serotonin

День клонился к закату. Заходящее солнце расцветило одну из стен небольшой комнаты в рыжевато-розовый, очерченный тенями створок окна. С улицы бормотала затихающая суета города. Поперек кровати, утопая в объятиях, устроились двое, наслаждаясь отдыхом и уютной компанией друг друга. Чифую тихо мурчал от удовольствия, слегка мурашась от теплых пальцев, поглаживающих его живот и бока, лениво мял ладонь второй руки Кейске, на котором бессовестно развалился, то проскальзывая по линиям жизни, то перебирая шершавые, почти зажившие с последнего забива костяшки. — Кейске, — вполголоса произнес он, ненавязчиво нарушая тишину. Сверху раздалось лениво-вопросительное мычание, отдавшееся приятным гудением грудной клетки под спиной. — Ничего. Просто захотелось. Ба-аджи Ке-ейске. Мне нравится твое имя. Кейске жарко фыркнул ему в макушку. — А больше тебе ничего не нравится? — Много чего еще. Но имя оно, знаешь, как концентрация всего. Твое имя есть ты и ты есть твое имя. Ты можешь носить одно имя со множеством людей и носишь такую же фамилию, как твои родственники, в мире есть даже полные тезки, но люди, которые знают тебя, ассоциируют их сочетание именно с тобой, и при его упоминании думают мысли и чувствуют чувства, которые ты у них вызываешь. Забавно, — не замечая сам, ударился Чифую в рассуждения. — Кого-то снова потянуло на философию? — усмехнулся Кейске, зарываясь носом в светлые волосы. — И с чем я ассоциируюсь у тебя? — Свобода, — ответил Чифую, недолго думая. — Уважение. Комфорт. Тепло. Смех. Сила. Да много с чем, я до ночи перечислять могу. Ты очень многогранный, если узнать тебя ближе. — А если нет? — А если нет — простой как три копейки, — хохотнул Чифую. — Ну спасибо хоть не тупой как пробка, — буркнул Кейске. — Заметь, не я это сказал. Возмущенно засопев, Кейске сжал пальцы на его боку, неприятно царапая кожу, и Чифую шикнул как недовольный кот, перехватил его ладонь и тыльной стороной притянул к своему лицу. — Блять, ну все, мне это надоело, — придирчиво осмотрев его ногти, констатировал Чифую и подорвался с места. — Ща приду, лежи смирно. Удивленно приподняв бровь, Кейске проводил его взглядом до дверей, подмечая, что топал Чифую реально недовольно, а значит, сейчас ему не поздоровится, так или иначе. Вернулся он достаточно быстро — с небольшим чехлом в руках, плюхнулся обратно, придавливая Кейске к кровати, и вжикнул молнией, раскрывая скромный набор для маникюра. — Так, стопэ, я на такое не подписывался, — нахмурился Кейске, дернувшись, но Чифую навалился всем весом, не давая себя сбросить. — А я не подписывался ходить с царапинами от твоих обгрызышей, ну-ка, не рыпайся, — ответил Чифую, с недовольным сопением пытаясь поймать его руку. — Кейске, блин! — Да че ты начинаешь, — скривился Кейске, подсовывая обе руки под спину. — Нормально все. Чифую мученически застонал и развернулся, откладывая набор и садясь верхом на его бедра, посмотрел так, что Кейске понял моментально — ему победителем из этого противостояния не выйти. Сдаваться так просто он, тем не менее, не собирался. — Нифига не нормально. Ты ногти свои видел вообще? Это же треш полный. — Сам ты треш, — буркнул Кейске, вытаскивая одну руку и демонстрируя. — Не грязные же, значит, сойдет. Чифую моментально ухватился за нее, сжимая покрепче, и начал перечислять: — Эти два обломанные, этот кривой, а этот ты вообще сгрыз на той неделе перед тестом по японскому. Как ты с ними ходишь вообще, самому удобно? Цепляются же за все. — Ну, Чи-и-ифую, — пропуская этап с оспариванием и сразу переходя к уговорам, протянул Кейске елейно. — Ну, я подстригу их вечером, хорошо? Давай только вот без этого, а? Пацаны же засмеют. — Во-первых, ты, как всегда, забудешь, так что нет. Во-вторых, как волосы до лопаток носить, так это нормально, а как ногти подпилить — так засмеют. Между прочим, если ты не замечал, у того же Мицуи очень ухоженные руки, как и у Хаккая, про себя, так и быть, промолчу. А Казутора вообще их в черный красит. Вот, кстати, будешь много выебываться — возьму у мамы розовый лак, — пригрозил Чифую, строя самое серьезное лицо из своего арсенала, и Кейске сдался, обмякая и негласно давая понять, что с ним теперь можно делать что угодно. И пусть недовольно сведенные брови и поджатые губы ясно говорили о его отношении к происходящему, Чифую все равно удовлетворенно улыбнулся, а потом поцеловал его в кончик носа. — Вот так бы сразу, — ехидно хихикнул он, разворачиваясь и плюхаясь обратно на чужую грудь спиной. Достав из набора небольшую мягкую пилочку и притянув к себе поближе руку Кейске, Чифую принялся за дело, довольно гудя незамысловатый мотивчик и покачивая ногой. Поначалу Кейске продолжал дуться, демонстративно пялясь в потолок, но совсем скоро, поняв, что Чифую все равно этого не видел, все-таки опустил взгляд и залип на процессе. Кейске всегда нравились руки Чифую. Они входили в небольшой список вещей, — следуя сразу за котами, а может, и деля с ними одну строчку, — за которыми Кейске, при всех своих неусидчивости и бедах с концентрацией внимания, мог наблюдать достаточно долго. Чифую всегда двигался завораживающе плавно, мягко как-то, что ли, при взгляде на него даже скупой лексикон Кейске мог выдать такие незаурядные для их круга слова, как изящный и грациозный. Разве что в моменты сильной разгневанности он становился резким и дерганным, но в остальное время, даже творя с ним на пару какую-то дичь, Чифую сохранял вот этот свой шарм. Так и сейчас, любуясь отточенными выверенными движениями, красивыми линиями рук и очаровательно отставленным в сторону тонким мизинцем, — ей-богу, словно не гопник, раздающий пиздюли направо-налево, а какой-то мальчик голубых кровей, — Кейске упустил момент, когда все закончилось. — Видишь, и совсем не страшно, — поддел Чифую, убирая пилочку в чехол и стряхивая с домашней футболки белесую пыль. — Хуяшно, — не найдясь с ответом, смущенно огрызнулся Кейске. — Главное, чтоб ты доволен был. Чифую развернулся, устраивая подбородок на стыке его ребер и крепко обнимая, совершенно счастливо улыбнулся и лениво заболтал согнутыми в коленях ногами. — Теперь-то можно? — усмехнулся Кейске, чуть задирая край его футболки, но пока не касаясь кожи. — Теперь — можно все, — довольно кивнул Чифую, приподнялся и признательно поцеловал.