Находка

Город спал. Ему снилось журчание воды поющего фонтана на площади, человеческие голоса, крики и смех детей. Он отзывался миганием светофоров, переливался вывесками и подмигивал своим жителям солнечными зайчиками окон. Некогда огромный и величавый, он грезил о временах, которые давно прошли, оставив о себе лишь зияющие дыры в проёмах разбитых окон, заросший трещинами и сорными травами асфальт да пение ветра в осиротевших высотках. Город никого не ждал. Уже давно единственными его жителями были лишь мелкие грызуны, птицы да тени прошлого. Тени прошлого шли по пустым улицам и перекликались на разные голоса… — Сиси! Иди сюда, смотри, что я нашёл! — окликнул Цзянь и склонился над увиденным. Его спутник, поправив дорожный рюкзак, двинулся в указанном направлении. — Смотри! Тут на дороге почти идеально круглое углубление! Обычно же бывает отверстие, а здесь ничего… правда странно? — Хм… — Чжань окинул взглядом выемку, отметил про себя выбоины и следы зарубок и заключил, — Видимо тут было что-то ценное, что привлекло внимание мародёров. — Бли-и-и-ин… — разочарованно протянул белобрысый и поднялся на ноги, — Значит, здесь уже ловить нечего. — Мгм, — отклинулся парень, и нахмурив густые брови, окинул взглядом местность, — Пошли дальше. Они медленно продвигались дальше, оглядываясь в поисках наживы. Привлёкший их внимание город-призрак, был огромен, по словам старших, его нельзя было обойти и за день, даже если не останавливаться на отдых и приём пищи. Кто-то говорил, когда он был центром международной торговли, транспорта и гордостью его жителей, а значит на его территории можно было найти много чего полезного. Полезным считалось всё, что могло гореть, могло стать оружием, сгодится как строительный материал или послужить в быту. А чем это раньше было: товаром ли, памятником культуры или чьей-то гордостью — Чжаню, если честно, было всё равно. В нынешней реальности ценилось в первую очередь умение выживать, мастерить из чего угодно что угодно и практичность. И этого у него было в избытке. Зато практически напрочь отсутствовало у его друга, с которым они были вместе столько, сколько он себя помнит. Цзянь словно бы вышел из той самой эпохи, когда всё было хорошо. До того, как кризис разнёс к чертям начала всю мировую экономику, а она потянула за собой всё остальное — прямо как составленные в ряд костяшки домино, любовно вырезанные кем-то из стариков из дерева. Стук-стук-стук — и вот уже осыпалось всё: и они, и стол под ними, и всё, что вокруг них. Правда, что И, что он сам родились много позже этого. И знали о том мире только по рассказам таких же бывших детей, родившихся уже после. Потому что тех, кто жили до, уже не осталось. Но его друг всё равно будто бы жил там. Он шёл вперёд, беспечно улыбался и вертел мохнатой головой по сторонам, без умолку болтая обо всём на свете. Сперва о том, как же жаль, что они так и не узнают, что это за штуковина там была, потом о том, как это люди умудрялись жить в таких высоченных бетонных коробках, потом о том, из чего делали бетон (мне дедушка Ши рассказывал, это так круто!), потом, что бетон -это конечно круто, но он холодный, твердый и спать лучше на травке, и так далее. Цзянь мог вести такие разговоры бесконечно, перетекая из темы в тему и то и дело выводя своего молчаливого друга из душевного равновесия внезапными шуточками или не поддающимися никакому осмыслению выводами, которые в здравом уме не пришли бы ни одному человеку. Порой белобрысый не прерывался даже во сне, лепеча что-то сонным голосом, пока Чженси переносил его в место для ночлега. Казалось он мог разговорить даже камень, а затем заставить его сняться с насиженного места и укатиться куда подальше, а лучше — на дно океана, где И его точно не достал бы. Чжань же за долгие годы дружбы настолько привык к этой его особенности, что скорее беспокоился, когда друг замолкал без видимых причин. В их совместных вылазках это означало одно — глазастый Цзянь что-то заметил. И это что-то настолько поглотило его внимание, что он на время перестал нуждаться в выражении мыслей словами через рот. Таким образом они уже не раз и не два приносили в поселение весьма ценную добычу, а потому, стоило спутнику резко замолчать, как парень тут же повернулся к нему:  — Цзянь?.. — окликнул он блондина вопросительно и тут же осёкся, когда тот вскинул руку, требуя тишины. Он стоял напряжённо, в неудобной позе — одна нога подошвой на земле, вторая замерла на полушаге с поднятой пяткой. Меж тонких, почти прозрачных бровей пролегла морщинка, он вертел головой в попытках разглядеть что-то, о чём ещё не знал Чженси, точно таким же памятником самому себе вставший рядом. — Слышишь? — вдруг перевёл на него взгляд светлых глаз приятель, — Будто кто-то плачет… «Нет» — хотел было возразить Чжань, как вдруг в самом деле услышал то, о чём он говорил. Откуда-то справа, из-за угла, раздавались невнятные звуки — словно бы действительно кто-то плакал. Парни, не сговариваясь, двинулись в сторону звука. Чженси, на ходу высвободив из крепления рюкзака металлический штырь (их единственную на данный момент находку), перехватил его поудобнее и кивком велел И переместиться к нему за спину. Он не знал, что их там ждёт, а потому не хотел лишний раз рисковать. Цзянь же был несколько другого мнения о происходящем и всё норовил вырваться вперёд, из-за чего в какой-то момент Чжань тихо зарычал и свободной рукой буквально задвинул его себе за спину, прихватив для надежности за запястье. Впрочем, стоило им завернуть за угол, как белобрысый охнул и всё-таки принялся вырываться из захвата друга. Перед их глазами предстала стена здания, к которой давнишними разрушениями привалило бетонную плиту и под ней, в образовавшемся проёме, лежал до ужаса грязный, жалобно скуливший щенок, плач которого и привлёк внимание Цзяня. Тот, высвободив руку из расслабившихся пальцев Чженси, уже подбежал к нему и принялся ворковать над малышом. — Как же ты здесь оказался, дружочек? Где твоя мама? — спросил он, протягивая руку к животному. — Осторожно, Цзянь… — проговорил парень, подходя к ним. — Всё хорошо, Сиси, он не опасен! — откликнулся блондин и аккуратно подхватил щенка под передние лапки, — Смотри, у него что-то с лапкой! Мы должны ему помочь, иначе он погибнет! Чжань окинул взглядом дрожащий, скулящий комочек и с сомнением посмотрел на И: — Ты уверен? Он выглядит очень слабым… — Мы его выходим, — без тени сомнения заявил Цзянь, — Он вырастет большим, сильным и будет нам помогать. Скорее, нам нужно вернуться в поселение до темноты и показать его дедушке Ши… Город следил пустыми глазницами окон за двумя людьми, заглянувшими на его улицы. Один без устали говорил, смеялся и глазел по сторонам. А второй шёл по большей части молча, словно страж для того, кто был с ним рядом. Кто ненадолго наполнил город-призрак жизнью и не дал ей кануть в его разрушающихся стенах. Если бы город был человеком, он бы сказал, что это хороший сон и, он хотел бы, что сон этот никогда не кончался.