Alone. Бессмертный

Two Steps From Hell – Calamity Железные ворота перед нами открываются, впуская внезапный порыв ветра, - я сильнее натягиваю на лицо шарф и хватаюсь за металлический изгиб машины, которая первая выезжает на улицу. Я сижу в кузове вместе с Томом - ветер настолько сильный, что мне приходится ухватиться пальцами за шарф, чтобы он не сполз с моего лица. Я смотрю назад на грузовик, изредка исчезающий из поля моего зрения, сильнее хватаюсь за машину и удобнее устраиваюсь на полу. Мы тормозим, чтобы грузовик смог догнать нас, а потом едем наравне с ним. Я бросаю взгляд на Тома - он стоит на корточках и держится одной рукой за спинку сидения водителя, смотря на дорогу. Он спокоен и невозмутим - даже через очки я вижу, что его взгляд холоден и безжалостен, от него меня пробирает дрожь. Но вместе со страхом приходит и восхищение. Буря из песка и атмосферной пыли застилает пространство, словно туман, из-за чего видимость практически нулевая. Дорогу дальше десяти метров разобрать невозможно. Мы едем вслепую, изредка подскакивая на кочках или увязая в песке. Это продолжается, пока мы не выезжаем из развалин города и не оказываемся на открытом пространстве, где становимся отличными мишенями. Здесь буря немного стихает, позволяя нам видеть дорогу, однако я не решаюсь снять очки и шарф. Холодный ветер стихает только тогда, когда мы покидаем территорию сопротивления, - шум в ушах, наконец, прекращается, и мне становится легче. Я думаю о том, что с каждой минутой я все ближе и ближе приближаюсь к могиле мальчишки. Мне кажется, что меня туда тянет какими-то невероятными сверхъестественными силами, словно сам Трюмпер ведёт меня к себе. Головная боль усиливается, но это ничто по сравнению с тем, что я испытывал после потери Тома. Я смотрю на командира сопротивления и вижу, как он легким движением руки снимает очки и стягивает шарф, чтобы можно было говорить. Выбившаяся прядь его голос развивается на ветру, глаза немного прищуриваются, словно пытаюсь разглядеть что-то впереди, а потом парень садится на колени и смотрит на меня, замечая то, что я его изучаю. Я отворачиваюсь и снимаю очки, однако шарф не трогаю. Мы едем долго, а когда Леви резко ударяет по тормозам, отчего авто заносит, я, наконец, вырываюсь из размышлений. Все машины останавливаются - я осматриваю их, затем оборачиваюсь и смотрю на дорогу. В нескольких сотнях метрах от нас находится здание. Отсюда не видно, что это, но это никого из нас не останавливает. - Проверим, что там! - командует Том, доставая пистолет. Леви меняет передачу ловким движением руки и давит на газ с такой силой, что из-под задних колёс вырывается пыль и песок. Мы буксуем, а потом несёмся вниз по склону. Будь я на их месте, я бы предпочёл подобраться пешком, чтобы остаться незамеченными. Но своё мнение озвучивать я не стал. Мы тормозим недалеко ну здания, и Том тут же спрыгивает на землю, начиная осматриваться. Я следую его примеру, тут же достаю пистолет и загоняю пулю в дуло одним щелчком. Солнце слепит, и из-за этого трудно сориентироваться. Я смотрю на здание - стёкла выбиты, но каменные стены еще стоят. Наверное, раньше это была заправка, где обслуживались дешёвые машины. С изобретением аэромобилей наземный транспорт стал ненужным, но всё ещё оставались те, кто пользовался им. Однако всемирная катастрофа превратила новейшие изобретения в мусор, откинув человечество на предыдущую ступень развития. - Четверо за мной, остальные здесь, - командует Том, затем поворачивается ко мне и говорит. - Не отставай. Я киваю и следую за ним в сторону входа - дверь здесь старая и держится на одних петлях. К нам присоединяются Леви и Лин. Мы встаем с двух сторон от входа, а потом командир сопротивления резко открывает дверь и врывается внутрь. Мы следуем за ним - тишина здесь накрывает с головой, пахнет пылью и плесенью. Здесь прилавок и пустые стеллажи, на которых раньше продавали еду. Здесь никого. - Я проверю дальше, - говорит Лин и двигается в сторону дальней двери, исчезая за ней. Я опускаю пистолет и осматриваюсь, краем глаза замечая, что Леви идёт куда-то вглубь комнаты. Я бросаю взгляд на покосившиеся и покрывшиеся пылью картины, мусор и осколки на полу. - Похоже, нас кто-то опередил, - озвучивает наши мысли Леви. Он что-то берёт с полки и подбрасывает в воздух. Затем ловит снова. - Здесь только сгнившая фасоль и грибы. Банка летит в угол, издавая звонкий скрежет. Я иду в сторону прилавка, но случайно наступаю на стекло, отчего оно трескается у меня под ногой. Все оборачиваются ко мне, но я их игнорирую. В это время возвращается Лин. - Парни, там закрытая дверь, - говорит она. – Кажется, за ней что-то интересное. Том хмурится и направляется к девушке, а я следую за ним. Мы оказываемся в небольшом коридоре, который ведёт в сторону запасного выхода. Дверь справа заперта изнутри, и, судя по повреждениям, кто-то безрезультатно пытался её взломать. Командир толкает её, пытаясь открыть, но ничего не выходит. Тогда он наваливается на дверь искусственным плечом, но она поддается только с третьего раза. Как только преграда открывается, нас накрывает жуткий запах сгнившего мяса, отчего я даже перестаю дышать. - Ну и вонь, - тянет Леви, зажимая нос рукой. Том не отвечает - он прикладывает к лицу рукав и входит внутрь. Я единственный, кто решается пойти за ним. Мы оказываемся в небольшой кладовой. Здесь на полках коробки и несколько баллонов с кислородом. Заглянув внутрь, я вижу банки с водой. Судя по всему, это единственное, что здесь осталось. В самом углу, сидя с ножом в руке в луже засохшей крови, находится мужчина. Его тело иссохло, наверное, он покончил с тобой уже давно. Я скольжу взглядом по полу и замечаю фотографию - это такая редкость, что я даже удивляюсь. Сдерживая рвотные порывы, я хватаю фото и выскакиваю в коридор, наконец, делая глубокий вдох. Нормально дышать я могу только на улице, где, прислонившись к капоту авто, я начинаю рассматривать снимок. На нём изображена женщина и две девочки. С обратной стороны надпись: маленькая мама с бабушкой. Наверное, это родственники того человека, наверное, они были очень дороги ему, раз он хранил их фото. Я вспоминаю медальон, и меня снова накрывают воспоминания. Том командует, чтобы коробки погрузили в грузовик, а потом замечает меня и подходит ближе. Его взгляд падает на снимок, и тут же меняется. - Это же, - он забирает фото и начинает рассматривать его. Я киваю. - Фотография. Я внимательно смотрю на командира сопротивления и не узнаю его. Безразличный взгляд тонет в удивлении и восторге, и мне даже кажется, что на мгновение передо мной стоит мой мальчишка. Сердце замирает, и я сглатываю, разглядывая профиль Тома. Хочется дотронуться до него, почувствовать его тепло, поцеловать... Хочется, наконец, чего-то большего. - Невероятно! - тянет парень, читая надпись. - Их перестали делать больше ста лет назад! Никогда такое не видел... Я немого улыбаюсь, наслаждаясь его взглядом, а потом говорю: - У меня тоже есть одно. Он вскидывает голову и смотрит на меня горящими глазами. - Правда? - я киваю. - Покажешь мне? Тихо выдыхаю и отвожу взгляд. Если я ему покажу его же фото, он не поймет. Я не могу открыть свой медальон, пока не подготовлю Тома. - Не сейчас, - говорю я, замечая, как огонь в глазах парня начинает гаснуть, словно он вдруг, спохватившись, вспомнил, что он командир сопротивления. - Когда я тебе расскажу о том, откуда знаю твоё имя, тогда и покажу, - добавляю я. Том вздыхает и поджимает губы, протягивая мне фото. - Ну, хорошо. Я подожду. Я забираю снимок, вдруг думая, какого чёрта я его забрал, и направляюсь обратно в здание, огибая парней, выносящих коробки. Прикрыв нос рукой, я возвращаю фото на прежнее место и иду к выходу. На ум вдруг приходит мысль, что мой Томми стал таким же после смерти, и мне становится жутко больно. Прогоняю прочь навязчивые мысли, я выхожу на улицу и иду к машине, краем уха слыша, как Леви докладывает о количестве еды. - Пять баллонов, два из них пустые, - говорит он Тому. - Три коробки с водой и две с консервами. Еще пять с какой-то непонятной едой и одна с алкоголем. Я прислоняюсь рукой к машине и смотрю на командира - он хмурится и прикусывает губу. - Маловато, - говорит Том, затем раскладывает на капоте карту местности, и они вдвоём склоняются над ней. - Поедем здесь. Если до захода не найдем еще чего-нибудь, придётся ночевать прямо на улице. - Ага... Том сворачивает карту и на мгновение смотрит на меня. Я тут же отворачиваюсь.