Глава 2
27 декабря 2021 г., 02:11
Где ты сейчас?
Какой смысл быть эксцентричным миллиардером, не имея одной или двух скрытых комнат. Когда Норман получил пентхаус, это казалось… само собой разумеющейся вещью. Он даже не помнит, для чего спланировал ее, просто их с Эмили шутка – потайная комната за зеркалом, может быть, комната страха, конечно.
Как правило, именно здесь он находит Гоблина.
Логично. Глайдер нужно где-то чинить, а Гоблину нужен арсенал для своих тыквенных бомб и других приспособлений. Норману нужно спрятать все это. Иногда для его собственного же спокойствия.
В это объяснение не входит паровая камера, которую строит Гоблин, перенеся ее из хранилища Озкорп, и сосуды с зеленой сывороткой, которые появляются однажды.
— З-зачем ты восстанавливаешь это? Нам не нужно больше сыворотки.
Нет. Нам не нужно. Но всегда хорошо иметь… наследника. И оставить ему наследство.
— Нет… Не делай этого, — говорит Норман. Он держит в руках Маску Гоблина. Она вибрирует вместе со смехом Гоблина. — Не надо.
Ох, Озборн. Я уже начал.
***
Питер хороший парень. Норман знает, что сам он монстр, и песчаное существо сообщает, что ему суждено умереть. Может, Норману стоит смириться с этим. Может, это просто участь людей, что идут против хороших ребят, таких как Человек-паук, судя по другим в этой комнате. Питер сражается с магом, чтобы спасти их, спасти его, а затем обещает исправить их. Норман даже не знает, возможно ли это. Гоблин никогда не позволял ему даже думать об этом. Лекарство? Он хочет, чтобы это оказалось правдой. День и так был полон невозможных вещей, и он хотел бы добавить к этому списку еще одну. Сначала Питер отсылает своих друзей с волшебной коробкой и затем ждет двадцать минут. Его друзья на громкой связи, когда он выпускает их из камер. — Так, ребят, никаких выкрутасов. — Моя рука прямо над кнопкой, так что не испытывайте меня, — говорит голос девушки на другом конце линии. Все они загружаются в фургон П.И.Р. с разной степенью сопротивления. Отто начинают сдерживать совсем скоро после того, как Питер отключил барьер. Он, не теряя времени зря, попытался замахнуться на него, видимо, не в первый раз, поскольку раздражение Питера походило на то, что он ожидал этого. Питер взял пульт управления, и одно из щупалец обвилось вокруг туловища Отто на неопределенное время. Норману предлагается поехать с Мэй на переднем сидении, если он хочет. Вместо этого он всовывается между Максом и Отто позади. Норман никогда не был самым тактильным человеком, но ему хочется держать Отто за руку, позволить кому-то другому успокаивать его, пока Норман трясется. Отто всегда был невозмутимым. Конечно, его мечтой было создание термоядерного реактора, Отто был надежный как солнце, такой же ясный и неизменный как знание о том, что солнце взойдет вновь. Но сейчас в нем нет тепла. Отто бросает на него суровый взгляд, когда Норман опускается на сидение, и Норман держит руки на своих коленях. — Ладно, ребят, моя тетя сказала, что не хочет, чтобы мы здесь передрались, пока она за рулем, так что для всех ремни безопасности, — произносит Питер. Чтобы понять, что он имеет в виду требуется всего полсекунды: щупальца тут же обвивают колени всех, кроме Песочного человека, и затем цепляются за стены фургона. — Я действительно начинают ненавидеть тебя, мальчишка, — бросает Отто. Одно щупальце все еще обернуто вокруг его груди. Питер пожимает плечами. — Я частенько слышу это от злодеев. Либо щупальца, либо паутина, ребят, – выбирайте.***
На протяжении многих лет Норман время от времени вел дневник. Иногда это помогает разобраться со своими мыслями, даже если ему никогда не удавалось поддерживать эту практику, как хотелось бы. Он пытается вновь после того, как Гоблин являет себя. У него были проблемы с памятью, и они стали еще хуже после его появления. Ведение дневника кажется полезным. Проходит всего пара дней, и каждая страница дневника вырывается на следующий день, а в памяти о написанном просто белое пятно. Это компромат, понимаешь ли. В его руках лишь изорванная кожаная книга, но чувствуется как нечто большее.***
С Отто что-то не так. Норману требуется минута, чтобы действительно заметить это. Он так… взволнован теперь, когда страх и неуверенность прошли, он и правда находится в другой вселенной. Человек-паук собирается спасти их; он может воспользоваться моментом, чтобы по-настоящему осознать все. Начало было положено в то время, что потребовалось фургону на то, чтобы отъехать от дома мага – а что, если магия реальна? Норману хотелось бы, чтобы маг не желал их смерти; нужно порасспрашивать об этом. Ящер представляется Куртом Коннорсом, но это не Курт, которого знали Норман и Отто. Сам он даже не знает Отто, а Нормана – лишь как своего начальника. Отто должен как-то отреагировать на это. Ему должно быть небезразлично то, что Курт-который-не-Курт здесь, что Норман здесь, что Отто каким-то образом находится в другой вселенной, но тому, похоже, безразлично вообще все вокруг. Он просто излучает гнев; этого почти достаточно, чтобы заставить Нормана пожалеть о том, что он прикован к сидению рядом с ним, но все же не совсем. Он должен спросить. — Отто?.. — Что? Ты… просто собираешься делать вид, что нашей последней ссоры не было? — произносит Отто. — Или, дай угадаю, ты забыл. Ты не помнишь. — Н-нет. Я не помню, — отвечает Норман. В его голове раздается хохот. Отто иронично усмехается. — Как обычно.***
Что ты помнишь последним? С глаз Нормана капает жидкость – пахнет ананасовым смузи. Что-то темное сейчас рвется из его груди. Атомная бомба… — Я скорее дам своему проекту умереть, чем позволю тебе сделать меня следующим отцом ядерном бомбы, Норман… Зачем Норман пришел сюда? Нельзя так разбазаривать наши средства Озкорп. Компании нужно расти. Создавать инновации, верно? Мощь солнца… и новые боевые машины человечества… Что там военные хотели от Quest Space? Мы сможем дать им это и многое другое, если ты! просто! не будешь! таким! сентиментальным! Он никогда не стал бы просить об этом Отто. Ни за что. Он смотрит на Отто и сомневается, что не сделал этого. Он пытался забрать солнце у Отто? — …ты чертов капиталист, прогнивший насквозь, — доносится издалека голос Отто. Они стоят лицом к лицу, но кто-то другой сейчас носит лицо Нормана. Что-то в моем кармане… Это не его рука тянется к тыквенной бомбе. Норман прижимает кулаки к своим бокам и… Убегает. Он слышит, как Отто кричит ему вслед. — Убирайся! Никогда не хочу больше видеть тебя, Озборн! Гоблин орет несколько дней после этого, но сначала нужно разобраться с Человеком-пауком. А затем… Шипит Гоблин. Но сначала нужно разобраться с Человеком-пауком, – говорит Норман. Он что-нибудь придумает. Он что-нибудь придумает…***
Обнаруживается забавный факт, пока они едут в фургоне к дому Питера. Отто вновь работал на Озкорп, и Норман хотел бы узнать об этом побольше, но… Курт Коннорс тоже работал на Озкорп. Как и Макс. А Норман был, ну, как бы… Все они выжидающе уставились на Песочного человека. — Испытания на правительственном полигоне, — сообщает он. — Пятеро людей из других вселенных. Четверо из них – сотрудники Озкорп. Один – генеральный директор. Озборн, я начинаю сомневаться в стандартах безопасности твоей компании, – произносит Отто.***
Где ты сейчас? Рози возвращает Нормана из своих мыслей. Она улыбается, и эта нежная чуть причудливая улыбка, закравшаяся в уголки ее губ, дает понять Норману, что он ненадолго отвлекся. Раньше это было его мечтой – прорабатывать детали следующего великого проекта. Сейчас же… Норман не может вспомнить то, что пытался, и чувствует, что Гоблин запрятал от него очередное воспоминание. Гоблин меняется, становится сильнее с каждым днем, и иногда Норман не может не переживать о том, что цена этому – его собственные силы. Рози больше не улыбается. — Норман? — она протягивает руку, чтобы погладить его волосы, но Гоблину не нужны ласковые прикосновения. Он отстраняется, ухмыляясь уголком губ. — Отто здесь? Мне нужно поговорить с ним. Она насмешливо смотрит на него, – почему? Она его друг, так ведь? Почему все всегда пытаются замышлять что-то против него… — Да, он в лаборатории. Вот, отнесешь ему обед, хорошо? Балбес вечно забывает о том, что нужно поесть.***
Место, в которое Питер увозит их, опрятная минималистичная квартира и, честно говоря, Норман надеется на то, что они поедят, как только видит кухню. Гоблин никогда не помнит о еде. Вероятно, это единственная причина, по которой Норман не теряет еще больше времени: Гоблин никогда не заботится о еде, сне и жизни, слишком занят своими интригами. Норман никогда не придавал значения таким простым вещам, пока все не стало быть подобным тому, что ему вечно приходится убирать после чужой вечеринки. Вечно голодный, вечно слишком уставший. Он бы не отказался от буррито.***
Он знакомится с Отто в Массачусетском технологическом институте. Они соседи по комнате, хотя сначала Норману не очень-то нравится это. Дело не совсем в Отто, понимает Норман, просто чувство стесненности в поделенном пространстве и давление, которое он чувствует от всего, что ему нужно сделать. Чего он должен достичь. Он серьезно относится к учебе, но Норман также не забывает, что бизнес – это не только ноу-хау, но и социальные связи. Он посещает каждое собрание, запоминает каждое имя. Его окружают дети влиятельных людей и люди, которые сами обретут влияние. Он намерен воспользоваться этим. Норман не просто окончит учебу и устроится на работу, он собирается основать свою собственную компанию, чтобы оставить след в истории. Для начала Норман просто доброжелателен со всеми: у Нормана получается быть обаятельным, подружиться со всеми, с кем только можно в МТИ, если эту связь потом можно использовать в будущем. В Отто нет ничего особенного. Ничего не стоит за именем, просто еще один блестящий ум среди множества блестящих умов. Просто его сосед по комнате, и будет лучше, если они смогут сохранить гладкие отношения и дистанцию, чтобы обоим пережить все это и в конце пойти своими дорогами. Может быть, они пересекутся позже, и эти дни отзовутся приятными воспоминаниями. Однако. Занимаясь учебой, Отто напевает песни себе под нос, Норману почти приходится напрягать слух, чтобы уловить тихие мелодии. Он мурлычет, работая, мягкий, успокаивающий звук. Отто открыт и дружелюбен во всем, кроме того блокнота, что носит с собой. Внутри какие-то технические чертежи, обрывки которых замечает Норман, пока Отто работает в нем, хотя тот очень быстро отворачивается... Это сводит Нормана с ума. Ему всегда нравилось знать секреты, а Отто так тщательно защищает один. Норман начинает украдкой поглядывать на его лицо, пока тот работает, чтобы понять его чувства, даже если он не видит самой работы. Отто в процессе – это яркий свет творения, кусающий губы и хмурящий брови, пока вырисовывает новую деталь. Свисающие пряди волос иногда падают ему на глаза, и Отто не замечает этого, поглощенный своими набросками. Он открывает блокнот в свободное от учебы время, что является своего рода наградой, чтобы расслабиться, и затем Норман часами слушает тихое скрежетание ручки по бумаге. Куда ни глянь, везде блестящие умы, но в один момент Норман решает, что Отто – нечто особенное. Норман проводит первые несколько месяцев, производя впечатление на каждой вечеринке, налаживая связи лишь ради влияния, но он понимает, что ради Отто готов выделить время для более тихих общественных мероприятий. Он знакомится с другом Отто Куртом и обнаруживает, что не против пропустить крупные собрания, чтобы провести тихий вечер с парочкой скромников. Иногда ему даже удается завлечь их на что-то более хулиганское. Отто таскается с блокнотом, который никогда не показывает никому, и все-таки в конце одной попойки с Норманом и Куртом наконец признается, что когда-нибудь он создаст солнце. Норман верит ему. — И я помогу тебе, — обещает Норман, уже мысленно выделяя новое подразделение в компании, что строит в своей голове.***
Они сканируют щупальца, работая над излечением Отто. Хочется думать, что это не… именно Отто злится на него, как кажется Норману. Что это Ларри, Гарри, Мо и Фло, умные маленькие ИИ, которых помнит Норман, бесятся и посылают обратные сигналы в голову Отто. По крайней мере… он надеется на это. Они всегда были умнее, чем думали люди. Отто однажды сказал, что ему нужны настоящие ассистенты в процессе обслуживания термоядерного реактора. Отто мог бы руководить, но манипуляторы должны были реагировать сами. Чип-ингибитор должен был сдерживать их, проводить жесткую грань между мыслями Отто и их собственными. Все ранние тесты показывали, что у ИИ была склонность к туннельному зрению без чипа-ингибитора.***
Проходит пару недель с той пьяной вечеринки. Норман ни разу не высмеивает Отто и его мечты о солнце. Он не сделает этого. Никогда. Однако у него появляются вопросы, и когда Отто наконец верит в его искренность, он показывает секретный блокнот. Он полон робототехнических набросков – металлические щупальца, в разных количествах и конфигурациях, выступающие из позвоночника. — В каждой модели, которую я представляю, мне нужна… помощь, чтобы сдерживать их, — рассказывает Отто. — Это… все еще в зачаточном состоянии… Им понадобится способность мыслить. Я не смогу управлять ими, Норман. Это должно быть… сотрудничество. — Мне нравится это, — отвечает Норман. Улыбаясь, он хватает Отто за шею и целуют его в висок, думая о блестящем уме в этой голове. — Ты сумасшедший, мне нравится это! — Вы оба сумасшедшие, — произносит Курт, делающий задания за столом. — Клянусь, вы всего в одном несчастном случае в лаборатории от появления сумасшедшего ученого. Старая шутка.***
Норман упускает из виду проект термоядерного реактора. Генерал Слокам становится его новым посредником с военными, и вскоре он начинает тратить все свое время, латая дыры и пытаясь успокоить тех, кто, как он слышал, ненавидит его. У него нет времени на то, чтобы часто проведывать Отто. Отто сейчас не нуждается в нем. Его по-прежнему поддерживают команда инженеров и Рози, такое же нежное путеводное сияние, какой была Эмили. Отто прекрасно справится без него. По-прежнему. Норман ждал двадцать лет, чтобы увидеть, как оживают эти роботизированные щупальца, и все же пропускает их онлайн-церемонию. Он показывается неделю спустя с бутылкой вина в руке. Рози встречает его у дверей дразнящей улыбкой. — Гляньте, кто опаздывает на вечеринку в честь рождения ребенка. — Но я принес подарок. Щупальца пока еще не оружие. Вот они, четыре полусферы, лежащие на кухонном столе, с проводами, ведущими к ближайшему терминалу. Они светятся мягким белым светом из своих объективов. Отто склонился над одной и нежно напевает ей, пока работает. Иногда Норман считает огромным упущением, что у Рози и Отто никогда не было детей. Кажется, им подходило это куда лучше, чем самому Норману, даже когда Эмили компенсировала то, чего не хватало в нем. — Итак, — произносит он и улыбается, когда Отто подскакивает, — как дети?
