Ханахаки

Полдень. Яркие солнечные лучи пробирались в комнату сквозь не до конца задёрнутые шторы. Одна из полосок света остановилась на лице Фишера и упорно не хотела оттуда уходить. Сал поморщился во сне и попытался перевернуться, однако сделать это ему не дало что-то тяжёлое. С тяжёлым вздохом открыв глаза, Сал мгновенно отошёл от желания поспать подольше. На его левом плече покоилась копна тёмных волос, и Сал был бы действительно не против, если бы обладателем этих волос была бы Эшли. Но к его стыду он лежал в одной постели с Ларри Джонсоном. И Сал согласился бы даже на это, но вспомнив, чем он занимался этой ночью со своим лучшим другом, он невольно содрогнулся. Должно быть, он снова перебрал, и да, снова натворил какую-то лютую хуйню по пьяни. А ведь Джонсон его предупреждал. Мысленно хлопнув себя по лбу, Сал решил, что нужно что-то с этим делать. Рано или поздно, но Ларри проснётся, и ему, Салу, всё равно не удастся избежать Очень Важного Разговора. Посмотрев вниз, Сал обнаружил, что друг обвил его торс обеими руками, и переплёл свои ноги с его ногами. «М-да, выбраться будет сложно». — подумал Фишер. И тут же в его мыслях появилась Эшли, смотревшая на него укоризненным и полным отвращения взглядом. «Ну а что ты ещё хотел? — Спросила она, но вопрос скорее был риторический. — Думал, изменишь мне, используешь больного Джонсона и всё сойдёт тебе с рук? Такого не бывает, придурок. Мы расстаёмся». После этих слов она захлопнула дверь и ушла. И Сал остался один. Вынырнув из своих мыслей, Сал подумал, что было бы неплохо встать с кровати и принять душ, а после поговорить с Ларри. Он очень не хотел терять друга и девушку, поэтому желательно решить вопрос как можно скорее. Аккуратно выпутавшись из объятий друга, Фишер сел на кровати и смутился, вспомнив, что они оба спали без одежды. Он посмотрел в изножье кровати и обнаружил там свои мятые боксеры и футболку, в то время как вещи Ларри одиноко валялись на полу. Мысленно второй раз хлопнув себя по лбу за долбаебизм, Сал встал с кровати и, захватив с собой чистое бельё и домашнюю одежду, направился в душ. Он надеялся, что до того времени, когда он выйдет из ванной, Ларри не проснётся и не подумает, что Сал его кинул. *** Вяло потянувшись, Ларри медленно открыл глаза. Он был настолько пьян вчера, что сейчас не помнит ровным счётом ничего. Придерживая свою жутко болящую голову и поясницу, он аккуратно сел. Осмотревшись по сторонам, Ларри понял — он не у себя дома. И место, в котором он находится — это определённо точно новая съёмная квартира его лучшего друга. Нахмурившись, Джонсон решил попытаться вспомнить хоть что-то, но попытки оказались безуспешными. Поэтому он просто надеялся на то, что они с Салом не натворили дерьма, как это бывает почти всегда, когда они напиваются до беспамятства. Тем временем, Фишер вышел из ванной комнаты, широко распахнув дверь. Его мягкие волосы были влажными, на шее лежало небольшое полотенце, а одет он был в спортивные штаны и растянутую футболку с надписью “Slipknot”. Ларри невольно выдохнул при виде друга. Сал засмущался перед его взглядом и поспешил отвести глаза. — Доброе утро, алкаш. — С улыбкой произнёс Джонсон. Фишер вопросительно посмотрел на него. Ларри не злится? Не обвиняет его в том, что он бесчувственно использовал лучшего друга? И неужели Джонсона совсем не смутил тот факт, что он спал голым? — Э, доброе. — Произнёс Сал, закинув руку за шею. Он не знал, как намекнуть Ларри на то, чтобы тот обратил внимание на отсутствие белья на себе. — Я надеюсь, что ты всё-таки не ходил к Гибсон, или не сделал какого-нибудь другого дерь.. — Внезапно Ларри остановился. Кажется, он что-то вспомнил. Он помнит, что они с Салом напились, а затем помыли Ларри голову, на вид которой он частенько забивает. А после этого он решил сделать другу массаж. А после.. Сал напряжённо и выжидающе смотрел на Джонсона. Тот медленно поднял взгляд и попытался что-то сказать, но вместо этого издал очень жалкий хриплый звук. Несколько минут они провели в неприятной, вязкой тишине, напряжение будто звенело в воздухе между ними. Никто не решался первым начать выяснять отношения. Ларри сидел под одеялом, откинувшись на спинку кровати и морально готовился к скорой кончине, ведь прямо сейчас Сал стоит рядом с кроватью и готовится сказать ему о том, что всё произошедшее было ошибкой. И тогда из тела Джонсона наконец вырвутся эти злоебучие цветы вместе с кровью, они поглотят его полностью, они будут обвивать всё его тело и будут символом его бесконечных страданий. Он бы не удивился, если бы на его могилу посадили срезанные с него же цветы. Сал стоял и думал о том, что нужно было вчера думать головой и остановить себя и Джонсона вовремя. Нельзя было дать этому случиться. Они не должны были переспать. Друзья так не делают. Тем более если один друг болен ханахаки, а второй знает об этом. Прямо сейчас он обязан извиниться и успокоить друга, если тот, конечно, не захочет вмиг оборвать с ним все связи и хлопнуть дверью, исчезнув из его жизни навсегда. Ларри первым поднял взгляд. В его глазах было столько боли, столько отчаяния, сколько Сал не видел ни у кого никогда в жизни. Всю решимость Фишера будто сдуло ветром. Этот беспомощный и в какой-то мере жалкий взгляд Ларри выбил его из колеи окончательно, став ударом поддых. Нужно срочно что-то делать, пока ситуация не стала ещё хуже, а она могла бы. — Ларри, я.. — Резко и отрывисто начал Фишер, но быстро остановился, не выдержав взгляда друга. Он запомнит его на всю оставшуюся жизнь и определённо точно будет останавливать себя в таких ситуациях, как прошлым вечером. Медленно выдохнув: «Ах..», Сал ссутулился и закрыл лицо ладонями. — Я знаю про ханахаки. Джонсон знает, что эхо работает абсолютно не так. Законы физики могли подтвердить это. И вообще в небольшой комнатке Сала нет никакого эхо, однако произнесённые слова прогремели для Ларри со стократным отзвуком. Он не знал, что ему сказать и что сделать. Неужели все его попытки скрыть своё влечение в другу и свою ужасную болезнь в самом деле были настолько жалкими и никудышными, что друг обо всём догадался? После вновь воцарившегося молчания Сал убрал руки с лица и увидел внутреннюю борьбу Ларри с самим собой и решил не мучать его догадками. — Мне ещё в больнице сказал Тодд об этом. Не вини его. Он хотел как лучше. Если тут есть кого винить, то только.. меня. Ларри отчаянно затряс головой. — Н-нет, Сал. Виноват я. Не нужно было мне вообще начинать всё это. Ты только продолжил то, что начал я. Пожалуйста, выйди из комнаты. Я хочу одеться. Ларри собрал все свои силы, чтобы озвучить это. Он резко почувствовал слабость, потемнело в глазах. Он закашлялся. Сильно. С кровью. На глазах выступили слёзы. Но Сал продолжал стоять на месте. Чего же он ждёт?! — Ларри, на самом деле виноват только.. — Пожалуйста.. В-выйди. Сал закрыл рот и молча кивнул, устремив взгляд в пол. Он развернулся подобно роботу и вышел прочь из комнаты. Ларри перегнулся через край кровати, достал с пола всё своё бельё и верхнюю одежду и плевать, что она уже несвежая, плевать, что всю ночь валялась на полу, какое это уже имеет значение, если его мир с треском разваливался? Последнее, что волнует его сейчас, это состояние одежды и то, как он выглядит. Снова призвав все остатки сил, он быстро встал с кровати, схватил рюкзак и так быстро, насколько мог, выбежал из квартиры друга. Сал так и остался стоять на кухне, как вкопанный. Он подумал о том, что, возможно, больше не увидит Джонсона. Из глаз полилась предательская влага, обжигая покрытое шрамами лицо.