Шиворот-навыворот

Настоящая женщина способна из ничего сделать шляпку, салат и скандал. Но есть особая категория настоящих женщин, умеющих из ничего создать себе незабываемое приключение. С криком: «Венчик, мне скучно!» Василиса мертвой хваткой вцепилась в потерявшую бдительность Арину Ильиничну и потащила ее в город. К благам цивилизации и всем возможным и невозможным радостям жизни. Блага и радости имелись на любой вкус: спа, массаж, турецкая баня, бассейн, а под занавес — шопинг в торговом центре высотой с Останкинскую телебашню. До сегодняшнего дня Арине и в голову бы не пришло, что шоколад можно употреблять не по прямому назначению, а обмазываться им с головы до ног. Нет, конечно товарищ капитан не была совсем уж дремучей в смысле женской красоты и способов ее поддержания, но искренне считала, что шоколадное обертывание — это нечто среднее между городской мифологией и причудами миллионеров, которые посыпают мороженое золотой крошкой и натуральными жемчужными бусинами. А в нормальной жизни ни одной здравомыслящей женщине не придет в голову отвалить за странную процедуру среднюю зарплату по региону… Впрочем, Василиса с ее образом жизни и двумя папами, одним настоящим, вторым — приобретенным, вряд ли знала слово «зарплата». Не царское это дело! Зато плюсы массажа Арина Ильинична оценила в полной мере, когда выходила из кабинета. За полтора часа в уютном помещении, где витали ароматы каких-то экзотических цветов и играла музыка, очень напоминающая колыбельную, Гордеева наконец-то осуществила свою мечту: отоспалась за два месяца, полных внеурочных выездов, сорванных выходных и бессонных ночей.       — Хорошо, что сегодня девушка работает, — щебетала тем временем Василиса, — а то прошлому массажисту Венчик обещал руки… Ладно, не буду такое повторять! А потом пришел, сел в кресло и следил, чтобы тот, как он выразился, «рамсы не путал». Представляешь! Всю атмосферу испортил! Арина закашлялась. И правда, что хорошо, то хорошо. Маниакальная ревность у них, похоже, семейное. В прошлом году, когда она на задержании повредила спину и начала ходить к мануальному терапевту, Джокер на полном серьезе заявил, что тот рискует лишиться своих конечностей в двух случаях из трех: если Арине Ильиничне станет хуже и если доктор будет эти самые конечности распускать. Шанс остаться целым и невредимым имелся лишь в одном случае: выполнить свою работу на совесть и сугубо в рамках врачебной этики. Неизвестно, что было причиной, высокая квалификация врача или «убедительная просьба» одного из самых авторитетных людей района, но Арина буквально через несколько сеансов забыла о недомогании, будто его и не было… Следующим пунктом в поистине наполеоновских планах Василисы оказалась баня. Сидя в парной, укутанная в простыню на манер античной богини, Василиса в потоке девчачьей болтовни между делом, совершенно невзначай, вывалила на товарища капитана такие слухи про Карима, Колыму и их подручных, что «авторитетных бизнесменов» можно было бы арестовывать прямо сейчас. («А что, Венчик мне не говорил, что об этом никому нельзя говорить!») Вечером, уставшая не меньше, чем за полный рабочий день, Арина, не сумев выдержать бронебойный напор пассии Ворона, покорно побрела «шопиться». Судя по боевому настрою Василисы, та намеревалась скупить как минимум один этаж торгового центра, потому что на входе их с обреченными выражениями физиономий уже поджидали Питон, Ганс и Шрам, арендованные у «Венчика» на роль грузчиков. Арина даже немного посочувствовала гражданам бандитам, попавшим в недобрый час под раздачу. Но от дальнейших событий, забыв о жалости, Гордеева могла только нервно хихикать. Питон, проходя мимо отдела с женским бельем, случайно задел занавеску, с неподдельным интересом вытаращился на выставленный у зеркала манекен, оглядел его со всех сторон, потрогал надетый на него шелковый пеньюар… Манекен заверещал в диапазоне ультразвука и отходил Питона сумкой весом в добрые десять килограммов до телесных средней тяжести.       — Ты че, реально думал, что эта баба искусственная? — ржал в голос Шрам, протягивая приятелю пакет с замороженным кальмаром, позаимствованный в супермаркете на первом этаже.       — Нет, блин, виртуально! — огрызнулся Питон, трогая шишку на голове. — Тощая, красивая, стоит не шевелится, че я должен был подумать?! Вторая неприятность случилась с Гансом. Поднимаясь по эскалатору, бедняга, «дежуривший» целую ночь, облокотился о поручень и задремал. Поручень тем временем коварно зажевал полу куртки и выплевывать не захотел. Ганс наконец-то проснулся и попытался отвоевать захваченное, одновременно сходя с эскалатора. Вот только не учел, что он не Юлий Цезарь, а всего лишь Ганс, и две задачи, тем более с недосыпом, ему не по силам. Потерял равновесие, выпустил куртку и шлепнулся прямо на пол под ноги спускавшимся навстречу посетителям торгового центра. А эскалатор победно умчался вниз, унося с собой захваченный в неравном бою кусок фирменной джинсовой куртки. Потом отличилась Василиса. Услышав из примерочной отчаянный вопль:       — А-а-а, маньяк! — Арина вздрогнула и выронила вешалки с одеждой, которые держала в руках. Судя по крику Василисы, к ней вторгся забрызганный кровью психопат в маске монстра, без глаз, но зато с клыками, и с включенной бензопилой в руках. Тощенький перепуганный парнишка в огромных очках на маньяка никак не тянул, но Василиса продолжала визжать, и Шрам сгреб несчастного за шкирку, как котенка.       — Я не маньяк, я Жорик! — опротестовал выдвинутое обвинение «подозреваемый», трепыхаясь в ручищах Витали.       — Ну и че ты тут делаешь, не маньяк Жорик? — осведомился тот, как следует встряхнув бедолагу.       — Я свою девушку искал! Она в примерочную пошла! Шрам явно собирался продолжить допрос с пристрастием, но тут занавеска снова отдернулась. За ней возникла донельзя злющая девица, похожа на Василису как сестра-близнец — завитые локоны, пухлые губы, точно такой же алый костюм.       — Так вот ты где! Я его по всему магазину ищу, а он в чужих примерочных на чужих баб пялится!       — Я не пялился! Я тебя искал! Я думал, ты тут…       — А я тут! Все с тобой ясно! Кобель!       — Зайка…       — Кролик! — припечатала девица, гордо развернувшись.       — Ну, вижу, вы тут и без нас разберетесь, — сделал очень логичный вывод Шрам, наконец отпуская несчастного «маньяка». Василиса, все это время молча стоявшая у стеночки, прикрываясь второй занавеской, только растерянно моргала на происходящее. Пока Василиса с упоением ворошила вешалки, бегала в примерочную, крутилась перед зеркалом, фотографировалась и по телефону успела довести Венчика до тихой истерики, Арина тоже не теряла времени зря. Пресекла две попытки хулиганства, спугнув подростков, решивших пускать в ТЦ петарды; поймала с поличным трех воров-карманников; сообщила Коробицыну о сомнительном типе, очень похожем на фоторобот человека, год безуспешно разыскиваемого за двойное убийство; а на кассе, расплачиваясь за единственную покупку — подарочное издание Уголовного Кодекса для Джокера, — подозрительно уставилась на продавца.       — Это же вы! — заявила наконец.       — Это не я! — моментально открестился кассир, чем выдал себя с потрохами.       — Вы, вы! — окончательно утвердилась Арина и потянулась за телефоном.       — Кто «вы»-то? — не выдержал Шрам, маявшийся рядом с горой коробок, пакетиков и пакетов с покупками Василисы.       — Жека Бухучет. В миру Евгений Щипачев. Сидел… подозревался… — тут Гордеева скороговоркой оттарабанила целый список статей, включая не только номера, но и само их содержание. — А десять лет назад, еще до Охты, у Колымы финансистом работал, а потом куда-то исчез. А с ним двадцать миллионов. Разумеется, не рублей.       — Оп-па! — оскалился Шрам, освобождаясь от навьюченного на него груза. — Нормальный такой подгон Ворону будет! «Подгон Ворону» решения своей участи ждать не стал. Стартанул прямо с того места, где стоял, сбивая в толпе покупателей, витрины с товаром и рекламные стойки. Шрам, лавируя следом за ним, что-то орал в трубку Питону и Гансу, требуя бросить все и задержать мужика в униформе. Арина убрала в сумку книгу и покачала головой. Такие взрослые мальчики, а такие наивные! Как будто им кто-то позволит кого-то задержать! У дверей на первом этаже любителя паркура и легкой атлетики уже поджидал весь оперсостав во главе с Коробицыным. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам!

***

      — Я смотрю, шопинг удался, — констатировал Вениамин Сергеевич, пока измученные бойцы таскали из машины бессчетные пакеты с покупками Василисы. — Арина Ильинична, а вы что, совсем ничего не купили? Скучали, наверное? Арина лишь загадочно усмехнулась, открывая коробку с пирожными. Все сегодняшние волнения определенно заслуживали компенсации в виде чего-нибудь сладкого. И это было явно не шоколадное обертывание или маска из клубники… Пока Василиса, бурно жестикулируя, расписывала сегодняшние подвиги товарища капитана, Гордеева поднялась в гостиную, где Джокер вдали от семейного уюта отдыхал от трудов неправедных.        — У меня для тебя кое-что есть, — торжественно произнесла Арина, вручая Саше празднично упакованное издание Уголовного Кодекса. — Может быть, это тебя заставит взглянуть на свой образ жизни с другой стороны… Джокер сделал неопределенный жест рукой, расплывшись в ухмылке.       — Не поверишь, хотел сказать тебе точно такую же фразу, — заявил театрально и полез в карман пиджака. Извлек плотный конверт и протянул его Арине Ильиничне. Внутри оказалась лицензия частного детектива, договор на аренду помещения и еще какие-то документы. — Вдруг это тебе поможет взглянуть на свой образ жизни с другой стороны?.. — и вовремя увернулся от полетевшей в его сторону подушки. — Ладно, ладно, сдаюсь, ничья! Арина лишь обреченно вздохнула, когда Джокер потянул ее в объятия. Судя по всему, перевоспитательную методику нужно было как следует доработать. Хорошо, что на выходе из ТЦ она все-таки не удержалась и заглянула-таки в отдел дамского платья и всего, что к нему прилагается, так что тяжелая артиллерия в виде легкомысленных нарядов и прочих кружев терпеливо дожидалась своего часа. Ведь, как известно, нельзя заставить мужчину делать то, чего ему делать не хочется. А вот сделать так, чтобы ему захотелось — очень даже возможно.