Хватит пить воду

Разумовского практически тянут в спальню. Их спальню. До этого казалось бы такую уютную и комфортную. Но сейчас Сергею только больно. Его тошнит, трясёт и хочется просто сбежать. Сбежать подальше от Волкова, с которым когда-то хотел быть как можно ближе… Олег кидает его со всей силы на пол, прилагая усилия настолько, что на коленях Сергея моментально появляются красно-фиолетовые гематомы. — Лежать я сказал! Ты что сделал с полом? М? Кто это, блядина, всё убирал? — Тут же кричит Олег. Сергей, в свою очередь, виновато поднимает взгляд вверх, он уже даже не в силах плакать, слёзы закончились, но животный ужас остался. — Олег! Я умоляю тебя! Оставь меня! Я не хочу, я дам тебе денег, оставлю нашу квартиру! Всё что угодно, просто оставь меня! Олег не отвечает, только бьёт по лицу, на этот раз кулаком, а у Разумовского почти мгновенно опухает губа, и кровь, идёт тонкой струйной из носа. Серёжа, всхлипывая, и стараясь дышать, аккуратно промакивает багряную кровь своим красным рукавом рубахи, которую Волков, буквально через секунду сдирает с него. Он резко рвёт дорогую ткань в стороны, так, что красивые жемчужные пуговицы летят на пол. Серёжа с ужасом понимает, что его увидели голым. Грязного, отвратительного, ужасного. Теперь на него в таком виде, буквально пялится Волков. Ещё через секунду, когда Серёже кажется, что хуже быть не может, Олег, абсолютно не сдерживаясь, бьёт парня прямо в живот, также сильно, что гематома тут же растекается по белоснежной коже. — Таким уродливым тварям как ты, только идут синяки! — Усмехается Олег, занося кулак снова. Сергей шарахается в сторону. Успевает. Сердце бешено колотится, а Разумовский пытается отползти в сторону. Во рту чувствуется металлический привкус крови, и Серёжа сплёвывает её на пол. Олег в ярости тут же подходит к нему. — Ты что сейчас сделал, скотина? Ты должен, упиваться своей грязной кровью, а не плевать на пол. — Волков снова ставит Разумовского в привычное «собачье» положение — Слизывай то, что выплёвывал! — Наклоняет ближе, почти что носом, и бедный Серёжа чувствует запах железа. Металлический. Отвратительно болезненней. Однако, проводит языком, по красному пятнышку на полу. — Активнее лижи, сука! Также активно, как скоро будешь сосать мне! Сергея снова тошнит, но теперь он сдерживается. Чувство вины не покидает его ещё за последний раз. Это было слишком грязно и мерзко. Слишком низко со стороны Волкова и слишком омерзительно со стороны Сергея. Ещё больше чувство вины скребёт стенки души за его вес, и за то, что его увидели вот таким без одежды. Синяки расплываются по коже почти мгновенно, темнея с каждой секундой, но Сергею уже всё равно на них, он не чувствует боли, он чувствует только боль, вперемешку со страхом. Олег снимает сначала ремень, а после штаны. — Протяни свои руки вперёд. — Командует он, но Разумовский от страха просто не может двигаться. — Я сказал! Руки! Вперёд! — Ругается Волков, самостоятельно хватая измученного парня за тоненькие запястья. — Завтра, на них будут кровавые синяки. С этими словами Олег с силой затягивает ремень на руках, закрепляя так сильно, что ладони почти моментально бледнеют. — Мне нужно чтобы ты был покорным! Ты же знал, что если мне не давать то, чего я хочу, я возьму это силой. — Волков просто возвышается над перепуганным гением, откидывая его назад, небрежно, при помощи ноги, и тут же ставит её на живот Сергея, от чего тот моментально давится кровью. — Если хоть капля этой грязной жидкости окажется на тебе, или же на полу, тебе не жить! Разумовский судорожно сглатывает, а в горле давно появляется комок. Так всегда бывало, когда Сергей чего то сильно боялся, но эта ночь, определенно, станет одной из худших. Волков резко приближается к лицу Разумовского, так, что буквально дышит в него, но через мгновение, привычно хватает за волосы, и увлекает рыжего в кровавый поцелуй. Волков смело играет с языком Серёжи, проводит по нёбу и по зубам, а Разумовский просто забыл как дышать. Он целовался до этого, и много раз, но сейчас это было не как всегда. До отвращения мерзко, так, что хотелось ударить Олега чем то тяжёлым, всё, что угодно, чтобы это, наконец, прекратилось. Волков целует жадно, постоянно подаваясь вперёд сильней и сильней, словно он вгрызается в разбитые губы. Олег сейчас агрессивно настойчив. Олег слишком сильно хочет этого… Спустя долгие минуты поцелуя, которые для Серёжи показались часами, Олег отстраняется, а Разумовский жадно вдыхает воздух. Дыхание адски сбито, во рту по прежнему привкус крови. Волков не даёт шанса передохнуть, также руками больно разжимая челюсть Серёжи. — Соси, шавка. И если хоть раз коснёшься его зубами, я тебе тут же их выбью! Натерпелся, хватит! — С этими словами, мужчина со всей силы пихает свой член в глотку Сергея. У Разумовского снова катятся слёзы, и он пытается как то избавиться от неприятного объекта, но Волков уже хватает его за подбородок: — С наслаждением, тварь! Как я тебя учил! — Шипит Олег, давая Сергею подзатыльник, от чего минет становится глубже. Серёжа плачет, захлёбываясь в слюнях, соплях и крови. Серёжа давится половым органом, стоящем прямо в его горле, но испуганно старается сосать. Волкова всё по прежнему не устраивает, он вновь тянет Разумовского за волосы, от чего на лице парня выступает ещё больше слёз. — Живее, активнее, шавка! Покажи своему хозяину, как ты предан! Ты же ведь предан? Разумовский мотает головой, а Олега это выводит — Ты не хочешь быть преданным мне? Не считаешь меня хозяином, да? Ну я покажу тебе сейчас, кто тут главный! — После этих слов, Сергею прилетает подзатыльник, после которого у рыжего темнеет в глазах, а Волков, наконец-то, кончает. Мужчина предусмотрительно хватает гения за шею, не давая отстраниться, и проводит рукой по горлу: — Глотай! Ты должен выпить всё, что есть! Ни одной капли мимо, сволочь! И Сергей глотает, морщится от неприятности всего процесса, но глотает. Перед глазами возникает пелена, и у Серёжи возникает ощущение, будто он чем то болен, или находится прямо в руках маньяка. Как только Волков достаёт свой член, Разумовский отползает назад и кричит, просто кричит, то ли от боли, то ли от страха. Олег в три шага вновь оказывается над ним: — Если будешь орать, я снова заткну тебя своим членом, шавка! Прекращай! И Сергей прекращает, хотя давно уже не контролирует своё тело. В последние дни, он с трудом с кровати вставал, от истощения, а в этот вечер потратил уж слишком много сил. Олегу плевать на силы Сергея и на его самочувствие. Он поднимает его на руках, словно гений совсем ничего не весит, а затем грубо кидает на кровать. Разумовский ударяется об изголовье, Олег довольно шепчет — «Так тебе и надо, щенок», доставая второй ремень и плотно закрепляя затёкшие руки на спинке кровати. — Пожалуйста! — Едва стонет Сергей. — Я тебя умоляю! Прости меня! — Искупай вину, шавка! — ухмыляется Волков. — Ты заслужил этого! Без капли смазки! Без капли жалости, потому что, ты итак жалок! Олег грубо входит в Сергея, а тот в свою очередь болезненно прогибается. — Ах, Олег! Пожалуйста, можно помягче! — Стонет Серёжа, но Олегу откровенно плевать. — Что? Жестче? — И Волков изо всех сил грубо толкается бёдрами. На лице Разумовского ужас и страх. Он никогда, даже в самых страшных снах, не мог представить такого. Сергею хочется сбежать, просто сбежать, но крепко связанные затёкшие до синевы руки, ни за что не дадут это сделать. Хотелось раствориться и просто исчезнуть… На худой конец умереть, это всяко лучше, чем мучиться тут. «Мучения» казались ещё хуже от того факта, что человек, которому Сергей всегда верил, сейчас избивает его, насилует и … Кормил с пола, чёрт возьми! Это низ. Ниже некуда. Сердце Разумовского бьётся под 200 ударов в минуту, а в крови столько адреналина, что кажется, он выплеснется через кожу. Серёжа думает о том, что сейчас… Сейчас он лежит на кровати, связанный, избитый и жалкий, а ещё толстый, ведь Сергей так и не смог похудеть нормально. И Сергей совершенно не знал, за что винит себя больше. Но было страшно. В помещении просто было невозможно теперь находиться. На рёбрах и животе всё больше и больше расплывались кровавые ссадины. Волков заметил с усмешкой: — Ха! Какой ты всё-таки жалкий и покорный пёсик! На тебе столько синяков, что из дома тебе лучше не выходить, а то людей напугаешь. Хотя, ты итак своей худобой всех пугал! Мёртвая тварь! — Олег смеётся, говоря провокационную речь, всё сильнее и жестче толкаясь бёдрами, словно это не бедный Сергей перед ним, а так, лишь резиновая кукла, с которой было можно делать всё, что угодно. Хотя, как раз для Олега, Разумовский и был теперь не больше, чем просто куклой. — Ты, блядская псина! Так, пародия на живого человека! Даже сейчас ты думаешь о чёртовых килограммах! — Сергея ужасает правдивость последних слов, а Волков лишь вновь хватает парня за волосы, от чего уже начинает болеть голова. — Ты блядская мёртвая сука! В тебе есть только кожа, кости и синяки от меня! Несмотря на злорадство, Олег вновь приближается к лицу гения, и вновь увлекает того в поцелуй. Глубокий, отчаянный, и можно сказать, что дерзкий. Олегу плевать, что во рту у Серёжи кровь, Олегу плевать, что у Серёжи слёзы льются просто ручьями. Он должен его наказать. Наказать и заставить почувствовать боль. Такую, как чувствовал он, за весь этот месяц от воздержаний. Ещё несколько нервных толчков вперёд, хриплые стоны Сергея, рваные выдохи, похожие на предсмертные хрипы, пара ударов по рёбрам, пара пощёчин, вновь кровь из носа Серёжи, и Олег, наконец-то, кончает. Кончает внутрь, снова хватает Разумовского, и уже безжалостно бьёт по лицу. Сергею на миг мерещится, что он теряет сознание, но это было бы к лучшему. Волков ещё что то кричит, на своём, на грубом, но Серёжа уже ничего не понимает. Замечает только полоску света, когда Олег выходит из комнаты. Тут нет времени ждать, и преодолевая боль, Разумовский резко разворачивается к изголовью кровати, пытаясь зубами распутать ремни. Не получается. Но он не сдаётся и пробует снова и снова. Только бы Волков сейчас не вернулся, только бы не увидел всего вот этого. Спустя минут десять, он всё же справляется, болезненно потирая руки, которые сейчас, от неожиданного освобождения, пронзило тысячей мелких иголочек. Времени совсем нет. Сергей надевает первое, что попадается ему в шкафу, светлая ткань моментально пропитывается кровью, ну ничего, главное, что не голый. Теперь бежать, бежать, бежать изо всех сил. Сергей вызывает такси. Он хотел как можно быстрее покинуть эту ужасную, тёмную и тесную квартиру, в которой, на самом деле, всегда проживал только один человек. Он сам.