Six kisses

Если Дрим и Сапнап обожали прикосновения, то Джордж отрицал их всеми силами. Так уж получилось, что в их динамике Гоги был тем, кто ненавидел проявления привязанности. Сказать что-то нежное? Джордж захлебнется, но ни слова мягкого не скажет. Проявить заботу? Только в мечтах Дрима и Сапнапа. Обнять? Только попробуйте предложить, и вам отгрызут руку. И они мирились с этим, позволяли Джорджу избегать любого дружеского знака, потому что заботились о нем и принимали его таким, каким он является. Даже если он раздражал. И даже со всеми его нотациями. Просто он был таким — замкнутым, вредным и громким. И всё равно идеально вписывался в их трио. Сапнап и Дрим просто чувствовали, что были связаны с ним как друг с другом. И Джордж чувствовал это тоже, хоть и не признавал, но разве стал бы он тогда ходить за ними хвостом? Это была их судьба, и ни один из ДримТим никогда не отрицал это. Кроме Сапнапа. Однажды. Только один раз в жизни, когда они с Джорджем так сильно поссорились, что демон не выдержал и сбежал, спрятавшись от своих друзей в одной из крепостей Незера и смотря на лавовые озёра грустным взглядом. Джордж никогда не любил его, не так ли? Сапнап тянулся к любви, нуждался в ней, как цветам нужна вода, чтобы жить. И сухая натура Джорджа пробуждала в его сердце семя сомнения и страха, ведь он так боялся, что его друг не испытывал к нему тех тёплых платонических чувств, которые жили в душе демона. «Ты ненавидишь меня, не так ли? Ненавидишь нас обоих, Джордж. Совсем о нас не заботишься, просто купаешься в лучах нашей славы…» Это слова жгли горечью язык Сапнапа до сих пор. Злые, громкие, но за ними пряталось его отчаяние, его жажда заботы, его страх быть брошенным и забытым. Сапнап всю жизнь провёл, окружённый людьми, которые искренне любили его, и это пробуждало в нем настоящую фобию, отчаянную боязнь остаться одному. Слёзы на его щеках горячие, как лава под его ногами, и оставляют чёрные дорожки пепла на лице. Сапнап не хотел убирать их — часть его души надеялась, что Джордж придёт за ним, увидит эти следы и почувствует вину. Но ведь этого не случится, правда? Он не нужен Джорджу. Он всего лишь вояка, прикрывающий его спину. Сапнап верил в то, что он не был нужен Гоги, и потому торопливый стук тяжёлых сапогов был так удивителен для него. Он оборачивается с неверием и надеждой — его чуткий слух чудесно различал звуки поступи Дрима и Джорджа, но сомнение так глубоко внедрилось в душу кровавой лозой, что выдернуть его было сложно. Но это и вправду был Джордж — запыхавшийся, вспотевший, неряшливый, что было удивительно для человека, который любил держать свой внешний вид идеальным. Его друг, его лучший друг подбегает к Сапнапу и валится на тёмный кирпич, пытаясь перевести дыхание и одновременно что-то сказать, но демон прижимает один палец к его рту, намекая на то, что сохранить воздух в лёгких важнее, ведь для людей было так сложно дышать в царстве лавы и пламени. Джордж послушно замолкает, смотрит грустно через затемнённые очки, а потом берет ладонь Сапнапа и осторожно, неловко её целует. И демон чувствует, что слёзы текут по лицу с новой силой, но уже слёзы счастья, потому что Джордж только что безмолвно доказал ему, что он на самом деле заботится. — Спасибо, — шепчет Сапнап, прижимаясь к плечу друга, робко утыкаясь носом в синюю футболку. — Это значит для меня так много, Гоги. — Я знаю, — хрипло отвечает Джордж, — прости, что заставил тебя думать, что я тебя ненавижу. — Такие мягкие, — усмехается Дрим, появляясь рядом с ними, вставая за их спиной. — И такие глупые. Больше никогда не ссорьтесь так, хорошо? Ненавижу видеть вас грустными. — Хорошо, папочка Дрим! — одновременно произносят Сапнап и Джордж и смеются, поражаясь тому, как легко их связь ощущается на душе. Метка вселенной, не иначе. И кто они, чтобы бороться с судьбой? Не то чтобы они хотели.