Трудности развода

Драко проснулся от сильной боли в спине. Это было неудивительно, учитывая то, что он спал на стуле, положив голову на кровать Гермионы, да и похмелье не облегчило ситуацию. Малфой повернулся, чтобы проверить Кэсси. Та уже не спала. — Мне теперь придётся уехать жить одной? — Что? Звездочка, кто тебе такое сказал? — Мама говорила тёте Джинни, что ты сделал ей больно. И ты уехал. Теперь и мне придётся. — Ох, милая, — блондин потянулся, чтобы обнять дочку. — Мама никогда не перестанет тебя любить, и тебе не придётся никуда уезжать. — Тогда почему ты уехал? — Ты это о чем? — Мама же тебя любит. Но ты все равно уехал. Драко заглянул в большие карие глаза дочери и не знал, что ответить. Он так боялся этого вопроса. Как объяснить ребёнку, что… — Привет всем! — чуть громче, чем следовало, сказала Джинни. — Привет, — вслед за ней зашёл Поттер. — Ага, — поприветствовал в ответ блондин. — Кэсси, там Джеймс пытается купить конфет, поможешь ему? — Джинни широко улыбнулась провожая взглядом девочку. — Как Гермиона? — Гарри сделал несколько шагов вперед, чтобы пожать руку Малфою. — Пока без изменений. Она сильно ударилась, но колдомедики говорят, что опухоль спадает с хорошей скоростью. — Так это был выброс? — рыжая прошла к кровати и взяла Гермиону за руку. — Да… Кэсси сильно переживает. В палате стало тихо. Всё с волнением смотрели на Гермиону. Драко же вернулся на свое место. Шея и плечи ужасно болели и он хотел их размять, но ничего не выходило. — Тебе бы домой, — сказала Джинни. — Я в порядке. Но Кэсси действительно нужно отдохнуть. — Мы её заберём к себе, — рыжеволосая выглянула в коридор. — Эй, проказники, заканчиваете со сладостями и собираетесь. — Мы вернёмся вечером. — Надеюсь Гермиона проснётся, — Драко посмотрел на вошедшую Кэсси. — Слушайся тётю Джинни, увидимся вечером. — блондин поцеловал дочку и сдержанно улыбнулся. — До вечера, — Гарри последним вышел из палаты. Блондин поменял свой стул на кресло, на котором спала Кэсси. Это помогло, хоть и не сильно. — Кэсси у нас похоже сильная. И ей есть в кого, — начал Драко. Он не планировал говорить с Гермионой, но тишина в палате была слишком гнетущая. — Ты должна очнуться поскорее. Она очень переживает. Думает, что ты её выгонишь, так же как и меня, — Драко усмехнулся. Гермиона проснулась рано утром, но не обнаружила Драко рядом. Однако на прикроватной тумбочке она нашла записку.

Если ты нашла все крестражи, то найдёшь и это.

Шатенка улыбнулась и накинула на себя халат. Она начала осматривать комнату в поисках подсказки, но на первый взгляд все было как обычно. — Так, — Гермиона начала рассуждать вслух. — Единственное, что изменилось… — девушка подошла к кровати со стороны, что «принадлежала» Драко. Она убрала одеяло и увидела белую розу. — Значит — сад. Шатенка нашла тапочки и быстро спустилась вниз. Всё время она выискивала глазами Драко, но его нигде не было видно. Странно, что девушка не увидела и других обитателей этого дома. — Итак, — Гермиона вдохнула приятный аромат цветов и пошла по дорожке вперед, пока не наткнулась на записку, что торчала из куста.

Розы прекрасны, но не прекрасней тебя (знаю, банально).

Гермиона посмотрела на листок с двух сторон, но это была единственная запись. — Мерлин, ну и что это значит? — девушка подняла листок к Солнцу, проверяя на наличие скрытых надписей. Она простояла так минуту, в ожидании, но ничего не произошло. Однако, когда Гермиона опустила голову, она увидела Драко, что стоял перед ней с кольцом в руках. — Нам ведь было хорошо вместе. Ты помнишь? — блондин сделал паузу, словно ожидая ответа. — Я постоянно об этом думаю. Не могу не держаться за то, что уже прошло. Драко откинулся на спинку кресла, как вдруг вспомнил слова Кэсси. «Мама же тебя любит». Любит. В настоящем времени. Это просто детская надежда, или Кэсси что-то слышала?