Не теряй меня никогда.

Узнать за полтора часа до Нового года, что тебе изменила девушка — это, конечно, мда. Антон узнал вообще случайно и как-то глупо, без драмы, что обычно присутствует в таких ситуациях. Ира нарезала салат и рассказывала своей подружке как удачно подцепила мужика, когда Шастун вошёл на кухню. Не отрицая ничего, Ира просто спросила «что будешь делать?». А что тут сделаешь? Телефон в джинсы, куртку в руки, ноги в кроссовки и вперед куда подальше. Он вообще в Питер не собирался. Вслед за Ирой к её друзьям, потому что «будет очень весело», щебетала Ира. Весело оно вон как, обхохочешься. Лучше бы в Воронеже остался с родителями, вздыхает Антон. Он выходит из многоэтажки и бредет в сторону ближайшей автобусной остановки в надежде, что хоть какие-нибудь автобусы ещё ходят. Ему бы добраться до аэропорта и купить билет домой. А денег в кармане ровно на билет. Статус «человек, который встретит Новый год хрен знает как» быстро оседает в голове и принимается как факт. Так оно может и веселее даже, чем в незнакомой компании среди сомнительных людей. А вот кроссовки зимой это ошибка. Большая ошибка. Просто запомните. Чувствуя, как подмерзают ступни, он наконец-то доходит до остановки. На остановке на лавочке сидит мужчина, потягивая из горла шампанское. Очень празднично, думает Шастун. — Автобус никакой не проходил? — Антон присаживается на скамейку рядом, наконец-то отрывая ноги от земли. Тепла это не приносит, но и дополнительного холода ногам тоже, поэтому сойдет. Однако, теперь холодно заднице. К списку «никогда не делать зимой» Шастун к «не носить обычные кроссовки» добавляет «не носить короткие куртки». — Нет, — мужчина прикладывается к бутылке, запрокидывая голову. Видимо, настроение ну очень праздничное, раз бутылка почти закончилась. Они сидят какое-то время в тишине. Антон нервничает, потому что прекрасно понимает, что автобуса ждать уже не стоит. Его «хрен знает где встречу Новый год» превращается в «встречу Новый год на вполне конкретной автобусной остановке с мужиком в пальто». Кстати, очень красивым мужиком. Антон косится на него, пытаясь получше разглядеть, но пока получилось только смешной нос-кнопку, шею, выглядывающую из намотанного шарфа и темные волосы. Ещё, конечно, губы, что обхватывали горлышко бутылки, но об этом Шастун себе думать запретил. — До Нового года час, — вздыхает Антон, блокируя телефон. — Ага, — мужчина делает глоток, — а я сижу на остановке с каким-то парнем в летних, блять, кроссовках, вместо своей прекрасной уютной квартиры. — А я-то в чём виноват? — пыхтит Шастун. Вообще-то, он сам тоже жертва обстоятельств. — Ни в чём. Прости. Нервы просто сдают. Я Арсений. — Антон. — Приятно познакомиться, Антон. — Ага. Оба замолкают. Вокруг никого. Все уже давным-давно дома, а кто не дома, тот обязательно спешит домой. За всех рады, но не от всего сердца. Молчание разбавляется глотками Арсения, да редким стуком его зубов о стекло. — Ты, вообще, чего тут делаешь? — пустая бутылка летит в мусорку. — Телепорт в Воронеж ещё не придумали, к сожалению, — Шастун рассматривает кружащие в воздухе снежинки. Арсений грустно смеется, откидываясь на скамейке. Руки трет от холода, грея дыханием. — А ты чего не в своей прекрасной уютной квартире? — Знаешь, что такое развод? — Знаю. — Ну вот с него я и начну будущий год. — Сочувствую. — Не надо, — отрицательно мотает головой Арсений. — Я сам виноват. Антон хмурится. Как Новый год встретишь, так его и проведешь, это всем известная истина. И вот не хочется весь следующий год провести «на остановке». Раз уж такое дело, надо лепить хорошее из того, что имеется. — Слушай, а пошли гулять? — Гулять? — Ну да. Раз застряли тут, так давай хоть время приятно проведем, — Антон пожимает плечами, мол, как ты, дурачок, сам не догадался, а ещё в пальто сидит. Арсений хитро улыбается и тянется к своей сумке, что лежит под скамейкой. Достает оттуда новую бутылку шампанского и покачивает её в воздухе. — У меня и настроение имеется. — Вообще отлично, — Антон потирает ручками, но больше оттого, что руки уже заледенели. — И два мандарина! — сияет Арсений после ещё одного критического осмотра сумки. Они идут по улицам, сворачивая во дворы, а потом снова на улицы. Арсений уверяет, что они идут к центру города. Разговор, который сначала не шёл, вдруг забежал вперёд них вприпрыжку. Как будто они знакомы сто лет. Шампанское, открытое под крик Антона «только не в мою сторону!», бежит по крови приятными пузырьками. Мандарины решили убрать в карман Арсения до лучших времен. Антон рассказывает про своё детство и тянет «Аррссс» каждый раз, когда Арсений чуть не падает в очередной сугроб. Арсений размышляет о сущности праздника, позволяя Антону вставлять комментарии, основанные на мультиках, которые тот смотрел. Оба много смеются, а Антон и вовсе складывается пополам, когда Арсений всё же падает в сугроб, но вместо того, чтобы сразу подняться, изображает ангела, оставляя на снегу крылья. Антон помогает ему встать и отряхивает пальто, хихикая с того, как Арсений гордится своими идеально получившимися крыльями. Иногда Антон забывает про свои кроссовки, шагая упорно, как ему хочется, и в очередной раз наворачивается и падает задницей на лед. — Ты так расшибешься окончательно, — хмыкает Арсений, поднимая Антона и подхватывая его под руку. Из-за небольшой разницы в росте это не доставляет неудобств. — Пошли так. Если падать, то вместе. Вот так вот, сцепленные, они натыкаются на сквер. Арсений тянет его туда, убеждая, что через него они выйдут к центру быстрее. — Всё такое красивое, — с трепетом говорит Антон, смотря на украшенные огнями снежные деревья. Всё покрыто слоем снега, а вокруг ни души. — Очень люблю новогодний Питер, — Арсений восхищенно оглядывается и находит глазами новогодние сани, поставленные здесь для развлечения народа. У таких обычно фотографируются, и Арсений — не исключение. С горящим взглядом он тянет Антона к ним, на ходу доставая телефон. — Залезай, — командует он. Антон с недоверием оглядывает сияющую конструкцию. — Я не помещусь, — в подтверждение приподнимает ногу Шастун. — Ну уж как-нибудь сгруппируйся ради меня, — Арсений настаивает, толкая в спину. — Я хочу фотографию. Антон вздыхает и забирается в сани. Арсений усаживается рядом, поднимая руку с телефоном. — Улыбайся, Антон! Не прощу, если на фотке ты будешь как противный холодец. Арсений, приобнимая улыбающегося Антона за плечи, делает фотографию. Посмотрев её, остается доволен результатом. Телефон отправляется в карман, а взгляд Арсения упирается в зеленые глаза, что смотрят с интересом. — Что? — Ты такой ребенок, — хихикает Антон. Арсений смущается, но Шастун хлопает его по плечу, мол, не парься, мне нравится. Когда они наконец-то вылезают, перед этим ещё поиграв в гонки на санях, слышится фейерверк, и по небу расползаются цветные вспышки. — А вот и Новый год, — тянет Арсений, смотря вверх на залпы. — С Новым годом, Арс, — Антон тянет его на себя. Обхватывает руками, сильно прижимая к себе. — И тебя, Антош, — сопит Арсений в плечи Антона, утопая в его тепле и огромной куртке, как самый малюсенький человек на планете. Антон отпускать Арсения не хочет. Держит крепко, всё сильнее к себе прижимая. Он давно не встречал людей, с которыми было бы так хорошо рядом. Всё попадались ему как-то чужие и далекие, а тут солнцем светит каждая улыбка, каждый смех отдается в душе колокольчиками. Арсений перекладывает голову удобнее, отчего его холодный нос касается шеи Шастуна. Антон от холодка на коже покрывается мурашками. Самое глупое на свете желание в голове бьется птицами, но Шастун не позволяет им вырваться. Лишь губами волос касается невесомо — не дай бог Арсений почувствует. А Арсений чувствует. И солнце, и птиц, и губы на своих волосах. Ослабив хватку, Антон проводит ладонями по Арсеньевым плечам и отходит на шаг. Арсений глазами хлопает, губы кусает. Антон чувствует, что напряжение странное нарастает, поэтому в попытке его разогнать он опускается, черпает снег и кидает его в Арсения. — Ты чего? — чертыхается тот. — Защищайся! — Антон прыгает в сугроб, добегает кое-как до дерева и, скрываясь за своим укрытием, набирает второй снежок. Арсений реагирует быстро, находя для себя укрытие в виде скамейки. Снежки лепятся молниеносно, летят в Антона ещё быстрее, но Антон не отстает. Перестрелка вхолостую продолжается какое-то время, пока Арсений не решается вылезти из укрытия, чтобы преподать Антону урок мастерского боя. Загребая ногами снег, он оказывается у укрытия Шастуна в несколько мгновений, залепляя снежок прямо в спину. — Ранил! — кричит Антон, убегая к другому дереву, сокрушаясь по дороге о запасе, что пришлось бросить. Арсений времени не теряет, подбирая брошенные снаряды, кидает в безоружного и без укрытия Антона, что упал в снег и барахтается. Антон быстро исправляется, цепляется за ближайшее дерево, поднимается и тут же начинает лепить новые снежки. Выглядывает из-за укрытия, прикидывая слабые места Арсения. Из-за роста снежки летят высоко и доходят до названного противника. В какой-то момент Антон теряет Арсения из виду. Его черное пальто плохо различается в темноте сквера, поэтому в маскировке он успешнее. Антон напрягает глаза, но найти не удается. Со спины в шею прилетает снежок, отчего Антон разворачивается, впечатываясь в дерево. Видит довольного Арсения и понимает, что вот он, проигрыш. — Сдавайся, — Арсений складывает руку в пистолет, приставляя её к виску Антона. Ледяные кончики пальцев обжигают кожу. Антон сглатывает. Осторожно касается рукой чужого запястья, что является продолжением воображаемого оружия, пальцами обводит вены и останавливается, считая пульс. Слишком быстрый, но списывает это на активную войну в снегу. Обхватывает запястье, крепко держит, если вдруг Арсений надумает убрать руку. Пока Антон мажет взглядом по лицу Арсения, сам Арсений смотрит исключительно в глаза. И пока держит пистолет у головы Антона, другую руку кладет ему на плечо. Он не знает, как долго сможет смотреть в эту летнюю зелень, но надеется, что как можно дольше. — Сдаюсь, — шепчет Антон. Кладет руку Арсению на талию, заставляя подойти вплотную. Осторожно касается губами щеки, оставляя легкий поцелуй. Арсений меняет пистолет на раскрытую ладонь, которой зарывается в волосы Антона и прикрывает глаза. В небе и в душе слышны новые залпы фейерверка.