Alone. Бессмертный

Berliner Philharmoniker – Meeting Laura Конец начинается в то мгновение, когда я слышу взрыв. Это происходит настолько неожиданно, что я даже не понимаю, из-за чего он произошел. Том, кажется, тоже. В это время я сижу за роялем и в замешательстве смотрю на дверь - руки замерли и больше не играют. Тихий звук инструмента всё ещё стоит у меня в ушах. Мне становится страшно. - Что за? - Том поднимается с кресла и непонимающе смотрит на дверь, когда слышит выстрелы. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, схватить пистолет и зарядить его. Я медленно поднимаюсь на ноги, сглатывая. Я подхожу ближе к парню, замирая у него за спиной, и мы какое-то время стоим и в ступоре смотрим на дверь, словно ожидая, что она вот-вот распахнётся и впустит какое-нибудь страшное чудовище. Мы слышим крики и нескончаемую автоматную очередь. По идее нам бы следовало выйти из комнаты и посмотреть, что там происходит, но мы не можем. Ноги словно приросли к полу, тело онемело, страх ворвался с новой силой, не давая нам и мгновения на передышку. Дверь резко распахивается, и Том вскидывает руку с пистолетом, намереваясь стрелять, но вовремя останавливается, заметив знакомую фигуру. Леви закрывает дверь на замок и поворачивается к нам - он испачкан в крови, глаза безумны, дыхание тяжёлое. - Волки, - коротко бросает парень. - Их очень много. Они взорвали западную стену, почти все гражданские мертвы, - парень останавливает на мне взгляд. - Вам нужно уходить. Они пришли за тобой, Том. Командир делает неуверенное движение рукой и качает головой. - Сколько их? Леви прижимается спиной к двери, словно всем своим видно говоря, что не выпустит нас к врагам. - Больше, чем нас. Не понимаю, откуда они могли взяться, - парень вздыхает. - Мы задержим их, насколько сможем, затем отправимся за вами. У нас нет шанса отбиться, - качает головой парень. Я неуверенно смотрю на Тома, ожидая его решения. Пытаюсь угадать, о чём он думает, но его взгляд непроницаем. - Выводи всех, - Том осекается из-за очередного взрыва. - Идите на юг. Парень быстро отходит к своему столу и берёт оттуда небольшой рюкзак - я быстро набрасываю на тебя свой плащ и перекидываю через плечо свою сумку. Леви наблюдает за нами - Том быстро пересекает комнату, но на середине останавливается, смотря на друга. - Прощай, Том, - улыбается Леви. - Ты ведь лучше меня знаешь, что это конец. Моё дыхание перехватывает, и я сжимаю пальцами горло, отворачиваясь, чтобы не застонать. На меня накатывает что-то невероятное, и я понимаю, что не могу дышать. - Поживите еще немного, - голос Леви. Мне хочется зажать руками уши и закричать, но я не издаю ни звука. - Нет, - Том. - Это не конец. Я буду ждать вас на юге. Меня хватают за локоть и тащат в сторону потайного выхода, ведущего прямо на улицу. Краем глаза я вижу Леви - он улыбается. Улыбается точно так же, как и мой мальчишка. Меня заталкивают в проход и заставляют идти вперёд - я настолько погружаюсь в воспоминания и боль, что не замечаю, как мы оказываемся снаружи - буря почти стихла, и мы теперь можем спокойно передвигаться по разрушенному городу. Мы двигаемся на юг, оставляя позади выстрелы и взрывы, которые постепенно затихают, и вскоре выходим из города. Том хватает меня за руку и тянет вперед, тянет подальше от опасности, навстречу концу. Мы идём долго, рассекая расстояние, идём по пустыне, идём, пока не наступает ночь, пока солнце не скрывается за горизонтом, окидывая нас своими последними лучами. Мы идём, держась за руки, а когда идти больше нет сил, когда подкашиваются ноги и желание двигаться покидает нас, мы падаем на холодный песок и, точно так же, как и в прошлый раз с мальчишкой, лежим неподвижно и долго. Плечом к плечу, держась за руки и смотря в чёрное пустое небо. Холод окутывает нас своим одеялом, мы дышим медленно и глубоко. Я боюсь посмотреть на прибор и узнать, сколько же кислорода осталось в атмосфере. Судя по тому, что дышать становится тяжело, мало. Очень мало. - Так, - впервые заговаривает Том. Его голос тихий и хриплый. - Вы успели доехать до моря? От неожиданности я даже вздрагиваю. - Да. Успели. Парень улыбается, словно это беспокоило его больше всего в последнее время. Я поворачиваю к нему голову и смотрю на профиль, пытаясь запомнить его навсегда. - И? - шепчет командир. Из его рта вылетает пар, наверное, температура понизилась до нуля. - Он улыбался, - голос срывается. - Том улыбался до самого конца. Я прикрываю веки, загоняя обратно слёзы. Мне становится больно и страшно. Мне становится вдруг очень одиноко, хотя парень продолжает сжимать мою руку. - Мне страшно, - шепчу я дрожащим голосом. - Я не хочу, снова потерять тебя... Том тихо смеётся и прикрывает глаза. Мне кажется, что он сейчас разозлится за то, что я считаю его тем старым мальчишкой, разозлится, что он стал просто заменой, но парень ничего подобного не говорит. - Ты ведь человек, - тянет Том. - Тебе нужен кислород. А если его не будет, то и ты тоже не сможешь существовать, понимаешь? - он замолкает, а я продолжаю смотреть не него, чувствуя, как по виску скатывается слезинка. - Ты умрешь вместе со мной. И встретишься со своим мальчишкой, - парень открывает глаза и смотрит на небо. - Обещаешь? - Обещаю... Я шумно выдыхаю и еле слышно стону, пытаясь унять эту дрожь в горле. Я снова смотрю на небо и думаю, неужели я, наконец, умру? Неужели настал этот день, когда я смогу встретить Тома? Даже не верится... Парень поднимает руку и включает свой прибор - там высвечивается 15 процентов кислорода. Буквально через несколько секунд прибор пищит, и цифра понижается до 14. Я смотрю в небо и каждой клеткой своего тела чувствую, что мальчишка смотрит на меня. Сильнее сжимаю руку парня - на заднем плане раздаются короткие звуки, говорящие, кислород уменьшается, но это уже не имеет никакого значения. Уже совсем скоро... Небо озаряет тонкая полоса света, начинающаяся пробиваться из-за горизонта. Чёрная пелена светлеет, превращаясь из серого в красный, и я с замиранием сердца смотрю на то, как солнце просыпается. Это так прекрасно... Так печально прекрасно... - Теперь, это точно конец, - шепчет Том. В глазах начинает всё расплываться, я не могу понять из-за чего. Из-за слёз или же из-за нехватки кислорода. Я смотрю на кромку яркого диска, пока в глазах окончательно не темнеет. Голова кружится, и я чувствую, как проваливаюсь в пустоту. Я чувствую, как умираю. На рассвете в объятиях командира сопротивления, в объятиях Тома, я, наконец, умер. Умер окончательно и безвозвратно. Умер, уносясь навстречу моему мальчишке. Моему глупому пианисту.