Обязательно выжить

      — Ты хочешь сказать, что американские магические врачи могут это вылечить? — с недоверием спросил мистер Эванс.       — Да, сэр, — просто ответил Рик.       — Тогда нужно же срочно, — засуетился мистер Эванс.       — Не спешите, я папе позвоню, и он все устроит, — улыбнулся мальчик, поглаживая утомленную приступом девочку, которая с виноватым выражением на лице смотрела на него.       — Ну что ж ты так пугаешься, — попеняла сестре Петуния.       — Ну бывает, не расслышала, не надо плакать, — опять улыбнулся мальчик, борясь с желанием обнять Лили.       — Прости меня, — прошептала девочка, потянув к своим губам его руку.       — Все хорошо, — наклонившись, мальчик все-таки обнял ее. — Теперь все будет хорошо.       Через полчаса девочку грузили в амбуланс, а отец мальчика, высокий улыбчивый маг, рассказывал мистеру Эвансу о том, что эпилепсия — это не страшно, это они вылечат, главное теперь — вылечить то, что привело к эпилепсии, но с этим он тоже справится. В машину залезли Рик и Петуния, без которой Лили было плохо, а мистер и миссис Эванс поехали своим ходом.       Магическая больница была совмещена с простой, поэтому девочку провезли по коридорам и опустили на кровать в магической части. Улыбчивая медсестра протянула Петунии больничную рубашку, попросив переодеть сестру, которая все еще была достаточно вялой.       — Ну что у нас тут? — вошел в палату седой пожилой целитель. — Давай-ка посмотрим…       Он несколько минут накладывал заклинания, потом вгляделся повнимательнее и спросил Петунию:       — Из какого вы рода и кто такое сделал с ребенком? — его голос был напряжен, а взгляд очень серьезен.       — Ка’ас, — ответила Петуния, потом оглянулась на Рика и продолжила: — Сестренка пришла из другого времени, где над ней издевались все… Она там умерла, когда она… когда ее…       — Не надо, — прервал ее целитель. — Я понял. Сначала мы заблокируем наиболее острые воспоминания, а потом вылечим эпилепсию, хорошо?       — Как скажете, — согласилась Петуния.       — Попросите вашу сестру довериться мне, — проговорил пожилой мужчина.       — Лили, — сказала девочка. — Этот дядя — он хороший, ты можешь ему доверять.       — Хорошо, — кивнула Лили и с некоторым страхом посмотрела на целителя.       — Не бойся, дитя, — сказал тот. — Я не причиню тебе зла.       После этого целитель начал работать: мелькали кольца, даже появлялась палочка, которую в США не использовали, яркими всполохами ложились заклинания, и медленно, очень медленно расслаблялась лежащая на кровати девочка. Вот из ее глаз ушел страх, вот появилась робкая улыбка, вот улыбка стала ярче…       — Память я ей приглушил, но полностью страхи убрать не удалось, — вздохнув, сказал целитель. — Теперь все зависит от вас.       — Мы справимся, — произнес Рик. — Мы обязательно справимся.       — По сердцу тебе пришлась девочка? — поинтересовался мужчина, на что Рик просто улыбнулся.       Девочка лежала на кровати, и ей совсем не было страшно. Уже ушел целитель, а Лили чувствовала, что рядом с ней — самые близкие ее люди, самые светлые и чистые. От этого хотелось петь, но нужно было еще полежать.

***

      Магическая Британия находилась в состоянии перманентного ужаса. Слова Международной Конфедерации с делом не расходились, но тут вмешались не-маги. Ее Величество была уведомлена о принятом решении, так же, как и о причинах оного. Будучи сквибом, как и вся королевская семья, Ее Величество ознакомилась с нарезкой воспоминаний детей, особенно детей не-магов, и приняла непростое решение. Вместе с голубыми мантиями специального контингента МКМ, вступившими в Великобританию, к приведению магов к здравому смыслу приступили и людские части, укомплектованные сквибами.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор клял всех вокруг, пытался организовать сопротивление, но привыкшие к мирной жизни маги совсем не понимали, зачем им это нужно. Относясь к не-магам, как к животным, они сильно недооценили опасность для любимых и могучих себя, что и предопределило их судьбу. Им даже позволили жить своей привычной жизнью, вот только это была резервация.       Лорд Волдеморт попытался организовать аристократов для того, чтобы «поставить на колени много возомнивших о себе животных», даже объединился с Дамблдором для этой цели, но в сражении с танковым взводом проиграл и был вынужден спасаться бегством. А не-маги попытались организовать фильтрационные и концентрационные лагеря, но им это не удалось, потому что вмешались русские, еще не отошедшие от Карибского кризиса. У Королевы создалось впечатление, что русским не терпится по кому-нибудь всандалить своими новыми бомбами, поэтому переходить грань не решились.       Было назначено внешнее управление магами Великобритании, а им самим запрещен выезд за границу, вырваться сумели всего несколько семей: Гринграсс, Боунс, Вуд… Остальных же тщательно проверили, отпустив на все четыре стороны в рамках резервации. Отныне они могли делать, что угодно и как угодно, но — в рамках международных законов.       Альбуса Дамблдора, издевавшегося над детьми, и лорда Волдеморта, пославшего убийц к американским гражданам, судил международный трибунал. Там-то и выяснилось, что Волдеморт создал филактерии, а Эвансы были для самозванного лорда серьезной угрозой.       — По какой причине вы посчитали Эвансов угрозой?       — Дамблдор сказал, что они легко могут уничтожить любую душу.       — Вы легко поверили Дамблдору?       — Нет, но в книге Герпия…       — Кто вам дал эту книгу?       — Я ее украл у Дамблдора…       Все в Великобритании упиралось в Дамблдора, но следователи не были так легковерны и Дамблдора допрашивали тщательно. Так же, как и Гриндевальда. Причем в отношении этих двоих были отменены некоторые законы, и вот тогда, тогда полилась информация.

***

      Пройдя волшебных докторов, Лили изменилась. Она изменилась разительно и незаметно одновременно. Для девочки по-прежнему истиной в последней инстанции была Петуния, но Рик… девочка не могла объяснить, чем ценен для нее мальчик, бывший старше нее почти на два года, а Рик старался не пугать Лили, всегда был внимателен и предупредителен.       Однажды, когда девочке уже исполнилось одиннадцать, она сидела с Риком на берегу реки и рассказывала. Почему-то девочка считала, что должна рассказать. Она рассказывала и плакала, а в ее душе от этого становилось светлее и чище.       — Гермиону съел тролль, а ее родителям просто стерли память, представляешь? — рассказывала Лили.       — У нас такое невозможно, — отвечал ей Рик. — Просто не позволят.       — А потом Уизли заставили меня идти через полосу, — плакала девочка.       — Как заставили? — удивился мальчик и в следующее мгновение почувствовал, что у него волосы встают дыбом.       — Круциатусом, — прошептала Лили.       — Как только выжила, — обнял ее Рик. — Я тебе обещаю, что такого никогда не будет.       — Ты очень теплый, — уткнулась она мальчику в грудь. — Какой-то теплый и родной, я не могу объяснить даже…       — Наверное, это потому, что ты мне очень дорога… — протянул Рик. — Придет время, и я задам тебе один вопрос.       — Какой? — заинтересовалась девочка.       — Самый главный, — ответил ей мальчик.       — Самый-самый? — хитро посмотрела на Рика Лили. — Тогда я согласна.       Рик замер, не веря в то, что услышал. Ей всего одиннадцать, правильно ли она его поняла? И заглянув в глаза такой уже ставшей родной девочки, он понял — правильно.