дрожь, ещё удар. Лёгкие пылают, а сердце разгоняется, вся чувствительность тела сосредотачивается внизу. Она плавно двигается и выскальзывает, я продолжаю кончать, но уже с её телом на себе, с её губами на шее. Она шипит, я её царапаю, мне так жаль, это вышло случайно, в глазах мелькают яркие вспышки, и наступает расслабление. Я не могу двинуться, она пользуется этим, отцепляет от себя страпон, забирается коленями на подушку, и опускается центром на мои губы. Я стараюсь, хотя совсем не отошла от пережитого, это на остатках сил, ей не требуется много времени, чтобы прийти к оргазму.       — Если в мою голову взбредет хоть когда-то поделиться с кем-то тобой, убей меня, — выпалила Вилланель, пытаясь восстановить дыхание.       — Аналогично, — соглашаюсь я, — Ты можешь натянуть на меня одеяло?       — Да, конечно.

***

       Я всё утро смотрю на её исцарапанную спину. Мы обе временно уволены, я больше не преподаватель, она больше не студент, мы можем позволить себе сон. Уже почти десять утра, а я всё не могу отойти от кровати. У меня есть время, чтобы подумать о том, что произошло вчера в моём доме, но я торможу это в себе. Зато невозможно не подумать о том, что вчера никто не убрал со стола. Когда я спускаюсь вниз, то принимаю решение оставить разбираться с этим Вилланель. Успеваю испечь блинчиков, сварить кофе, прежде чем на кухне появляется ещё один луч солнца. С ней действительно светлее, радостно на душе, она целует меня в макушку, опирается локтями на стойку и нападает на мой блинчик. Разорванный на четыре части, он покрывается сиропом, Вилланель не оставляет ему никаких шансов. Облизывая пальцы, она улыбается мне и втискивается между мной и столом, сдвигая меня вглубь стула, чтобы уместиться. Снимаю со своего запястья резинку, и собираю под неё её светлые, длинные волосы. Кажется, ей приятно, но блинчики продолжают страдать.       — Тут есть нож и вилка.       — Так вкуснее.       — Ты вернула себе рубашку?       — Делить с тобой вещь так волнующе, и жить воспоминанием о том, как вчера я с тебя её сняла, ммм, — простонала она, ёрзая на стуле.       — Заводит тебя?       — Никогда не ела таких вкусных блинчиков, просто ммм…       — Понятно, — смеюсь я, — Как твоя спина, ей сильно досталось, — пытаюсь заглянуть под воротник, и Вилланель расправляет плечи.       — Обожаю такую боль. За то, что я с тобой делала, ты могла бы царапать до крови.       — Нет, мне и так очень жаль, — признаюсь я, обнимая её и прижимая к себе.       — А у тебя есть молоко?       — Есть, встань за ним сама.       — Ну, Ив…       — Что? Тебя ещё ждёт уборка, я не притронусь ко вчерашнему ужину.       — Иногда твои наказания ужасны.       — Придётся тебе подвернуть рукава этой шикарной рубашки, и помыть посуду.       — Ты домашний тиран.       — И ты не блинчик с сиропом, — усмехнулась я, на что Вилланель обиделась, отодвинув от себя тарелку.       — Эй, я же пошутила!        Вилланель ещё пропитана своими духами, и на сгибе шеи их слышно чётче, я запускаю руку между пуговиц на рубашке, касаюсь её груди и завожусь.       — Хочешь, я раздену тебя, усажу на стол, и полью сиропом, это будет вкуснее блинчиков, — предложила быстрым шёпотом Вилланель.       — Хочу, когда ты уберешь всё со стола.       — У меня, кстати, много дел. Я проспала учёбу, и Константин хочет меня видеть.       — Тебя почти отчислили, и вчера ты говорила про выбор, что от учёбы придётся отказаться.       — Знаешь, сколько денег я плачу за обучение? Следует напомнить им об этом. Пусть они накажут меня, отстранив от занятий, но я могу продолжать обучение. Хочу попробовать всё совместить ещё раз, ради тебя, ведь ты не хочешь уезжать отсюда.       — Тогда, я буду готовиться к комиссии.       — Возможно, она тебе не понадобится.       — Вилл, только никому не вреди.       — Обещаю, никто не пострадает, может, только моё самолюбие.       — О, его так много, оно справится.       — Так, всё, мне пора навести здесь порядок, ты будешь меня отвлекать.       — Хорошо, я оставлю тебя наедине с грязной посудой, ничего не разбей.       — Это было хорошим планом, чтобы ничего не мыть!       — Почему Константин хочет тебя видеть?       — Чтобы устроить мне неприятности. Если бы вчера Хелен что-то получила от нас, то возможно, я бы их избежала.       — Но, она извинялась, и с пониманием отнеслась к отказу!       — Такие как мы привыкли получать то, что хотим, в противном случае, пусть всё горит.       — Поджигать она умеет.       — Эй, Ив, не волнуйся, хорошо? Я всё улажу, от нас отстанут.

***

       Я очнулась от работы уже поздним вечером, открыв окно, я убедилась, что давно стемнело, на улице сухо, и прохладно, было бы неплохо хоть что-то съесть за день. Набираю Вилланель, перебирая содержимое холодильника.       — Привет! — звонко, отвечает она.       — О, привет. Ты где? Тебя ждать? Уже поздно и я решила, эмм…       — Нет, не ждать, можешь ложиться спать, я в кампусе, у ребят, тут весело, мы готовимся к экзаменам, мне дали переписать лекции, что я пропускала.       — Это отлично, но поздно уже, где ты переночуешь?       — Мне дали таблетку, мы будем готовиться всю ночь, марафон знаний, эффект потрясающий!       — Какая ещё таблетка? Вилланель! Я сейчас приеду за тобой!       — Нет! Не нужно, у меня всё хорошо. Таблетка безопасная, мы в здании, тут стены, и книги, и люди.       — У тебя странный голос.       — Меня смешат.       — Мне не нравится то, как ты проводишь время.       — Можешь позвонить позже и проверить меня.       — Я теперь всю ночь спать не буду!       — Оу, ты будешь волноваться за меня? Ладно, может, я здесь не задержусь, созвонимся позже!        То, чего я опасалась, случилось. А именно, окружающие её подростки максималисты, с таблетками и пивом, с молодыми телами, жаждущими секса. Я уже представляю, как возле неё вьются парни, и как она засматривается на девушек. Сказала, что они занимаются, это же ложь! Ложь для надоедливых стариков, что не одобряют такие сборы. Я терплю час и перезваниваю. Много длинных гудков, приводят к её голосу.       — Привет!       — Привет, — тут же ответила я, но была прервана.       — … это Вилланель, к сожалению, я не могу ответить на ваш звонок, можете оставить сообщение после звукового сигнала.        Сигнал прозвучал как-то отдалённо, и тишина вслушалась в меня.       — Эмм, Вилланель, я волнуюсь, и очень хочу, чтобы ты была в постели. В моей постели.       — Хорошо.       — Вилланель, это ты? Я подумала, что говорю с автоответчиком!       — Если вы хотите отправить сообщение, нажмите один…       — О, у тебя отлично вышло меня одурачить!       — Да, ты такая доверчивая, — рассмеялась Вилланель.       — А как же гудок?       — Я посигналила, уже в машине, Константин везёт меня к тебе.       — С сидениями всё отлично?       — Под его задницей всегда что-то чавкает и скрипит, но это возраст, сидения просохли.       — Значит, мне тебя ждать? Хочешь, налью тебе ванну?       — Ты можешь сделать много пены?       — Могу. Жду тебя.        Когда машина подъехала, Константин помог ей выбраться, и она потрепала его за щёки, в мою сторону он помахал, я тоже махнула в ответ. Вилланель преодолела лужайку и обняла меня.       — Константин сказал, что лучше я буду под твоим контролем, чем с кучкой подростков, скармливающих колёса всем подряд.       — Он заботится о тебе.       — Он на мне зарабатывает.        Между нами давящая на барабанные перепонки тишина, я потираю её плечи мочалкой, а спину ладонью, чтобы не раздражать вчерашние царапины, следует спросить: не причиняет ли это дискомфорт, но она смотрит неподвижно в пену.       — Эй? Ты в порядке?        Она не отвечает и в моей голове вспыхивает красный уровень тревоги, я хватаю её за скулы, повернув к себе. Её пухлые губы забавно сложились, а взгляд остался пустым. Тогда я дотянулась до лейки и, включив холодную воду, направила ей в лицо. Несколько секунд ей было всё равно, но затем она стала вырываться, а я удерживать её лицо силой.       — Ты чего там наглоталась? Ты пугаешь меня!       — Ив! — смогла выкрикнуть она, и ударить ладонями по воде, — Хватит!        Я выключила воду, вытерла её лицо ладонью, разбухшие радужки потемневших глаз с расширенными зрачками уставились на меня.       — Можно как-то нежнее? — с оскорблённым видом, выдала она.        Я кинула мочалку в её грудь и, поднявшись с колен, вышла из ванной. Я прождала её полчаса, сменила постель, прибралась и начала волноваться, чёрт, в таком состоянии она и захлебнуться может! Я ворвалась в ванную, Вилланель всё так же сидела в воде, только обхватила колени, пена давно растворилась.       — Вода остыла, долго здесь ещё собираешься сидеть? — понимая, что она меня не слышит, я подошла и прикоснулась к её плечу, — Вилланель? Давай выбирайся.        Её плечо было холодным, когда она поднялась, на теле появились мурашки. Я включила горячую воду, сполоснула её, завернула в полотенце и отвела в спальню. Она тряслась, хотя вода должна была её согреть, я потрогала лоб и предложила принести воды.       — Ничего не нужно, Ив, спасибо.        Свернувшись по центру кровати, она почему-то показалась мне как никогда слабой и беззащитной. Я чувствую, что-то не так, и забираюсь на кровать, чтобы навалиться на неё и растормошить.       — Ну, же, Вилл! Скажи мне, что ты чувствуешь, что-то болит? Тебе нехорошо?       — Я получила открытку. Знаешь, это некая особенность от тех, на кого я работаю, они передают информацию через открытки, я узнаю в какой город отправляюсь, увидев изображение, и получаю напутствие на обороте. На свежей открытке был белый фон исписанный названиями стран, на обороте фраза: только свободным дано летать. Не трудно догадаться, о чём речь, я спросила Константина, и он подтвердил, что «Двенадцать» хотят, чтобы я была свободна для выполнения поставленных ими задач, чтобы я не была в отношениях. Константин привёз меня к тебе, чтобы мы расстались, Ив.       — Выходит, отказаться нужно не от учёбы, а от меня?       — Я не откажусь от тебя, Ив.       — Ты хоть была сегодня в кампусе или соврала мне?       — Была, и мы действительно готовились, я загружена всей полученной информацией, мозг просто кипит, Ив! Зря я согласилась на таблетку.       — Я…       — Что, Ив?        Вилланель лизнула пульсирующую точку на моей шее, и я решилась.       — Хочу наказать тебя. Сейчас.       — За наркотик?       — Нет, это пустяк. Хочу наказать тебя за то, что ты есть, за то, какая ты, и за то, что я, тебя люблю. За то, что ты хотела поделиться мною с Хелен, за то, что не отомстила ей за нас.       — Тебе не нравилась моя месть. Ты хочешь этого для Хелен? Я сделаю.       — О чём мы сейчас говорим?       — О твоей тьме, Ив.       — Нет, Хелен не должна пострадать. Но я очень зла на неё.       — Понимаю. Как ты хочешь меня наказать?       — Я использую ремень. Тебе нужны наручники?       — Не стану тебе мешать.

***

       Отключаю её будильник, сегодня она не хотела пропустить учёбу, но пропустит. Она проспала всю ночь на животе, сейчас одеяло едва прикрывает её поясницу, я вижу красные полосы, оставленные ремнём, и царапины от моих ногтей. Я предлагала остановиться, но она хотела большего. В меня будто что-то вселилось, я обладала ей, и чувствовала силу в руках, будто что-то вливало её в меня. На этом я не остановилась, и грубо взяла её сзади, тем же страпоном, что она так глубоко проникала в меня прошлой ночью. Она кричала, стонала, извивалась, просила и просила! Я тянула её за волосы, разрабатывала сильнее, посасывала нежное местечко чуть ниже уха, от чего сейчас тут сияет засос, и шлёпала её. Я довела её до высшей точки, у неё даже не было сил мне чем-то ответить. Всю ночь она вздрагивала, мышцы расслаблялись, я беспокойно спала рядом с ней. Она просыпается, когда я хочу выскользнуть из кровати на кухню, она голодна, и сразу сообщает об этом. Хочет еды, и хочет меня. Заваливает на постель и злится, что я отключила будильник. Один её поцелуй в изгиб моего бедра посылает тёплое покалывание по телу. Хорошо, раз она так настроена, я не против уже что-то получить взамен. Утренний секс заряжает уверенностью, что нам всё по силам, вот только, ещё немного сна, чтобы прийти в себя от сладкой пытки её губами, и день точно начнётся на высокой ноте.