Alone. Бессмертный

The Daydream - I Miss You Когда я на следующий день прихожу в академию, то понимаю, что снова забыл зонт. Это не вызывает у меня ничего, кроме лёгкой досады. В прочем, его наличие ничего не изменит в моей жизни, я ведь не смогу заболеть, не смогу даже подхватить простой насморк. Если бы я попал в руки учёным, то, наверное, они смогли бы изобрести какое-нибудь лекарство из моей крови. Или ещё хуже: смертельное оружие. Это было бы печально… Уроки игры на рояле у нас каждый день. Сегодня первая пара, поэтому я медленно иду к привычному для меня залу, чтобы поиграть что-нибудь, пока есть время. Потому что я ненавижу ждать… Мне всегда кажется, что я невидимка. Меня не замечают, меня избегают, меня иногда даже боятся, наверное. Даже когда я нахожусь в толпе, даже когда рядом Крис что-то бормочет мне под ухо, даже разговаривая с кем-то, я всегда чувствую удушающую петлю одиночества, которая плотно затянута на моей шее. Осталось только вздёрнуть… Плотная масса невидимой стены, воздвигнутая мной, не пропускает никого к моей душе. И я тону в ней, теряя себя. Молчание – ненужный бонус к бессмертию. Иногда я даже забываю, каков мой голос на самом деле. Настоящий, не потерянный во времени. Одиночество заразно. Я подхожу к залу и замираю в паре метрах, потому что у дверей стоят девчонки, которые обычно наблюдают за моей игрой, и тихо хихикают. Изнутри доносится музыка. The Daydream. I Miss You. И я узнаю эту боль с первой ноты, я уже знаю, кто там играет на моём месте. Одна из девушек замечает меня и толкает в бок вторую. Третья поворачивается ко мне сама. Они о чём-то переговариваются, поглядывая на меня, а потом подталкивают в мою сторону ту, что посередине, что-то ей тихо говоря, и улыбаются. Я слушаю мелодию и думаю, что это слишком невыносимо. За последние несколько лет ещё никто не смог настолько сильно причинить мне боль игрой на рояле. Девушка нерешительно подходит ближе ко мне, ужасно смущаясь. Я уже знаю, что она скажет, и что я ей отвечу. У неё милое личико, курносый носик и веснушки. Волосы рыжие, бежевый сарафан. Я смотрю на неё с сожалением, потому что знаю всё, что сейчас будет. Ненавижу причинять боль людям. Она оборачивается, смотря на подруг, и те подбадривают её улыбками. - Привет, - нерешительно бормочет девушка. Я смотрю на неё сверху вниз и думаю, что она хорошенькая. - Привет. Она краснеет, то ли от моего голоса, то ли от того, что я с ней заговорил. - Я… - она зажмуривается. Кажется, она учится на первом курсе. – Ты мне нравишься! – выпаливает, словно от этого зависит её жизнь. Я вижу её румянец, её нервно дрожащие пальчики, вижу, как искренно звучат её слова. Я мог бы сказать ей, что она тоже мне нравится, мог бы предложить ей отношения, мог бы всё это сделать, но… Я ведь ненавижу делать людям больно. И ненавижу, когда делают больно мне. В какой-то момент мне придётся бросить её, или я умру, подстроив свою смерть, и ничего ей не скажу. Тогда она будет оплакивать меня, пока не забудет. А ещё хуже, если я привяжусь к ней. Если впущу за свои стены. Я же говорю, что ненавижу причинять боль людям… - Как тебя зовут? – улыбаюсь я. Она замирает, приоткрывает веки и смотрит, словно маленький ребёнок. - Роза. - Красивое имя, Роза, - я поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по её щеке, убирая волосы за ушко. – Но, мне жаль. Я ведь гей. Она удивлённо хлопает ресницами, а потом смущается ещё больше. - О, я не знала… Я вздыхаю. Для меня со временем стало всё равно, парень или девушка. Какая разница, если за плечами тысячи партнёров. Я давно уже не сплю с кем-то больше, чем один раз. Я просто боюсь привязаться к кому-то… - Если хочешь, я могу как-нибудь для тебя поиграть, - я легко улыбаюсь, поправляя рюкзак. – Ты ведь часто сюда приходишь. Роза печально улыбается. - Было бы здорово, - улыбка становится шире. - Извини, если что. - Ничего… Она отступает и возвращается к подружкам, а потом они вместе уходят. Улыбка сползает с моего лица, и я думаю, что всё равно ненавижу такие моменты. Он ещё играет. Я подхожу ближе и замираю в дверях. Том сидит за роялем – его губы приоткрыты, глаза почти полностью закрыты, пальцы длинные, скользят так, словно гладят чью-то кожу, словно убирают волосы с лица, как это делал я с Розой. Его брови сходятся на переносице, появляются морщинки между глаз. И я понимаю, что он прекрасен. Сейчас бы фотоаппарат, сделать снимок на память и вспоминать, как кто-то сливается с музыкой. Я выдыхаю, понимая, что не дышал всё это время, и Том сбивается. Его палец соскальзывает с клавиши, и парень оборачивается. Какое-то время он смотрит на меня, а потом встаёт и подбирает сумку, что валялась у его ног. - Привет, - Трюмпер как-то испуганно наблюдает за мной, словно я вот-вот сбегу. - Привет. Я не двигаюсь. - Повторишь? – он кивает на рояль. Его голос с долькой придыхания, отчего по моей коже пробегает череда мурашек. - The Daydream. I Miss You, - говорю я, и Том кивает. – Запросто. Он улыбается, продолжая наблюдать за мной, а я подхожу ближе и бросаю на пол рюкзак, садясь за инструмент. Миллион раз играл эту мелодию, знаю её наизусть. Я поднимаю руки и нажимаю на клавиши, плавно, нежнее, чем до меня делал Трюмпер. Я играю… Я играю впервые в чьём-то присутствии, осознавая, что кто-то есть рядом. И мне кажется, что я играю для Тома. И тут же пугаюсь этой мысли… Я не могу играть для кого-то. Ведь я один.