Глава 1
26 декабря 2021 г., 14:20
Где ты сейчас, Озборн?
Это не первый раз, когда Норману приходится задавать себе этот вопрос, и он звучит все чаще с тех пор, как Гоблин перестал скрываться от него. Для Нормана нередкость пробуждаться, – и вовсе не после спокойного сна, – в его лаборатории, в кабинете, в доме, где время дает понять, что прошел час, два или шесть. Иногда Гоблин рассказывает ему о том, что они сотворили. А порой Гоблин называет это секретом или сюрпризом и ждет, когда Норман прочет об этом в газете.
Норман судорожно вздыхает и вновь задает себе вопрос – «где ты сейчас?»
Мусорный бак. Переулок. На нем летный костюм Гоблина, однако, без новых потертостей и повреждений. Рядом припаркован глайдер. Беглый осмотр показывает, что в инвентаре не хватает нескольких тыквенных бомб. Маска висит на углу ближайшего мусорного контейнера, куда, должно быть, Гоблин повесил ее, прежде чем вернуть ему контроль. Она наблюдала за ним спящим и сейчас надсмехается над ним.
Здесь есть какой-то подвох, и он ждет, когда Норман уловит его.
Никаких синяков, никаких сломанных костей, которые он должен обнаружить. Понять это сложно после принятия интесификатора деятельности, но Норман не застрахован от боли. Временами он может почувствовать довольно много из этого после выходок Гоблина и, если нужно, пережидает полдня-день из-за вещей, благодаря которым его могли бы госпитализировать. Ему больно только от лежания на асфальте, никакой особой драки… как ему кажется.
Он все еще в городе. Едкий дым окутывает его летный костюм – не горящее здание, но полыхающая машина, плавящаяся резина и бензин. Его взгляд скользит к глайдеру с отсутствующими бомбами. Еще одна деталь.
Он облизывает пересохшие губы, бросая быстрый взгляд на Маску. Он боится смотреть в эти желтые глаза, дрожа, вопреки всем своим усилиям.
— Почему ты не доставил нас домой?
Выясни это, Озборн.
Есть сложенная газета, что служила Норману подушкой, пока он спал. Не жест доброты. Подсказка.
— Это… Это старая газета.
Разве?
— Гляди, здесь написано, что еще даже не День благодарения… Здесь…
Продолжай.
— Здесь… Здесь написан ноябрь… Две тысячи двадцать четвертого? Этого… Нет…
Нет, Норман потерял несколько часов, максимум день. Не два десятилетия. Это… невозможно.
Я знаю! – говорит Гоблин между хихикающими вздохами. Собственные же вздохи Нормана быстрые и панические. – Так где мы, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Озборн!?
***
Норман находит уловки для жизни с Гоблином. Следует задавать два вопроса как можно чаще. Где ты сейчас? И что ты помнишь последним? День благодарения… кровь… …И Паркер.***
Норман впервые встречает Мэй Паркер, когда она открывает дверь в лофт Гарри. Кажется, им прежде не доводилось пересекаться друг с другом, но Гарри всегда хорошо отзывался о ней. Норман знает, что Гарри скучает по матери; иногда Норман признается себе, что ошибся где-то на своем пути, что он рядом, но его нет, и его сын почти сирота. Он благодарен Паркерам, что они стали семьей его сыну, когда сам Норман потерпел неудачу. Он с нетерпением ждал этого. А также он вымотан, и от него пахнет дымом. Он хочет ванну и кровать, чтобы просто сном избавиться от звона в голове, что появился от удара Человека-паука. Почему мы выбрали именно этот день для драки с Человеком-пауком? У нас были планы. У тебя были планы. Я внес свои собственные. Женщина, встречающая Нормана у двери, соответствует всему, что Гарри когда-либо рассказывал: доброжелательная, но чрезвычайно строгая. Она хлопает его по руке, когда он пытается утащить кусочек еды, и вдруг случается этот незнакомый ранее момент, когда Норман может… …убей ее!.. И затем он уходит, отвратительный порыв, что одновременно был и не был им. Граница между Норманом и Гоблином размыта и тонка в дни, когда он слишком уставший. Он чувствует себя таким бессильным над всеми мыслями в голове. Контроль на его стороне или на стороне Гоблина?***
Второй раз, когда Норман встречает Мэй, это воспоминание, что Гоблин подкидывает ему. Обломки ее дома к Квинсе, все более знакомый запах дыма и огня. Мы убили ее? Гоблин ничего не отвечает, а Норман не может вспомнить.***
Норман не может избавиться от ощущение, что Гоблин позволил ему сбежать. Он сломал Маску, но Норман не думает, что это остановит Гоблина надолго, если это вообще удалось сделать. Он никогда раньше не нуждался в ней, чтобы поговорить с Норманом. Ему все равно легче от мысли, что он оставил лицо Гоблина в этом переулке.***
День благодарения полетел к чертям. Норман вспоминает увиденную кровь и не терпящую промедления необходимость в том, чтобы уйти. Питер. Это был Питер? Он вздорит с Гарри в коридоре на пути к выходу. Не так он хотел провести этот день. Слова из его уст нелепы. Волчий оскал? Нет… Нет, я любил свою жену. Я любил свою жену. Правда? Тогда расскажи, как вы познакомились. Но, конечно, это очередное белое пятно, когда Норман обращается к воспоминаниям, Гоблин вновь играется с ними.***
Персонал приюта П.И.Р. приводит его к Мэй Паркер, когда тот просит о помощи Человека-паука. Она не совсем та, кого он ожидает. Женщина в его воспоминаниях, – что ж, прошло двадцать два года с его последнего воспоминания, – но женщина перед ним моложе, чем Мэй Паркер, которую он знал. Он даже ожидает, что она окажется ее дочерью, но та говорит, что ее племенник это Питер Паркер, а Питер это Человек-паук – здесь это не секрет. Тем не менее, она ведет его вглубь кухни, где потише, и усаживает с чаем. Она кажется ему доброй, как та подобная матери женщина, о которой ему рассказывал сын, ее рука в его руке, когда Норман трясется от страха. Все вокруг бессмысленно, но он чувствует, что ей можно доверять. Он знает, что Паркеры хорошие люди, и, возможно, так это во всех вселенных. Она находит им коробку с пончиками и ставит перед ним. Он голоден. Гоблин никогда не вспоминает о том, чтобы поесть, и Норман очнулся с ничем, что было бы связано с его именем – никакого здания Озкорп на горизонте, – и одеждой, что он украл из ящика у церкви. Он обегает город и… Нет никаких свидетельств того, что он когда-либо жил. Кто-то другой живет в его доме; он даже не смог пройти мимо дверей охраны в краденой одежде. Никто даже не слышал про Озкорп. И Гарри…***
Что ты помнишь последним? Гарри, убитый горем, каким Норман его никогда не видел. Гоблин прячется поблизости, но этот момент для Нормана. Он любит своего сына. Он никогда не был лучшим отцом. Он знает это. В воспоминаниях Нормана появляется все больше белых пятен, – он боится того, что Гоблин крадет у него и для чего, – но последние несколько недель он взялся за мантры, чтобы оставаться в здравом уме. Временами Гоблин пытается накрутить его. Норман находит новых врагов каждый день, и он начинает задаваться вопросом, сколько из них настоящие. Иногда Гоблин пытается нашептывать о Гарри, но Норман не позволяет ему. Я люблю своего сына. Я люблю своего сына. Не трогай Гарри. Новый уровень внимания Гоблина к Гарри, который изначально был настроен против него, не лучше прежнего, Гоблин смотрит на Гарри как на следующую пешку в своей игре. Норман обнимает сына. Он не может вспомнить, когда делал это в последний раз, и, похоже, это даже не вина Гоблина.***
Питер Паркер, который отвечает на звонок тети, не тот Питер, которого знает Норман. Он даже не знает, почему это так ранит, Норман просто хочет знакомое лицо. Он хочет домой. Все неправильно. Он обещал Гарри, что будет рядом с ним.***
Я начинаю понимать, что ты нашел в этом парне. — Отто… Что с тобой случилось? Механические щупальца впечатляют больше, чем любой набросок, который Норман видел в альбоме своего друга. Последний раз, когда он их видел, они были не больше, чем код и грубый прототип манипулятора. Теперь же они нависают над плечами Отто, красные глаза оптики освещают подземелье темного мага, в котором они оказались. Это знакомое лицо в незнакомом мире, но все же что-то не так. Взгляд Отто холоднее. Жестче. Он никогда не видел столь сильно выраженного гнева в своем друге. Неправда! Гоблин никуда не делся, он все еще нависает над разумом Нормана, постоянно смеясь.
