Дед Мороз – (э-ге)гей
1 февраля 2022 г., 12:26
Арсений с детства не любил Новый год. Да и в принципе праздники не приносили ему никакого удовольствия. Приходилось просыпаться рано утром, чтобы отдраить квартиру, потому что «надо чтобы было чисто, а то что люди подумают». Каждый раз готовить столько блюд, что хватит накормить роту солдат, но при этом самому есть ничего нельзя, для гостей же, а потом доедать всё, что они не съели и ещё три дня питаться одним и тем же. И если бы проблема была только в этом, но нет — вся подготовка к празднику всегда сопровождалась ссорами родителей. Каждый год одно и то же: отец ругается, что мама готовит слишком медленно, Арсений убирается недостаточно чисто, а Оксанка вообще только и делает, что путается под ногами — шла бы лучше мультики смотрела. В такие моменты Арс бесконечно рад, что кроме уборщика ему ещё достаётся роль мальчика на побегушках. Есть шанс свалить из дома в магазин за неожиданно закончившимся майонезом и хотя бы на несколько минут избавить себя от той гнетущей атмосферы, что царит в квартире. Вот тебе и настоящий вкус праздника.
В этом году всё по-другому. Арсений никогда не думал, что будет радоваться сессии, но спасибо любимому универу за то, что экзамены начинаются в первых числах января. В этот Новый год родители решили уехать на несколько дней за город, а у Арса появилась великолепная отмазка, чтобы остаться дома — и даже выдумывать ничего не пришлось. На самом деле, это первый праздник, который он проведёт без семьи, но ведь как Новый год встретишь, так его и проведешь — лучше Арсений весь следующий год будет один, зато в тишине и без постоянных выяснений отношений и упрёков в свой адрес.
Конечно, у Арсения есть друзья (и даже не вымышленные), есть хорошие знакомые, которые были бы не против провести время вместе, да у него даже парень был (правда, по ощущениям когда-то в прошлой жизни), но почему-то последний день декабря хотелось провести в одиночестве. Арс привык прислушиваться к себе и исполнять свои желания, раз уж Дед Мороз с этим не особо справляется, так что если хочется побыть одному — он побудет. Волевое решение сильного и независимого человека.
Родители с сестрёнкой уехали ещё вчера, забрав с собой, кажется, весь холодильник — раз уж решил праздновать наедине, то и еду готовь себе сам. Арсению не привыкать — он многое в этой жизни делает сам: сам учится и готовится к экзаменам без репетиторов, поступая в один из лучших вузов, сам зарабатывает небольшие деньги, делая на заказ студенческие работы, сам вечно ищет новую информацию обо всём на свете, чтобы постоянно развиваться и не стоять на месте. А ещё он отлично сам создаёт себе проблемы, а потом сам же их решает — ну до чего самодостаточный человек.
Наверное, впервые за много лет, новогодний стол в квартире Арсения не ломится от многочисленных блюд: здесь всего лишь оливье, уже давно ставший традиционным, жареная картошка, приготовленная по маминому рецепту и несколько килограмм мандаринов — куда уж без них. Развлечений у Арса ещё меньше: пересмотреть все новогодние фильмы, идущие по телевизору, да наблюдать за тем, как мигают лампочки в гирлянде. Красный цвет сменяется жёлтым, за ним идёт зелёный, потом синий, а после него снова красный, и всё начинается сначала — очень интересно.
Если кому-то покажется, что такой Новый год максимально скучный и унылый — Арсений не согласится. У него впервые за долгое время появилась возможность провести время наедине с собой, так что он хочет насладиться каждой минутой ничегонеделания без этого вечного ощущения тревожности и чувства вины, подкрепляемого словами родителей о том, что снова он отдыхает, вместо того чтобы заниматься делами.
Время приближается к девяти вечера, Арсений закидывает в рот уже, наверное, десятую мандаринку — он давно сбился со счёту — и смотрит, как одни и те же звёзды российской эстрады наигранно смеются и усиленно изображают радость на своих лицах. Оно и понятно, все эти голубые огоньки снимались ещё осенью, когда не то что новогоднего настроения не было, даже снег ещё не выпал. У Арсения вот новогоднего настроения нет и сейчас, но это не удивляет — он даже не помнит, когда в последний раз искренне радовался празднику.
На улице, как обычно, шумно: слышны смех и разговоры больших компаний, крики детей, играющих в снежки и катающихся с горки, залпы салютов, которые не прекратятся ещё ближайшие несколько часов. Казалось бы, такой шум должен мешать, но все эти звуки нисколько не нарушают атмосферу уединённости — Арсу вполне комфортно сидеть в своей комнате, обложившись мандаринами и укрывшись пледом.
Точнее было комфортно, пока всю его уютную обстановку не нарушила трель дверного звонка, прозвучавшего так громко и неожиданно. Арсений очень сильно надеется, что это не родители решили вернуться — он только удобно устроился и начал привыкать к одиночеству.
Звонок дурацкой мелодией снова раздаётся на всю квартиру, напоминая о незваном госте (как будто о нём можно забыть), и Арс всё-таки откидывает плед с ног, откладывает мандаринки в сторону и подрывается с кровати. Через глазок плохо видно пришедшего — видимо, он подошёл слишком близко, и Арсений с опаской открывает дверь.
— А вот и я!
На пороге квартиры стоит Дед Мороз.
Нет, Арсений не ёбнулся, это реально Дед Мороз, а точнее — человек в его костюме. В человеке легко узнаётся Антон Шастун — его одногруппник — такую выдающуюся внешность ни одна борода и новогодний колпак не скроют. В голове закономерно возникает вопрос, что он тут, собственно, делает, о чём Арсений и решает спросить напрямую.
— Блин, Арс, не пали, я тут по работе. Где ребёнок, кстати? — шёпотом спрашивает его Шастун, и Арсений вообще перестаёт что-либо понимать.
— Какой ребёнок? Я один дома, — «хоть и не Маколей Калкин» добавляет Арс уже про себя.
— В смысле? — Антоновы брови вздымаются так сильно, что его шапочка даже немного приподнимается — ему с такой мимикой, конечно, как раз аниматором и работать. — У меня заказ на сегодня на девять вечера по вашему адресу, вот.
Антон достаёт из мешка какую-то бумагу, видимо, с заказами, и протягивает Арсению. Пока он вчитывается и действительно видит сегодняшнее число, свой адрес и оплаченный заказ, Шастун уже заходит в квартиру и громко топает своими огромными ботинками, стряхивая снег — никакого приличия.
— Ну так чё, мне кого поздравлять?
— Сейчас, подожди, позвоню родителям, может, это ошибка какая-то, — говорит Арсений и уже набирает номер мамы, пока Антон неловко переминается с ноги на ногу.
Оказывается, никакой ошибки нет, и родители действительно заказали и уже оплатили Деда Мороза для Оксаны, но совсем забыли об этом. Как это могло произойти, у Арсения никак не укладывается в голове, это же что-то нереальное — чтобы отец что-то оплатил и забыл об этом! Видимо, это и есть новогоднее чудо. С другим чудом, всё так же неловко стоящим в прихожей, тоже надо что-то делать.
— Прости, пожалуйста, что так вышло. Получается, работы для тебя тут нет, так что можешь идти дальше, — говорит Арс максимально извиняющимся тоном — это ж надо так опростоволоситься, ещё и человека заставили просто так приходить.
— Не, не, не, у меня уже оплачено, так что я отработаю своё время, — Шастун подмигивает, а значит, Арсению всё-таки не показалось — эта реплика действительно прозвучала двусмысленно.
Антон, вопреки прозвучавшей фразе, уже без какого-то подтекста громко шмыгает носом, а потом, кряхтя и пыхтя, снимает с себя ботинки, как будто в этом есть смысл и он ещё не истоптал весь пол.
— М-да, кряхтишь, прям как настоящий дед, — Арсений всё-таки не может удержаться от комментария.
— Кто дед? Я дед? Это ты тут сидишь дома один под «Голубой огонёк»!
Арса могли бы задеть эти слова, но, во-первых, он ведь и вправду сидит один в Новый год, ну, а, во-вторых, на дураков не обижаются.
— На костюм свой посмотри, дурачина. Ты же дед. Дед Мороз. — Арсений ненавидит пояснять свои же каламбуры и шутки, но делать это приходится постоянно. То ли окружение не то, то ли его юмор слишком специфичен.
— А, — Шастун как-то резко сникает, видимо, поняв, что сам затупил, а потом снова улыбается, хитро смотря на Арса.
— Раз я Дед Мороз, то буду тебя поздравлять! Арсюша, мальчик мой, садись ко мне на коленки, сейчас расскажешь стишок и получишь конфетку, — произносит Шастун максимально приторным голосом. И вот за такое представление его родители заплатили деньги?
— Не буду я никуда садиться. И не люблю я эти конфеты, мне что, пять лет?
— Ну нет, так нет, многое теряешь. Пропусти в квартиру, что ли, я почётный гость, вообще-то.
Арс от такой наглости аж не находит, что сказать, а тот самый почётный гость уже проходит на кухню. Ничего не остаётся делать, кроме как последовать за ним, а то ещё сломает там что-нибудь, а он может, Арсений знает — всё-таки в одной группе с ним учится.
— Будешь оливье? Ещё мандарины есть и картошка. — Арс принимает на себя роль гостеприимного хозяина, хотя сейчас больше всего хочется вернуться в свою комнату и вновь спрятаться от всего, укутавшись пледом.
Конечно, Шастун от еды не отказывается — это было бы удивительно, а новогодних чудес для этой ночи и так хватает. Он соглашается и на оливье, и на картошку, и на мандарины, в радостном предвкушении потирая ручки. Как будто дома не кормят, ей-богу. Хотя, судя по его худобе, может, и реально не кормят. Пока Арсений достаёт тарелки и накладывает еду, Антон предлагает переключить этот дурацкий огонёк с уже осточертевшими звёздами и пересмотреть «Гарри Поттера».
— Ты тут до утра собрался сидеть, что ли? А как же остальные заказы? И где твоя Снегурочка, кстати?
— Я работаю без Снегурочки, так выгоднее, а твой заказ у меня последний, так что этой ночью я абсолютно свободен! — Антон раскидывает свои длинные руки и широко улыбается.
— Так шёл бы праздновать куда-нибудь, у тебя наверняка куча предложений. Ты реально собираешься у меня сидеть?
— Фу, как грубо. Вообще-то я ничего не планировал на этот Новый год и решил полагаться на судьбу и импровизировать. Как видишь, у судьбы отличный вкус, раз она подкинула мне тебя, — Антон снова улыбается и Арсений не понимает, это флирт такой или что?
— Только вот у меня, в отличие от тебя, были планы, и я собирался сидеть дома, наслаждаясь одиночеством! — он повышает голос, и ему уже пофиг, насколько грубо звучат эти слова, Арсений такого вторжения в личное пространство не понимает.
— Эй, Арс, ты чего так взъелся? — Шастун выглядит настолько виновато, что Арсений даже успевает пожалеть о сказанном. — Ну правда, Новый год же раз в году всего бывает…
— Какая глубокая мысль!
— Подожди, дай сказать. Ты действительно хочешь провести этот день как самый обычный? У тебя впереди будет ещё триста шестьдесят четыре таких же дня. А тут выпала такая возможность: встретить Новый год с самим Дедом Морозом! Когда такое ещё будет? Давай просто устроим классный день, точнее уже ночь. Посмотрим фильмы, погуляем, покатаемся с горки, можем даже снеговика слепить. Если ты так сильно хочешь, то можем и этот твой «Голубой огонёк» досмотреть.
— А тебе-то это зачем надо?
— Ну как зачем, я же Дед Мороз, — Антон гордо улыбается. — Я как главный персонаж всех новогодних сказок не могу допустить, чтобы кто-то в такой день грустил в одиночестве. Ну так что думаешь?
Предложение, конечно, интересное. Признаться честно, Арсений уже достаточно времени провёл наедине с собой, а если он сейчас выпроводит Шастуна, то всю оставшуюся ночь будет думать об этом упущенном шансе. Упущенные возможности Арсений ненавидит больше всего — их и так было достаточно в его жизни, так что теперь, когда дальнейшая судьба зависит от его решения, он всё-таки соглашается.
Антон весь сияет от радости, и Арсений совсем его не понимает. Ему действительно так сильно хочется отметить Новый год с каким-то одногруппником? Они ведь в универе даже не общались особо, так, перекидывались парой слов и иногда обсуждали домашку. Ну как обсуждали — Шастун изредка спрашивал, что задали и просил списать.
Антон между тем радостно доедает салат и вновь предлагает смотреть «Гарри Поттера». Вообще-то Арсений пересматривал его совсем недавно и все фразы знает уже наизусть, но разве можно отказать себе в удовольствии посмотреть этот шедевр ещё раз.
— Жарковато у тебя. Можно я шубу сниму? — спрашивает Шастун, а Арсений уже пытается придумать какую-нибудь шутку про мороз и жару.
Никакая шутка не придумывается, когда Антон всё-таки снимает шубу, и Арсений видит эту картину.
— Ты серьёзно в футболке и трусах под шубой? И ты так к детям ходишь? Кошмар! — Арсению не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которые он испытал. Нет, на самом деле, всё не так плохо, конечно, но одногруппник в трусах — это немного не то, что он хотел бы видеть в своём доме на Новый год.
— Да чё такого-то? Всё равно под шубой не видно, она же длинная. И очень тёплая, поэтому в штанах было бы жарко, так что не смотри на меня так.
— Господи, за что мне это…
— Можешь обращаться ко мне просто Антон, — он сияет так, будто это его лучшая шутка, хотя, возможно, так и есть. — Да ладно, Арс, чё ты, это будет твой лучший Новый год, вот увидишь. Если ты прям так смущаешься, можешь принести мне штаны или шорты, — Шастун снова широко улыбается, и с каждой такой улыбкой Арсений всё больше не понимает, где он берёт столько ресурса на положительные эмоции.
— Да ничего я не смущаюсь! Просто это неприлично, — говорит Арс, а сам краснеет и всё-таки идёт на поиски штанов — такую срамоту надо чем-то прикрыть.
Когда штаны надеты, а вслед за салатом съедена и картошка, они всё-таки включают «Гарри Поттера». Почему именно он, когда есть столько разных новогодних фильмов, Антон не объясняет. Он уже спланировал им всю ночь (как бы двусмысленно это не звучало), но Арса в свои планы посвящать не собирается. Видимо, у него есть какая-то тактика, и он её придерживается.
Смотреть фильм было решено на диване — там места на несколько человек хватит. Вместо большого экрана у них ноутбук Арсения, а вместо попкорна — миска с мандаринами: Новый год же. Смотреть «Гарри Поттера» с настоящими поклонниками это значит постоянно слышать реплики героев раньше, чем они прозвучат в фильме. Здесь таких собралось аж двое, так что парни только и делают, что перебрасываются фразочками из фильма — его можно было даже не включать, настолько хорошо они всё помнят.
— ЛевиОса, а не ЛевиосА, — Антон очень смешно пародирует Рона, который пародирует Гермиону, так что у Арсения просто нет шансов не засмеяться, но один вопрос его всё-таки волнует, и он ставит фильм на паузу.
— Антон, вот скажи, ты считаешь нормальной пару Рона и Гермионы? Они же совершенно не подходят друг другу! — Эта мысль сидит в голове Арса уже очень давно, и наконец-то он нашёл человека, с которым можно это обсудить.
— Да, да, да! — Антон активно соглашается и садится поудобнее. — Хуже них только Гарри и Джинни, особенно в фильмах. Та сцена со шнурками это вообще кринж.
— О да. Вот то ли дело Драмиона, вот где настоящая страсть! — Арсений говорит на эмоциях, а потом спохватывается, ведь не все разбираются в фанатском слэнге. К счастью, в глазах Антона он видит понимание и полную заинтересованность.
— Драмиона, конечно, хороша, но, по-моему, идеальная пара для Драко это Гарри.
— Собрались тут любители лавхейта, — Арсений смеётся от того, куда завели их эти обсуждения, и не сразу улавливает суть слов Антона. — Подожди, то есть ты нормально относишься к слэшу?
— Не просто нормально, а напрямую. — Антон улыбается и принимается чистить мандаринку.
— А… О… И ты так просто об этом говоришь? — Арс пребывает в лёгком ступоре. Всё-таки не каждый день твой одногруппник по сути совершает перед тобой каминг-аут.
— Ну да, мне казалось, что это очевидно. Тем более для тебя. — Шастун всё так же остаётся совершенно спокойным и только подмигивает после последней фразы.
Арсений не знает, как реагировать на эти слова. Во-первых, он никогда не рассматривал Антона в романтическом плане, поэтому и разбираться в его ориентации как-то не приходилось. А, во-вторых, он всё же не уверен, правильно ли он вообще понял посыл, и поэтому лучше переспросить.
— В каком смысле?
— Ну, типа, рыбак рыбака, и всё такое, — Антон рисует в воздухе руками какие-то непонятные фигуры и снова широко улыбается.
Теперь сомнений не остаётся — Арсений всё понял правильно. Только если Шастун может так легко признаться в своей ориентации, то он к такому не готов. И Антон должен был это понимать, тем более если они оба действительно «голубых кровей». Так что лучше закончить этот разговор.
— Ясно. Давай смотреть дальше.
Он жмёт на кнопку, запуская фильм, пока Антон прожигает его взглядом. Ну хотя бы больше ничего не говорит — уже хорошо.
С этого момента всё как-то идёт не так. Арсений больше не может так же спокойно смотреть фильм как раньше: он знает, что Антон гей, Антон, видимо, тоже знает, что Арс гей, и теперь все их посиделки начинают напоминать свидание. До этого дня Арсений не рассматривал Антона как парня, а теперь вот задумался, и лучше бы он этого не делал. Шастун ведь по-настоящему красивый (чего только одни кудряшки стоят), он не такой тупой, каким хочет казаться, и шутки у него на самом деле смешные — как бы Арс не противился, он часто смеётся над ними, пока Антон не видит. Ещё и работящий — в сам Новый год ездит по заказам, молодец какой. А улыбка эта его вообще — поражает в самое сердце.
Спустя какое-то время предмет Арсеньевских размышлений решает их прервать.
— Арс, ну не дуйся, хочешь мандаринку?
Арсений поворачивается и видит Антона с глазами кота из «Шрека», который протягивает ему дольку. За один этот вид ему уже можно всё простить (наверное, именно так он и закрывает все свои сессии), но Арс тоже не пальцем деланный и так просто не сдаётся.
— Пытаешься задобрить меня моими же мандаринами?
Антон снова улыбается, а потом резко встаёт и уходит в прихожую. Арсений даже не успевает ничего понять, как Шастун уже возвращается обратно, протягивая ему другой мандарин.
— Не хочешь свой, вот мой. Только его чистить придётся, но я могу, — он с полным усердием начинает чистить этот несчастный мандарин, пока Арс не выдерживает и всё-таки смеётся.
— Ты где его взял?
— Из мешка своего достал, там у меня, кстати, ещё много чего интересного, хочешь покажу?
Рассматривать мешок ненастоящего Деда Мороза — это именно то, чем Арсений планировал заниматься в Новый год, но разве Антону Шастуну с его обезоруживающей улыбкой можно отказать? Тем более, Арсению на самом деле интересно, что же ещё такого он мог туда запихнуть.
Антон приволакивает из прихожей большой красный мешок и ставит его перед Арсением, как бы предлагая ему самому его открыть. Арс от предложений не отказывается и достаёт первый же лот — огромную чёрную куртку Шастуна. Без неё мешок уменьшается в размерах раз в пять, не меньше.
— Ты носишь в своём мешке ещё один мешок, только мусорный? — он не может отказать себе в удовольствии пошутить над этим. Куртку Антона не называл пакетом для мусора разве что ленивый.
— Ага, очень оригинально. Давай, продолжай анпакинг.
Хочется сказать «о, вы из англии», но Арсения и так слишком часто называют старым за его графские замашки, так что мем семилетней давности он решает не озвучивать. Арс дальше лезет в мешок и находит там бутылку шампанского, несколько конфет и мандаринов, упаковку бенгальских огней и ободок с оленьими рожками, который он тут же надевает на себя.
— Я смотрю, ты хорошо подготовился. А эти рожки зачем? — Арсений всё же решает спросить, а то надеть надел, а вдруг они были предназначены для каких-то других целей.
— Да просто, решил положить зачем-то, вдруг пригодятся. Это единственный новогодний атрибут, который я нашёл дома. Ну, кроме моего костюма, конечно, но его я специально покупал. Тебе идёт, кстати.
— Ты хочешь сказать, что мне идут рога? То есть я, по-твоему, олень? — Арсений наигранно возмущается, потому что злиться по-натуральному не получается — Шастун опять светит своей улыбкой. Да и в принципе у Арсения не очень клеится со всем натуральным.
— Заметь, не я это сказал, — Антон снова подмигивает и, судя по частоте, с которой он это делает, у Арса складывается впечатление, что он прошёл какие-то пикап-курсы.
— О! Лень мне с тобой спорить, поэтому давай продолжим смотреть, — Арсений включает фильм дальше, пока Шастун смотрит на него с полным непониманием, а когда до него доходит, громко смеётся, утыкаясь лбом Арсу в плечо.
После этого просмотр идёт как-то совсем легко, они всё так же произносят фразы вместе с героями и искренне переживают за судьбу философского камня, как будто и не знают, чем закончится эта часть.
Когда фильм наконец подходит к концу, а время приближается к полуночи, они всё-таки включают телевизор, потому что в очередной раз услышать, какой тяжёлый был год, из уст президента — это святое. Шастун даже находит табличку для бинго с фразами из прошлогодних новогодних поздравлений и предлагает Арсению вычёркивать те, которые прозвучат в этом году. Они собирают целых два бинго и уже не удивляются — в этой стране всё очень стабильно и предсказуемо, если дело касается власти.
Антон достаёт из своего мешка бутылку шампанского, перед этим поворчав, что Арс собирался встречать новый год без сжигания бумажек с желаниями в бокале. Кстати о желаниях, Арсению приходится судорожно искать листочки и ручки, потому что их в мешке Деда Мороза не находится, а Шасту ну просто жизненно необходимо сжечь эту бумажку. Хотя бы зажигалка у него есть своя, и то хорошо.
Видимо, Антон так горел этой идеей, потому что ему есть что загадывать: как только начинается бой курантов, он сразу хватает листок и быстро что-то пишет, тут же начиная его сжигать. Арс смотрит на это и совершенно не знает, что же пожелать самому. Загадывать что-то конкретное не хочется: есть риск, что желание не сбудется, и тогда придётся осознать, что чудес не бывает, а так остаётся хоть какая-то надежда. Он не придумывает ничего лучше, чем загадать просто счастье. В своей жизни счастлив на сто процентов Арсений не был никогда, но он верит, что это осуществимо. Так почему бы этому желанию не сбыться именно в этот год? Он сжигает свою бумажку, чокается бокалом с Антоном и поздравляет его с уже наступившим новым годом, пока за окном начинает греметь новая волна салютов.
— Ну, а теперь можно и на улицу пойти! — радостно сообщает Шастун.
— На улицу? Зачем? — Арсений думал, что план Антона заключается в том, чтобы пересмотреть все части Гарри Поттера, а тут ещё куда-то выходить придётся.
— Как это зачем? Там же все основные развлечения! Ты, кстати, на коньках умеешь кататься?
— Умею конечно, — говорит Арс, немного оскорбленный таким вопросом. Он вообще-то умеет очень многое, и поэтому такое сомнение в его способностях задевает.
На самом деле, Арсению очень интересно, что же такого подготовил Шастун. Про катание на коньках Арс уже понял, а что дальше? Что вообще можно делать на улице в новогоднюю ночь? Последний раз он там праздновал Новый год, когда был совсем маленьким. Да и празднованием это особо не назовёшь: они просто валялись с другими детьми в сугробах, пока родители выпивали прямо на улице, а потом ещё приходилось получать нагоняй от мамы за промокшие ботинки. В общем, воспоминания не самые лучшие.
🎄🎄🎄
Сколько бы люди не ворчали на городскую администрацию, но с украшением улиц к Новому году она справляется безукоризненно. Повсюду развешаны яркие гирлянды, на центральных площадях города красуются светящиеся скульптуры и большие ёлки с самыми разными игрушками. Да даже в троллейбусах висит мишура, а на окнах наклеены снежинки, но это скорее заслуга добрых бабушек-кондукторов, а не муниципального управления. Всё это напоминает людям о празднике и дарит огромный прилив новогоднего настроения. Людям, но не Арсению. Он всё так же недолюбливает Новый год и по-прежнему не понимает такого восторга. Особенно сейчас, когда они с Антоном вышли на одну из главных улиц. Шастун то и дело останавливается и с восхищением смотрит на всю эту праздничную атрибутику. То его поражает, как красиво смотрятся голые деревья, украшенные синей гирляндой, то он засматривается на огромную звезду на верхушке ёлки, то подходит поближе, чтобы лучше разглядеть скульптуру тигра, сделанную из льда. И ладно, если бы он просто смотрел, но он же всё это ещё и фотографирует, чем жутко нервирует Арсения. Хотя, справедливости ради, в этом они похожи — он ведь тоже часто делает фотки, но вот только Арс любит фотографироваться сам или делать селфи, а просто какие-нибудь пейзажи и фотки предметов он не особо понимает. В таком любовании проходит минут двадцать. Почти всё это время Арсений молчит, лишь изредка вставляя свои комментарии, зато Антон не только нахваливает красоты города, но и рассказывает про своё детство: как раньше они каждый Новый год ходили с родителями на каток, как его дедушка переодевался в Деда Мороза, как они всей семьёй подпевали новогодним песням, пока нарезали салаты. В этом году привычный ход вещей изменился: его родители тоже уехали за город, а Антону пришлось остаться — теперь уже он работает Дедом Морозом, ну и плюс зимняя сессия, конечно. Антон рассказывает настолько интересно, а его эмоции так сильны и заразительны, что у Арсения получается даже проникнуться атмосферой праздника. Теперь ему тоже хочется петь новогодние песни, резать салаты, да и гирлянда на дереве реально красивая. Вот так и общайся с Антоном, такими темпами скоро он тоже начнёт фоткать всё подряд и шутить тупые шутки. Кстати, о тупых шутках. — Арсений, а ты не голодный? Может, возьмём по ватрушке? — спрашивает Антон, игриво двигая бровями. Видимо, здесь заложен какой-то другой смысл, и он имеет в виду совсем не выпечку. — Ты предлагаешь покататься с горки на ватрушках? — Арсений усмехается и по удивлённому лицу Антона понимает, что попал в точку. — Да! Тут недалеко есть такая высокая горка, я там в прошлом году был — полный улёт! — Шастун снова фонтанирует позитивом, и если бы Арс не был бы с ним знаком, подумал, бы что он под чем-то — ну невозможно всегда быть таким радостным! — Полный улёт это потому, что улетаешь так же далеко, как твои сопли во время смеха? Арсений смеётся, вспоминая ситуацию из универа. Тогда Антон ржал над чем-то так сильно, что его сопли реально долетели до первой парты, хотя сам он стоял у доски. За первой партой сидел Арсений. — Так, всё, что было в прошлом году, остаётся в нём же! А сейчас уже новый год, поэтому жди новых неловких ситуаций с моим участием, а они по-любому будут. — Антон смеётся над собой же, и Арс не понимает эту черту в людях. Не понимает и восхищается. Если бы с ним такое случилось, он бы, наверное, больше никогда в жизни не смеялся и ходил высмаркиваться каждые пятнадцать минут. Когда они доходят до той самой горки и Арсений видит её размеры, он даже немного пугается. Это не горка, а целое горище, причем от слова горе. На ней ведь можно улететь не просто как сопли Шастуна, но и на тот свет. Антон видит замешательство Арса, но как ни странно даже не шутит по этому поводу. — Хочешь, вместе на одну ватрушку сядем? — предлагает он без малейшей издёвки в голосе. — Она просто выглядит пугающе, а на самом деле не такая уж большая и крутая. Не заметишь, как приземлишься и тут же захочешь ещё. В это, конечно, верится слабо, но Арсений решает довериться Шастуну и соглашается. Пока тот идёт брать ватрушку напрокат, Арс думает о том, какой Антон на самом деле хороший. Он не стыдится себя и может посмеяться над своей неуклюжестью, любит семью и, в отличие от Арса, обожает проводить с ней время, придумал целый план мероприятий, чтобы Арсений не праздновал в одиночестве, а теперь вот, заметив его волнение, не стал насмехаться над этим. В добавок к этому, он же ещё и очень красивый — Арсений даже не замечает, что думает об этом уже второй раз за день. А ещё это всё больше начинает походить на свидание. Антон возвращается с огромной двухместной ватрушкой в руках — размеры прямо под стать горке и самим парням, Арсений и не знал, что такие существуют. Даже немного жаль, что они не будут сидеть вместе, прижавшись друг к другу, ведь расстояние между сидушками достаточно большое. Было бы очень классно крепко обнимать Антона со спины, чтобы не упасть, а в конце положить голову ему на плечо. Так, стоп. Почему Арсений вообще об этом думает? Они стоят в небольшой очереди пару минут, а потом готовятся к спуску. Шастун объясняет, как нужно правильно садиться и держаться за ручки, как будто он в этом деле мастер, хотя сам признался, что катается лишь второй раз. Но ладно, в любом случае это больше чем тот ноль, который есть в опыте Арсения. Усевшись и крепко вцепившись в ватрушку, они отталкиваются и начинают съезжать. Высокая скорость набирается практически мгновенно, ватрушка начинает немного крутиться, а ветер со снегом бьёт в лицо, но всё это кажется таким уместным и правильным, что Арсений чуть ли не кричит в голос от радости и беззаботности момента. Видимо, это и есть тот момент, о котором пел Джарахов. Арс наконец-то чувствует ту самую свободу, ощущение которой он уже успел подзабыть — он делает, что хочет, гуляет, а никто из семьи даже не подозревает об этом, сидит в этой ватрушке со своим одногруппником, который при более близком знакомстве оказался очень даже классным человеком. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Антона, а тот щурится и поджимает губы, видимо, спасаясь от снега, летящего в лицо. Заметив взгляд Арсения, Шастун поворачивает голову и опять широко улыбается своей котячьей улыбкой. Он ведь действительно похож на кота, и Арс, может быть, даже хотел бы забрать его домой, но рано об этом думать — это всё влияние песен из тик-тока. Посадка у них выходит не совсем мягкой — ватрушка обо что-то спотыкается, и они вываливаются на снег, падая друг на друга, зато весёлые и счастливые. Хочется так и остаться лежать на снегу и сделать снежного ангела, но они всё-таки на этой горке не одни, а быть сбитыми следующей ватрушкой хочется намного меньше. Арсений остаётся максимально доволен всем этим катанием, но Антону этого знать не обязательно — по-любому начнётся «я же говорил, что тебе понравится». Поэтому Арс тщательно скрывает свою улыбку, а Шастун то ли реально её не замечает, то ли умело делает вид, но он не достаёт своими расспросами, а лишь предлагает «Ещё?». Они долго поднимаются наверх, таща за собой ватрушку, а потом скатываются ещё раз. И ещё. И ещё. Кажется, Арсений вошёл во вкус, но тех ощущений с самого первого спуска уже не повторить — на то он и первый. — Ну что, теперь на каток? — спрашивает Антон после уже пятого спуска. На его шапке остался снег после ещё одного неудачного приземления, и Арсений не может отказать себе в удовольствии стряхнуть его, пока Шастун застывает в недоумении. — Просто решил надавать тебе по шапке, — говорит Арс, улыбаясь, и почему-то немного смущается. — А на каток пойдём, конечно, не зря же ты спрашивал, умею ли я кататься. Хорошо, что все зимние развлечения в их районе располагаются в шаговой доступности, так что долго идти не приходится. Народу на катке на удивление не так много — видимо, большинство людей всё ещё сидит дома и доедает салатики. Парни быстро находят свободные коньки на свои мощные лапищи — есть хоть какой-то плюс в большом размере ноги — и начинают кататься. Сам каток украшен яркими гирляндами, а из огромных колонок на всю улицу звучат новогодние песни — всё это очень атмосферно и романтично. Не зря же почти все, кто здесь собрались, это семейные пары. Семейные пары и Арсений с Антоном, да. Арсений не соврал, когда сказал, что умеет кататься на коньках. Он может не просто ровно проехать по льду, ни разу не упав (а это уже достижение, и даётся не каждому), но и выполнять какие-то трюки. Сейчас, например, он проезжает змейкой, минуя других людей, а в конце даже прокручивается вокруг себя, подняв одну ногу и ловя на себе охуевший взгляд Антона. Арс готов научиться всем трюкам мира, лишь бы ещё раз поймать этот взгляд — ну правда, на него с таким восхищением ещё никто не смотрел. Шастун тут же стремительно мчится к нему, но на полпути почему-то останавливается. Арсений приглядывается, пытаясь понять причину, и замечает рядом с Антоном большой розовой комок, лежащий на льду. М-да, кажется, пора проверять зрение. Он подъезжает ближе, и комком оказывается маленькая девочка в розовой куртке, которая, видимо, упала, а Шастун пытается ей помочь. — Принцесса устала кататься и решила полежать? Хочешь, я помогу тебе встать? — Антон подаёт упавшей девочке руку и ставит её на ноги. — Тебя как зовут? Я вот Антон — верный помощник всех принцесс. Девочка что-то тихо лепечет, утирая слёзы, а Арсений не может не умилиться, наблюдая за этой картиной. Он вспоминает, как несколько раз тоже пытался заговорить с подружками Оксаны, но они только боялись и убегали от него. Это вообще-то обидно, он же ничего такого не делал, а, наоборот, пытался быть милым и добрым. А Антону для этого даже стараться не надо — он и так добрый, по нему видно — свет из него так и льётся. Такая искренность подкупает не только детей, но и взрослых — Арсений вот уже почти купился. Даже странно, что за пару лет совместной учёбы он этого не разглядел — видимо, был слишком занят лекциями и семинарами. Девочка, уже окончательно успокоившись, ярко улыбается Антону и даёт ему пять своей маленькой ладошкой, а потом уезжает в другую часть катка — скорее всего, к родителям. — Я смотрю, ты неплохо ладишь с детьми, — говорит Арсений, ближе подъезжая к Шастуну. — Да ничего особенного же, просто помог ей встать. — Ну это почти подвиг! А меня поднимешь, если я упаду? — Арс не знает, зачем он это сказал, само как-то вырвалось. — Оу, это что подкат? — Антон игриво поднимает брови, и боже — это выглядит отвратительно. — Фу, не делай так бровями, ты становишься похож на похотливого извращенца, — Арсений показательно морщится. — Сейчас я покажу тебе настоящий подкат. Он отъезжает на коньках на некоторое расстояние от Антона, а потом, разогнавшись, приближается к нему, и, объехав со спины, останавливается прямо перед Шастуном. — Получается, подкатил? — спрашивает Арс тихо. — Получается, подкатил, — отвечает, смеясь, Антон. Они стоят так ещё пару минут, и это становится уже слишком неловким: вокруг катаются люди, играет музыка, а два дурака стоят напротив друг друга и глупо улыбаются. В какой-то момент Арсений замечает, что Антон пропевает «All i want for Christmas is you», глядя ему прямо в глаза, и всё это становится очень странным. Только он порывается спросить, как понимает, что это не Шастун поёт — это играет музыка на фоне. Кажется, пора лечить голову. — Ладно, мастер подкатов, надо уже коньки сдавать, у нас время вышло, — решает прервать этот момент Антон и говорит почему-то внезапно охрипшим голосом. Больше тему подкатов они не поднимают. Следующим на очереди в великолепном плане Шастуна «Как хорошо провести новогоднюю ночь без голубого огонька» (но с голубым и с огоньком) становится обычный двор. Серьёзно, Арсений даже сначала думал, что он ошибся, но нет — они действительно идут во двор его дома, чтобы просто погулять там. — Арс, а когда ты в последний раз лепил снеговика? — Шастун задаёт этот вопрос, а Арсений уже понимает, чем им предстоит заняться. — Ой, даже не помню, когда-то давно в детстве. — Предлагаю погрузиться в твои детские годы и слепить его вместе! — Антон снова улыбается, а Арсений не перестаёт удивляться его бодрости — он ведь ещё и после рабочей смены. — Я так понимаю, отказы не принимаются, — смиренно произносит Арс, хотя внутри у него всё трепещет и хочется поскорее приступить к делу — он так давно не чувствовал себя маленьким ребёнком, у которого нет никаких забот, а из проблем только где найти морковку для снеговика. Они начинают катать шары, как бы странно это не звучало, и как будто даже сама природа на их стороне — снег такой приятный и липкий, что лепить из него одно удовольствие. Каждый скатал по огромному шару, которые и становятся основой для снеговика. Пока Арсений лепит шар для головы, Антон собирает небольшие ветки, чтобы сделать снеговику волосики, потому что «где я тебе сейчас ведро найду». Снеговик почти готов: у него есть тело с руками, нелысая голова и даже глаза сделаны из ягод рябины, за которой Арсению пришлось прыгать. Он любуется их общим с Шастуном творением и уже достаёт телефон, чтобы запечатлеть его (снеговика, не Шастуна) на память, как замечает, что Антон лепит из снега что-то ещё, а затем прикрепляет это на нижний шар. Этот придурок вылепил из снега член и приделал его снеговику. Возмущению Арсения нет предела. — Ты что, идиот? Здесь же дети гуляют, они же увидят! — Ой, Арс, ты прям как все эти кричащие мамаши. Это же прикольно! Да и чего дети там не видели, они сами друг другу в садике письки показывают. — Не знаю, чё ты там кому показывал, я таким не занимался. Так, а почему ты решил, что этот снеговик мальчик? Ты не дал ему права на самоопределение! — Арсений громко возмущается, и уже сам не понимает, в шутку или нет. — Ну лепи тогда сам, чё захочешь. Меня в нашем снеговике всё устраивает. Я пока ветки для метёлки буду собирать, — произносит Антон и действительно отходит собирать ветки. Арсу второй раз повторять не надо — он тут же начинает собирать снег и лепить два небольших шарика, которые прикрепляет в качестве груди, потому что у каждого в этой жизни должен быть выбор — даже у снеговика. На деле же это выглядит ужасно, смешно и ужасно смешно — получился снеговик-трансвестит. — Бля, серьёзно? Ты сделал нашему снеговику сиськи? — теперь настаёт очередь Шастуна возмущаться, но на самом деле, он еле сдерживается, чтобы не заржать. Только у них мог получиться такой вот снежный привет из Таиланда. Он подходит ближе, рассматривает это чудесное произведение искусства, и всё-таки не выдерживает и начинает громко смеяться. Арс подхватывает и смеётся тоже, ну потому что, а как тут можно сдержаться, пока не замечает, что Антон, всё так же смеясь, отцепляет только что любовно слепленную Арсением сиську и кидает ею в него же, а потом отбегает подальше. Возмутительно! Снежная сиська несильно ударяет Арса в плечо, и он понимает, что просто обязан отомстить, поэтому отлепляет сделанный Шастом снеговиковый член (ещё ведь и слепил красиво, зараза такая) и бросает им в Антона. Тот пытается увернуться, но в итоге делает только хуже и получает этим снежным половым органом прямо по голове. — Хуем по лбу не дало? — смеясь, спрашивает Арсений. — Вот это шутки за триста, — произносит Шастун, отряхивая шапку от снега и всё-таки смеясь. — Отсоси у каламбуриста? — Арс всё продолжает накидывать, потому что когда, если не сейчас, — Антон идеальный слушатель для его шуток, ведь смеётся над всеми. — А я и не против, — говорит Шаст, подмигивая, а Арсений чувствует, что резко краснеет. Похоже, на улице стало холоднее. — Да ладно, расслабься, я ж шучу, — Антон похлопывает Арсения по плечу, а потом отходит, чтобы отлепить от снеговика вторую сиську — лучше уж он будет совсем без половых признаков. А как тут расслабиться, если Арсений уже готов согласиться на такое заманчивое предложение? Чтобы не ляпнуть чего лишнего, он тоже подходит к снеговику, и его прекрасную голову посещает не менее прекрасная идея. — А давай ему жопу сделаем? Жопа же у любого пола может быть! — Неожиданно от тебя это слышать, — Антон снова заливается смехом, — только жопа должна быть обязательно клёвая, — «как у тебя» остаётся невысказанным. Кто бы мог подумать, что в новогоднюю ночь Арсений Попов — примерный сын, отличник и просто хороший человек (который от скромности, конечно же, не помрёт) — будет лепить для снеговика жопу вместе со своим одногруппником, но именно этим он сейчас и занимается. Получилось в итоге даже неплохо — будто снеговик реально ходил в зал и делал все эти выпады и приседания — Арсений не понаслышке знает, он хоть и весь такой студент-ботаник, но на себя всё же не забивает и регулярно качает мышцы, в том числе и ягодичные. — Ах, жопа, конечно, хороша, — будто прочитав его мысли, заключает Шастун, — прям как у одного моего знакомого. Последняя фраза звучит так неожиданно и искренне, что Арс резко поворачивается, чтобы посмотреть на Антона, и не знает, то ли ему смутиться, то ли начать ревновать. Так, а с каких это пор он вообще должен ревновать Шастуна к кому-то? Где-то на соседней улице слышится залп салютов, и Арсу кажется, будто все всё понимают, и это такая издёвка. Вселенная будто намекает: браво, Арсений, ты наконец-то осознал свою симпатию к Антону, запускаем петарды в твою честь. Но осознать — это ещё полбеды, нужно же придумать, что делать дальше. А с этим есть некоторые проблемки. — Не устал? Может, потихоньку домой пойдём? — Шастун снова прерывает Арсовы мысли, но в этот раз очень своевременно. Лучше, действительно, пойти домой, пока опьянённый шампанским и всеми этими событиями мозг Арсения не выкинул что-нибудь эдакое. Только как можно идти потихоньку, если они находятся во дворе и идти до дома пару минут? Эта пара минут и в самом деле проходит очень быстро, так что они снова оказываются на квартире Арсения — Антону нужно переодеться обратно и забрать свои вещи. Пока он делает свои дела, Арс смотрит в окно и думает о сегодняшнем дне (точнее, ночи). Ведь если без шуток — это один из самых лучших Новых годов в его жизни. Был бы этот день так же хорош, если бы в нём не было Шастуна? Хватило бы Арсению компании самого себя, чтобы получить столько же положительных эмоций? Узнал бы он Антона так близко, как человека, если бы не совпадение с этим заказом Деда Мороза? — Ну чё, я погнал тогда? — спрашивает Шастун, уже обратно переодевшись в свой дедовский костюм. — Подожди, я хотел сказать тебе спасибо, — Арсений понимает, что просто обязан поблагодарить Антона за этот день. — Ты прямо как настоящий Дед Мороз, даришь ощущение праздника и море позитива. Мне очень понравилось всё, что ты придумал, правда. И просмотр «Гарри Поттера», и прогулка по городу, и ватрушки, и каток, и снеговик у нас классный вышел, и жопа у него клёвая. Арсений усмехается от последней фразы и наконец поднимает взгляд на Шастуна. Всё это время он смотрел куда угодно, но не на него. Антон, кажется, весь сияет: его брови слегка приподняты, рот приоткрыт и губы растянуты в широкой улыбке, а глаза — это что-то невероятное. На Арсения так ещё никто не смотрел. А ещё Антон очень красивый. И прямо сейчас он очень красиво сглатывает и облизывает свои губы. Арсений решает быть искренним. — Антон, я ни в чём не уверен и не знаю, что будет завтра, но сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что очень хочу поцеловать. Можно? Наверное, нельзя светиться ещё сильнее, но у Антона это как-то получается. Он улыбается ещё шире, шепчет что-то вроде «наконец-то» и собирается ближе подойти к Арсению. Что-то идёт не так. Вместо того, чтобы смотреть в глаза Антону совсем близко и ощутить его губы на своих, Арсений видит на его лице застывшую гримасу боли и слышит трёхэтажный мат. — Блять, сука, ёбаная хуйня, как же больно, твою мать! — Антон кричит и прыгает на одной ноге. Арсений опускает взгляд на пол и всё понимает. Шастун споткнулся о свой же дед-морозовский мешок и, кажется, подвернул ногу. Вот и поцеловались, получается. — Ты как? — максимально глупый вопрос, но у Арса нет времени соображать: слишком много всего за последнюю минуту. — Нога болит, — Антон изображает побитого котёнка, хотя ему и стараться не надо, он же и так котёнок, а теперь вот ещё и побитый. — И без поцелуя остался. Какая жалость, Арсений уже понадеялся, что удастся замять эту ситуацию, но не вышло. Нет, он не жалеет о своих словах и всё ещё хочет поцеловать Шаста, но момент уже явно упущен. — Так, ходить можешь? Попробуй наступить, — Арс старается взять ситуацию в свои руки, чтобы кое-кто взялся за свои ноги, потому что травмы им тут совсем не нужны. Антон опускает повреждённую ногу, делает шаг, но тут же дёргается от резкой боли и тихо скулит, хватаясь за плечо Арсения. — Так, это не дело, надо ехать в травмпункт, — заключает Арс. — Да ладно тебе, поболит и пройдёт, что там может быть серьёзного? Да и какой травмпункт в новогоднюю ночь, там всем явно не до нас, — говорит Шастун, а сам всё держится за Арсения и почти не наступает на больную ногу. — Антон, ты ходить не можешь! Надо ехать, и это не обсуждается. Я заказываю такси. — Блять, Арс, оно же сейчас будет стоить, как моя почка. — Считай это оплатой за прекрасную ночь, — Арсений слегка улыбается и берёт телефон, заказывая машину. Антон лишь вздыхает и ничего на это не отвечает. Когда приходит сообщение о том, что такси уже подъехало, они сталкиваются с новой проблемой — до него нужно как-то дойти. — Вот скажи честно, ты насмотрелся «Ёлок» и написал на бумажке желание, чтобы тебя носили на руках? — Арсений почему-то язвит, хотя на самом деле ему хочется обнять и пожалеть Антона. — Имей в виду, я тебя не подниму. — Чего? Я их даже не смотрел. Зато теперь понятно, какое кино ты любишь, — говорит Шастун, а Арсений немного смущается: ну да, он смотрит российские фильмы, а почему это вообще должно быть стыдным. — Ладно, давай обопрись о моё плечо, пойдём так. Только на больную ногу не сильно наступай, вдруг там перелом. — Да какой перелом, я же даже не падал, — отвечает Антон и хватается за плечо Арсения. О, какая большая ошибка, Антон. Сначала они еле-еле спускаются по лестнице и доходят до такси, потом заходят в травмпункт, где одна половина людей сидит с ушибами и переломами от падения на льду, а вторая — с травмами от неправильного использования петард. Врачи, кажется, максимально привыкшие, но при этом они выглядят уставшими и неприветливыми. Поток пациентов двигается невозможно медленно, медики то и дело выходят из кабинета, чтобы, видимо, продолжить празднование, а тётка в регистратуре вообще как будто на веселе. В общем, Антона осматривают далеко не сразу, и Арсений уже готов такой скандал учинить, но Шаст его отговаривает — не стоит ругаться с теми, кто потом будет тебя лечить, да и врачи тоже люди, им тоже вряд ли хочется сидеть и работать в новогоднюю ночь. Арс мог бы опять возмутиться, что это их работа, что они давали клятву Гиппократа, что, в конце концов, кто-то может умереть, но больше всего хочется не устраивать разборки, а как-то поддержать и успокоить Антона. Арс не придумывает ничего лучше, чем просто взять его за руку, но в России два парня, держащиеся за руки — это странно и не принимается обществом, поэтому Арсений обхватывает своей рукой запястье Антона и несильно сжимает — такой вот невинный дружеский жест поддержки. После первичного осмотра Антона отправляют на рентген. Потом врач долго рассматривает снимок и отправляет делать гипс — всё-таки перелом. Арсений, честно говоря, всё ещё не понимает, как можно сломать ногу, просто подвернув её и даже не падая, но, видимо, Антон — победитель по жизни. Хорошо, что в больнице можно взять костыли напрокат, так что домой к Антону они едут в полном обмундировании. Точнее, Арсений как прежде, а вот Антон с гипсом и костылями. При этом на нём всё ещё надет костюм Деда Мороза, о чём каждый врач, конечно же, счёл нужным пошутить. Прощание выходит каким-то совсем неловким. Арс провожает Антона до его квартиры, но заходить внутрь отказывается, обнимает его, ещё раз благодарит за чудесное времяпровождение и берёт с Шастуна обещание завтра обязательно отписаться ему о своём самочувствии. Шаст на это лишь посмеивается, но клянётся, что распишет всё в максимальных подробностях и может даже прислать фотку. Смущённый Арс решает оставить это предложение без комментариев.🎄🎄🎄
Двенадцать часов дня первого января. Разве может быть лучше время для пробуждения, особенно если пришёл домой в пять утра, а потом ещё долго ворочался в попытках уснуть? Вот и Арсений считает, что нет. Он лежит в кровати, вспоминая вчерашнюю ночь, и не может поверить, что всё это произошло с ним. Сразу хочется написать Антону, чтобы спросить, как он там, но, во-первых, он, скорее всего, ещё спит, а во-вторых, Арс не уверен, что это вообще уместно. Вдруг Шастуну просто хотелось ощущения праздника, а Арсений так удачно оказался рядом? С другой стороны, Антон, кажется, всю ночь пытался флиртовать с ним, а потом был совсем не против поцелуя. Чёрт, поцелуй! Это же Арсений сам его предложил Антону. Что ж, нужно хорошенько проанализировать свои чувства. Ему требуется совсем немного времени, чтобы понять, что целовать Антона всё ещё хочется. А ещё хочется его обнять, пожалеть из-за сломанной ноги, накормить вкусным супчиком, а потом вместе смотреть фильмы, хихикая со всего подряд и зарываясь пальцами в вихрастую макушку. Всё, это конечная — Арсений влюбился. Арсений живёт с этой мыслью, пока готовит завтрак. Думает об Антоне, пока моется в душе (ничего криминального, честно). Вспоминает его тёплый и такой искренний смех, пока прибирает квартиру. Постепенно мысль закрепляется в сознании и становится настолько привычной, что Арс не понимает, как он жил без этого раньше. Он дёргается от каждого приходящего на телефон уведомления, в надежде, что это написал Антон, но это оказываются всего лишь многочисленные родственники со своими открытками в Вотсапе. «Счастливого нового года» желает ему картинка с огромным количеством блёсток и полным отсутствием сочетания цветов, на что Арсению остаётся лишь устало закатить глаза и выдавить из себя краткое «Спасибо, вас тоже!» Иногда ему кажется, что отправь он всем этим людям открытку с подписью «С днём цемента» или «С днём солёного огурца», они действительно поверят в существование такого праздника, ещё и перешлют его картинку всем своим знакомым. Между тем время приближается уже к трём часам дня, и Арсений начинает волноваться. Антон мало того, что всё ещё не написал, так он вообще не появлялся в сети с пяти утра. Вчера он как-то обмолвился, что тоже остался один в квартире на новогодние каникулы, и это заставляет Арса запереживать не на шутку. Вдруг что-то случилось, а никто не может ему помочь? Арсений начинает действовать решительно: он перекладывает остатки вчерашних картошки и оливье в контейнеры (потому что Шастун, как всегда, будет голодным, а дома у него есть по-любому нечего), идёт в магазин и покупает для Антона сладкий новогодний подарок, а потом едет к нему домой, быстро вспомнив адрес: спасибо родителям, что с детства дрючили всякими развивающими играми и теперь у него отличная память. Арс минует подъездную дверь, успев зайти с какой-то женщиной, поднимается на нужный этаж, доходит до двери, и вся решительность моментально исчезает. Он мнётся минут пять, то поднимая руку и готовясь нажать на кнопку звонка, то намереваясь совсем уйти отсюда, но слышит хлопок железной двери где-то наверху и всё-таки звонит в дверь, пока его не увидели соседи. Спустя пару минут дверь открывается. На пороге, опираясь на костыли, стоит заспанный и лохматый Антон. Судя по его виду, он только что проснулся, и это Арсений его разбудил. — Привет! Вот решил тебя проведать. Как самочувствие, как нога? Болит? Родители уже в курсе? Нормально спал? — Арсений даже не замечает, как заваливает Шаста вопросами. — Погоди, погоди, зайди сначала, — Антон отступает (а точнее отскакивает на костылях) назад, пропуская Арсения в квартиру. — Чё так много вопросов, я только недавно проснулся. Антон идёт в комнату, предлагает Арсу пройти за ним и садится на диван, откладывая костыли в сторону. — Нога немного болит, но в целом норм, родителям пока не сказал, — он снова улыбается и тут же широко зевает, чем вызывает у Арсения приступ умиления. — А я тебе покушать принёс, — Арс немного неловко вытаскивает из своего рюкзака контейнеры с едой. — И вот, это тоже тебе, — говорит он, протягивая Шастуну сладкий новогодний подарок. — О, Арс, офигеть, спасибо! — Антон тут же хватается за яркую упаковку и пытается её открыть. — Бля, я просто обожаю конфеты, ща заценим, чё тут. Он всё-таки находит способ разорвать коробку и высыпает все конфеты на диван, тут же рассматривая каждую из них. Арсений видит всю эту картину и не может налюбоваться — ну какая прелесть. Антон сидит в огромной домашней футболке и клетчатых пижамных штанах, его растрёпанные кудряшки торчат в разные стороны, а на щеке красуется отпечаток подушки — Арсений, кажется, больше не может сдерживать огромный поток нежности внутри себя, а потому садится ближе к Антону и ласково треплет ладошкой по его волосам. Шастун замирает и поднимает взгляд. — Антон, кажется, вчера тебе кое-что не додали, — Арсений специально смешно ставит ударение на последний слог и внимательно следит за реакцией Шаста, пытаясь уловить каждое изменение в его подвижной мимике. — А? Ничего не понимающий утренний Антон выглядит крайне забавно и мило, и Арсению хочется прижаться к нему как можно крепче и долго-долго не отпускать, но сначала следует спросить. Всё-таки вчера они оба выпили шампанского, да и в целом Антон мог уже тысячу раз передумать. — Можно я тебя поцелую? — наконец спрашивает Арс настолько тихим шёпотом, будто кто-то их может услышать. Вместо ответа Антон придвигается ближе и сам накрывает Арсеньевские губы своими. Арс тут же отвечает, снова зарываясь пальцами в мягкие кудрявые волосы. Кажется, Антон улыбается сквозь поцелуй и кладёт руки Арсению на талию, плотно прижимая его к себе. Время будто замедляется, и Арс успевает подумать о том, как же ему сейчас, чёрт возьми, хорошо. Они отрываются друг от друга лишь спустя пару минут и тут же светятся яркими улыбками, глядя в счастливые глаза напротив. — Вот теперь точно додали, — Арсений снова неправильно ставит ударение, вызывая у Антона лёгкий смешок. — Как ты относишься к пословице, что как Новый год встретишь, так его и проведёшь? — неожиданно спрашивает Шастун после недолгого молчания. — Теперь, видимо, напрямую, — Арс улыбается и переплетает свою ладонь с Антоновой, надеясь, что его намёк поняли. Что-то объяснять сейчас хочется меньше всего. Свободной рукой Антон уже тянется к большой конфете из подарка, но тут же получает за это лёгкий тычок в бок от Арсения. — Но-но-но, сначала надо поесть нормально, я что, все эти банки зря с собой тащил? — Как скажешь, — Антон улыбается и поглаживает большим пальцем Арсову ладонь. — Только разогрей сам в микроволновке, очень не хочу идти туда на костылях. И Арсений идёт, греет свою картошку, находит красивую тарелку и перекладывает еду туда. Хочется сделать Антону максимально приятно, а то ему и так пришлось несладко — это ж надо сломать ногу в новогоднюю ночь. Он приносит еду в комнату и застаёт Шаста за раскладыванием конфет по кучам: на вкусные, нормальные и те, которые обычно отдают папе. Арсений думал, что не может умилиться сильнее, но, кажется, с Антоном он побьёт все рекорды. — У меня сестрёнка точно так же конфеты делит. Ей пять лет, кстати. — Не понимаю, ты на что-то намекаешь? — спрашивает Антон, хотя прекрасно всё понимает. — А способ этот реально годный, я его у детей на заказах узнал. Типа сначала съедаешь дурацкие конфеты, а всё самое лучшее остаётся на потом. Это же как в жизни, да? Сначала нужно пострадать, зато потом приходит время вкусных конфет. — Вот это ты философ, конечно, — усмехается Арсений. — Это как же тебе пришлось страдать в жизни? — Ну как, сначала я работал почти весь вчерашний день, а потом встретил тебя. Получается, что ты — моя самая вкусная конфета, — Антон заливается громким смехом. — Ладно, по-моему, это прозвучало слишком тупо. — Да почему, меня всё устраивает, — говорит Арсений и легонько чмокает Шаста в губы. Не говорить же ему, что метафора с конфетой действительно кажется ему крутой, и он ещё не один раз прокрутит её в голове. — Кстати, здорово, что у нас два праздника в один день, — решает Арсений совсем добить этот диалог и подсыпает ещё сахара. — А какой второй? — кажется, Шастун искренне не понимает. — Ну ты чё, Новый год и день начала наших отношений, — отвечает Арс, пряча улыбку. — А ловко ты это придумал, я даже сначала не понял, — смеётся Антон. — Действительно здорово, Арс. Антон улыбается так тепло, а потом снова целует Арсения. Кажется, такими темпами придётся греть картошку заново.🎄🎄🎄
Новогодние каникулы проходят замечательно. Родители Шастуна уехали аж на неделю, так что всё это время ребята проводят в квартире Антона. Арсений приезжает к нему каждый день и приносит с собой еду или готовит прямо у Антона. Вместе они досматривают все оставшиеся части «Гарри Поттера», а потом долго обсуждают свои хэдканоны про каждого персонажа — приятно найти человека, с кем можно без стеснения обсудить все свои даже самые абсурдные идеи. Раньше у Арсения такого не было. А ещё они готовятся к экзаменам, потому что сессия не за горами, а первый экзамен вообще стоит четвёртого января. Арсений ещё месяц назад подготовил все ответы на вопросы, а теперь вот учит их и параллельно рассказывает Антону. Тот не то чтобы безумно рад часами слушать все эти бесконечные билеты, но выбора у него нет, да и голос у Арсения приятный. Настолько приятный, что Шастун чуть ли не засыпает под очередной рассказ о концепциях инвестиционного анализа. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — не выдерживает Арс, когда замечает, что Шастун разве что не стекает по кровати. — Да-да, Арсюш, концепции анализа… — Антон широко зевает и виновато улыбается, смотря на Арса. Пока Арсений немножко пребывает в ступоре и не знает как реагировать, потому что эта форма его имени прозвучала слишком неожиданно, Шастун, видимо, решает добить. — Анализа, — он ещё раз повторяет это слово, а потом, засмеявшись, продолжает. — Звучит, как анал Лиза. Или как анал и за. Я, кстати, за. А ты за? Вообще-то разговаривать каламбурами это прерогатива Арсения, но даже он до такого не додумался, поэтому всё, что ему сейчас остаётся — это поперхнуться воздухом, и хвала небесам, что в данный момент он ничего не пьёт. Ещё он, кажется, потерял смысл слова «за», как и вообще всего, что сейчас происходит. Он, конечно, планировал, что рано или поздно они с Шастом перейдут на новую стадию отношений, но не так быстро же! — Шаст, блять. У нас экзамен завтра, давай как-то посерьёзнее. — А я на полном серьёзе. Все важные вопросы надо обсудить в самом начале, я считаю, — Антон ухмыляется и откидывается на спинку кровати. — Да за я, за. Давай учить, пожалуйста. И только попробуй завалить его завтра. Арсений пытается выдавить из себя всю строгость, но сам понимает, что вряд ли у него это получается — эти разговоры его немного распалили, так что на щеках появляется лёгкий румянец, а пальцы дёргано листают тетрадь. — О, ты назвал меня заей — это прогресс в отношениях! Экзамен-то я не завалю, а вот кое-кого другого с радостью. Последнюю фразу Антон произносит максимально томным голосом, что должно скорее вызвать смех, чем какое-то возбуждение, но разве Арсений из нормальных людей? — Ты решил меня перекаламбурить? Меня, заслуженного каламбуриста России? — Арсений пытается сохранять спокойствие, но голос предательски хрипит. — Блин, шутка про каламбуриста уже была. Но я готов повторить! — Антон сползает по кровати и садится на самый край — ближе к Арсению. — Шутку? — И шутку, и её значение, если ты понимаешь, о чём я, — Антон игриво поднимает брови, а потом вдруг становится внезапно серьёзным. — Арс, ну правда, брось ты уже эту тетрадь и иди сюда. Арсений вздыхает и всё-таки закрывает тетрадь, подходит к Антону, садится к нему на кровать, как его тут же утягивают в поцелуй. На самом деле Арс совсем не против близости и отнекивался он скорее по приколу, поэтому он с готовностью целует Антона в ответ. Губы у Шаста просто загляденье — розовые, пухлые и такие мягкие, что грех не целовать. Арс, собственно, и не грешит, целуя сначала верхнюю губу, затем нижнюю, руками ухватившись за его плечи. Антон кладёт руки ему на талию и прижимает ещё ближе к себе, на что Арс решает перекинуть ногу через Шастовы бёдра и усесться на них — так будет удобнее и Антонова нога в гипсе не пострадает. — Антон Андреевич, не тяжело? — елейным голоском спрашивает Арсений, оторвавшись от желанных губ. — Тяжело оттого, что ты перестал меня целовать, — отвечает Антон, начав выцеловывать Арсеньевскую шею. Руками он забирается под футболку и пальцами поглаживает нежную кожу, пересчитывая рёбра. Арсений выгибается от удовольствия, и, не найдя, куда деть свои руки, пристраивает их в мягких Антоновых кудряшках. Его волосы можно использовать как антистресс, Арсений обожает зарываться в них, перебирать, оттягивать и пропускать через пальцы, а Антон, видно, и сам кайфует от такого. Шаст переходит к ключице, ласково целуя каждый сантиметр бледной кожи с россыпью мелких родинок. Арсений не очень любит в себе эту особенность, но Антону она, кажется, приходится по нраву — он обводит языком каждую точку, прокладывая путь и соединяя их, как созвездия. Арсению нравится такое внимание к себе, но всё-таки, его губы давно не целовали, так что он отрывает Антона от своих ключиц и порывисто целует его, прикусывая нижнюю губу. Шастун на это коротко скулит, а потом, видимо, уловив настроение Арса, начинает стягивать с него футболку. Арсений помогает, поднимая руки, и на секунду разрывает поцелуй, чтобы снять эту чёртову футболку до конца. На груди Арса родинок ещё больше, и Антон, похоже, ставит целью поцеловать их все. Он оставляет мокрые следы на всём Арсеньевском торсе, а затем переходит к его соскам. Поочерёдно вылизывает ареолу сначала одного, а затем второго, а потом прикусывает и втягивает их в рот, вызывая у Арса тихий стон. Арсений ладонями упирается в Антонову грудь и с удивлением обнаруживает, что тот ещё в футболке. — Ты почему ещё одет? — Потому что меня никто не раздел, — усмехаясь, отвечает Антон. Арсений намёк понимает моментально и тут же стягивает с Шастуна его футболку. Антон тем временем опускает руки на Арсовы бёдра и оглаживает их через ткань, а затем резко кладёт руку между его ног и обхватывает полувставший член. — Прости, я похоже не смогу исполнить шутку за триста для моего каламбуриста, травма не позволяет, — виновато говорит Шастун, кивком головы указывая на свою загипсованную ногу. Как будто здесь есть какая-то другая травма. — Никакой помощи в этом доме, — театрально вздыхает Арсений. — Я всё ещё удивляюсь, как ты спокойно катался на ватрушках и коньках, а сломать ногу умудрился в квартире на ровном месте. Ещё и тогда, когда должен был быть наш первый поцелуй! — Просто при виде тебя у меня подгибаются ноги, — улыбаясь, отвечает Антон. — И поднимается член. — С этим надо что-то делать, — произносит Арс и резко стягивает с Антона шорты прямо вместе с трусами. Из-за гипса быстро снять их полностью не получается, так что он аккуратно избавляет Шаста от одежды, стараясь не тревожить повреждённую ногу. Арсений несколько секунд любуется ничем не прикрытым членом Антона, а затем принимает более удобную позу и на пробу лижет его по всей длине. Шаст громко выдыхает, и Арс, восприняв это за сигнал к действию, начинает вылизывать головку. Он берёт её в рот, языком проводя по уздечке, а рукой вводит вверх-вниз по основанию члена. Антон коротко стонет, чем вызывает у Арса желание взять глубже, хотя у него это первый подобный опыт — в прошлых отношениях у них дальше взаимной дрочки не доходило, ну и по возрасту он тогда был намного младше. Арсений насаживается ртом глубже, но чуть не давится и решает пока с этим повременить — не хочется облажаться перед Антоном, да и его вроде и так всё устраивает. Арс продолжает ласкать языком головку, одной рукой поддерживая Антонов член, а второй перебирая его яички. — Арс, Арс, Арс, — выстанывает Шаст. — Хочу целоваться. Со звонким чпоком Арсений выпускает головку изо рта, и, улыбаясь, приближается к лицу Антона. Смотрит в потемневшие глаза напротив, на красные щёки и горящие уши, на приоткрытые и влажные от постоянных облизываний губы, и, не выдержав, резко целует сам. Не разрывая поцелуя, Антон нащупывает резинку Арсовых шорт и пытается их снять. Заметив это, Арсений отрывается и сам быстро избавляется от шорт сразу вместе с трусами. Его член уже вовсю стоит, истекая естественной смазкой, и Арс принимает прежнюю позу, усевшись сверху на бёдра Антона. Их члены оказываются совсем близко друг к другу, и Шастун обхватывает их вместе своей большой ладонью. Он начинает неспешно водить по ним, постепенно ускоряясь. Губами находит Арсовы губы и снова глубоко целует, будто желая передать все свои чувства. А Арсений и так всё понимает и лишь с ещё большей отдачей отвечает на ласки, рукой помогая Антону. Они оба тяжело дышат, когда оргазм подступает к Шасту, и, громко простонав и уткнувшись лицом Арсению в плечо, он кончает себе на живот. Затем продолжает двигать рукой по Арсовому члену, и спустя пару минут тот брызгает спермой тоже. Раскрасневшиеся и громко дышащие они смотрят друг на друга и улыбаются, столкнувшись лбами. Арсений очухивается первым и, кряхтя, встаёт, чтобы принести салфетки. Похоже, дедовские повадки передаются половым путём. Вернувшись, он вытирает себя и Антона и, бросив грязные салфетки куда-то на пол, приваливается к Шасту и ложится рядом с ним, переплетая руки. — Скажи честно, всё это было для того, чтобы не учить экономику? — спрашивает Арс после недолгого молчания. — Вот не зря ты отличник, Арсений. Отлично всё понимаешь, — Шастун смеётся, на что тут же получает лёгкий подзатыльник. — Тогда пока ты не прочитаешь все оставшиеся билеты, мы не будем целоваться. Понял? — Ну Арс, это слишком жестоко. Давай, один билет — один поцелуй? — Шастун вытягивает нижнюю губу и быстро-быстро хлопает ресницами. Арсений смотрит на этот чудесный щенячий взгляд, вызывающий бесконечный прилив нежности, и понимает, что, кажется, его новогоднее желание впервые сбылось — вот же оно счастье, самое настоящее.
