Хватит пить воду

Всё также 31 декабря 2019 года Олег уже расставил давно и свечи, и тарелки, и украшения… Оставалось дождаться Серёжу, который никак не шёл к столу. И Волкова это бесспорно бесило. Причём очень сильно. Сейчас, в такой праздник, он вынужден ждать Разумовского к столу. Потом он придёт как всегда, отсвечивая белёсым лицом, сделает вид, что плохо себя чувствует, чтобы снова уйти. Волков сдержанно бьёт кулаком по столу. Да, по началу Сергея было жалко, было страшно смотреть на ломающиеся ногти, выпадающие волосы, и на то, как он держится за стенку, из за головокружения, когда резко вставал с кровати. А сейчас Волкова просто переполняла решимость. С ним перестали ужинать, заниматься сексом, да и вообще, хоть как то касаться. Олегу был просто необходим Серёжа. Тот Серёжа. Его Серёжа. Ласковый, экстравагантный, шумный, готовый к любым экспериментам в постели… А что сейчас? Он будто был дивной розой, а превратился в сухой стебелёк, иначе не скажешь. Олегу также не нравится дистрофия у Разумовского. Его не привлекают болезненно выпирающие скулы, рёбра и просвечивающая сетка вен. Сергей теперь выглядит больным. Волков от злости стучит кулаком по столу вновь, так сильно, что тарелки со звоном подпрыгивают. Нервным движением наливает себе в бокал виски. Горький вкус на секунду отрезвляет мысли мужчины, но алкоголь также скоро бьёт в голову. Он больше это так не оставит. Он больше всеми правдами и неправдами не даст себе телесно голодать без касаний Серёжи, а самому Разумовскому, просто не даст голодать. Иначе, будто, новый год для него не наступит.

***

Серёжа с трудом спускается с лестницы. Голова кружится, хочется пить. Но теперь, он и на воду поставил ограничения, чтобы поменьше отёков было. Волков поднимает глаза на безжизненное тело. Это не человек больше в глазах мужчины, это лишь тело. Безжизненное, истощённое, изуродованное. Там больше нет Серёжи. Там есть только его недавно приобретённая болезнь. Как вообще это можно звать «Серёжа», когда как минимум это тело на него совсем не похоже, и как максимум, думает это тело только о еде, калориях, весе… Вообщем, одна система исчислений. — Сядь. — Командует Олег, отодвигая соседний стул. Разумовский мнётся на месте, на после садится. Рыжие волосы падают в пустую тарелку, напуганный взгляд туда же, а сам Сергей, будто вжимается в стул. На нём надета рубашка, красивая красная шелковая, но Волков только кривит губы от отвращения, потому что в начале, из за худобы этого идиота, он принял её за халат. Приходить в халате на праздничный ужин? Да где это видано, когда даже сам Олег сегодня в парадном. Мужчина улыбается сквозь зубы, стараясь казаться добрее. — Дорогой, Серёжа, любимый, накладывай себе салат, а я тебе налью вина. — Говорит он, стараясь казаться как можно спокойнее. Разумовский уже представляет калорийность вина, и мысленно молится, что всё обойдётся. Всегда обходилось. Небольшая ложка салата некрасиво плюхается на белую посуду. — Приятного аппетита, милый. — Едва произносит Сергей, протягивая руку к салфеткам. За все эти дни он научился обращаться с ними по правде виртуозно. На любом ужине, завтраке или обеде, как только от него отводили взгляд, Разумовский сразу же прятал еду в салфетку.. А после.. После выкидывал, чтобы никто ничего не мог заподозрить. Вот только Олег уже заподозрил. — Зачем тебе это? — Мягко говорит Волков. — Оставь, сейчас они ни к чему. Мужчина тянется к худым рукам Серёжи, почти что вырывая салфетки из рук. Далее он отходит к плите, доставая ещё какое то блюдо. Сергей не верит в то, что вообще оказался в таком положении, но это же глупо, от Олега же он не побежит. Перед лицом рыжего появляется одновременно тарелка с курицей и тарелка с тортом. Волков старается мило улыбаться, поджигая оставшиеся свечи: — Вот мы с тобой покушаем, и пойдём заниматься кое чем более интересным… Разумовский понимает, на что ему намекают, но ни того ни другого всей душою не хочет. Серёжа аккуратно берётся за ложку, съедая буквально пару кусочков с кончика, а после кладёт обратно. В голове уже идёт страшный подсчёт калорий. — Олеж.. Я кажется, это, наелся.. — говорит Разумовский, слегка с виноватым видом, а вот Волков просто сходит с ума. — Тыы? Наелся? Ты не съел нихрена, из того, что тебе я дал! И пока ты не съешь, ты не наелся. — Мужчина вновь бьёт кулаком по столу. Разумовский испуганно вздрагивает, прикусывая губу. — Но.. Я переем, если съем это всё, Олег! Этого слишком много! — практически молится Серёжа, сбивчиво проговаривая слова. — Ну ничего, все на новогодние праздники много съедают, значит, не будем исключениями. — Волков только пододвигает тарелки к партнёру. — А ты ешь, ешь, и вином запивать не забудь! Сергей закрывает глаза. Хочется плакать. Как его любимый родной Олег не понимает, что Серёжа толстый? И есть ему больше некуда. Как Олег не понимает, что после такого, он растолстеет сильнее? И как Олег может не понимать, что Серёжа уже наелся… Разумовский изо всех сил старается думать о чём то другом, о чём нибудь отстранённом, запихивая в рот ложку салата. Это первый раз, когда за всё время, еда попадает в рот. И Серёжу тошнит от собственной слабости, от бессилия, но от еды больше всего. Волков больше не может это терпеть. У любого другого человека, давно пропал бы аппетит, смотря на мученическую синеватую рожу Серёжи, такую, словно он ест червей, сопли или уличью слизь. Такую, словно его сейчас вырвет в тарелку. — Быстрее ешь! И чего ты такой невесёлый?? — Уже со злостью спрашивает Волков. Разумовский немного давится от неожиданности, всё ещё пытаясь прожевать еду. Олег вскакивает со своего места так резко, что стул опрокидывается назад, а Разумовский второй раз давится, но уже от страха. — Олежа! Что происходит? Что я сделал? — Испуганно спрашивает парень. Волков только шипя тянет за рыжие волосы. Сильно, больно, куда то на пол. Сергей не в силах держаться на стуле, да и вообще в принципе как то держаться, поэтому Волков практически скидывает его на пол. Разумовский бьётся, казалось, всеми костями, а Волков только второй раз хватает за рыжие пряди, и тянет немного в сторону: — Какая же ты грязная мразь! Мёртвая! — Сердито хрипит он, попутно избавляясь от оставшегося на ладони клока волос. Да, раньше они никогда так не выпадали. Хотя, стоит отметить, и за волосы Олег никогда Серого не тянул. Олег нависает сверху, а у Разумовского взгляд застилают слёзы, он просто не понимает, что случилось с Олегом, решаясь всёже на этот вопрос: — Что с тобой происходит? В ответ лишь пощёчина. Сильная, болезненная и уж точно «не от любви». — Это с тобой что происходит? Ты ведешь себя просто как тварь! — Цедит Волков сквозь зубы. Серёжа пытается изо всех сил сдерживать слёзы. — Что с тобой происходит, Олег? Откуда вся эта жестокость? — Голос дрожит, как и всё тело. Ещё немного, и казалось, у него началась бы паническая атака. — Мне не нравится как ты ешь! Вот что! Или то существо внутри тебя, которое все зовут «анорексия», совсем съело твой мозг? — Волков практически скидывает тарелки на пол, туда, где лежал Серёжа. — Если не можешь есть за столом, как человек, ты будешь есть как грязная шавка! — Почти что кричит Олег, вновь хватая волосы Разумовского, и насильно наклоняя над всеми тарелками. — Ты будешь есть эту еду с пола, до тех пор, пока я не разрешу тебе перестать! Серёжу всё же накрывает истерика. Слёзы ручьями льются из глаз, капая на ковёр, и на торт, и в бокал вина, который Олег столь любезно подставил после. Серёже страшно, противно и тошно. И неизвестно уже, от чего парня тошнит сильнее, от поведения, казалось бы, очень родного Олега, или всё-таки от еды. Волков пинает Серёжу в бок ногой, от чего парень испуганно вскрикивает. — Визжи моя шавка! Визжи как покорный пёс! И сожри, наконец, всю еду! — Волков ставит ногу, на спину Сергея, опираясь, всем своим весом, на ослабленное худое тельце. Серёжа,будто воет в истерике. — Умоляю! Олег! Прости меня! Прости пожалуйста, давай сядем за стол, и я сделаю всё, что ты хочешь! — Ты провалил попытку! Я сам хочу блевать, глядя на тебя, рыжая тварь, а теперь, покажи собачка, как ты слушаешь своего хозяина, и съешь это всё, как подабает собаке! — Волков сильнее наваливается на спину гению, а Разумовскому кажется, что его колени не удержат больше его. Олег наматывает волосы на кулак, тыча парня в еду лицом: — Ну же! Ешь! — Волков кричит, сильнее натягивая волосы, а Разумовский зажмурив глаза от страха кусает еду, уже давно смешавшуюся с его каплями слёз. Лицо у Серёжи, напуганное, зарёванное и красное. Олег смотрит на него со сбоку, слегка поглаживая щёку свободной рукой. — Как же этой скуле не хватает синяка. Ты получишь его, золотце! Если не выпьешь этот бокальчик залпом! — И Волков также резко тянет Сергея наверх, заставляя выпрямится. Давит широкой рукой на челюсть, приоткрывая рот. Разумовский кричит и плачет в истерике, но Олегу уже начинает всё это нравится. Мужчина льет красную неприятно пахнущую жидкость в рот рыжего парня. Серёжа жмурится от привкуса спирта и горечи, давится, потому что никогда за раз столько не пил. Под конец его всё-таки ждёт пощечина Волкова. Красный кровавый след, моментально растекается по щеке. — За что..? — Ты всё также без наслаждения пил! — хищно ревёт Олег, возвращая Серёжу к тарелкам. — Жри, шавка! На этом моменте, может от неудобной позы, может от полётов «вниз, ввер», а может, и правда, от того, что Серёжа давно не ел, его начинает тошнить. Тошнит очень сильно, так, что даже сердце, кажется, бьётся сильнее, но Волков беспощадно тычет Разумовского в противный приторный торт. — Меня стошнит, Олег. — Практически стонет Серёжа, а Волков только пинает его куда то в бедро, да так, что Разумовский чуть ли не падает. — Если стошнит, есть это будешь. — Олега трясёт от злости, он ещё раз пинает Сергея, только ближе приставляя лицом к еде. Серёжа пытается что то съесть, но проглотить уже не может. — Глотай, дрянь! — Давит Олег на горло. И рыжий глотает, жмурится и глотает. На этот раз не проносит, и его рвёт всем, что недавно в него пытались впихнуть. Больно и неприятно. Волков тут же откидывает Серёжу в сторону, который поспешно вытирается своим рукавом и теперь ревёт ещё громче. — Я уберу! Олег! — Сам уберу, а ты потом мне за это так отработаешь, что на всю жизнь запомнишь. Серёжа прячет голову в колени, его трясёт, он больше не может находиться в этом кошмаре. Теперь, ему безумно хочется открыть глаза, ущипнуть себя и проснуться. Но это не сон. К сожалению, вовсе не сон. Волков кидает тряпку на грязный пол, протирая его ногой, с отвращением, следом, тут же направляясь к Сергею: — Ну что, рыжая шавка, пойдем со мной в спальню, там развлечёмся..