Вечер лжи

***

Глубокой ночью Паша проснулся оттого, что Юра начал ворочится и что-то бормотать во сне. Парень осторожно пододвинулся к нему, лёгким движением руки потрогал лоб. — Ёбанный в рот, так у него жар! — Шёпотом воскликнул Павел. Юрий приоткрыл глаза, прикосновение Паши разбудили его, он поморщился от боли. Голубоглазый лежал рядом, растеряно смотрев на Музыченко, не зная как действовать, как ему помочь. — Юрок, есть лекарства какие-нибудь, градусник, может воды? — Всё пройдёт, спи Пашка, не переживай. — Скрипач положил руки себе на лоб, в попытке уснуть ещё раз. Медленно и хрипло Юра произнёс: — Мне приснился кошмар, в последнее время такое часто. Плохо сплю. — Ты болен, Юр. — Сонным голосом ответил Павел. — Обычная бессонница, сама пройдёт. — Спокойно ответил Юра. Юрий начал искать руку Паши, чтобы взять её и наверняка уснуть. Сразу поняв, Личадеев пододвинул руку к нему, Музыченко крепко сжал его ладонь, Пашина кисть была прохладной, как и он сам. Обычно он не любил прикосновения, но мои он не отвергает. Я растопил самый холодный лёд в его душе? — Паш… — М? — Если Саше вдруг станет лучше, пусть он будет тур менеджером, пусть вместе с Мустаевым станут частью нашего коллектива. — Но… — Мне кажется, что всё отступило, стало легче. — Понял. Как скажешь, Юрок. — С этого дня всё придёт в норму, всё станет так, как должно стать. Наша группа ещё возьмёт своё. — Что произошло? Мне кажется, не время раскрывать все тайны. Время ещё не пришло, Пашенька. — Не знаю, Пашок… Не знаю. Всё таки уснуть мужчине удалось.

***

На утро Юра проснулся один. Полдень. Он оглянулся по сторонам, жар уже давно спал, он чувствовал себя бодрее чем раннее, но поникшее состояние одиночества, словно его бросили ничего не сказав. Ну, впрочем, так и было. Паша ушёл ещё утром, посчитав нужным не будить и чтобы это выглядело не так ужасно, он оставил записку на кухонном столе, которую Юрий заметил не сразу.

***

Время летело не заметно. Собрания в студии были чаще и почти готового материала становилось больше. В общих четах — всё шло в гору. Ребята больше не чувствовали того натянутого напряжения. На улице люди стали подходить чаще, известность ещё была небольшая, но уже потихоньку нарастала, виной тому были связи Юрия, которые помогали им в этом деле. А стимула творить было всё больше и больше. И руки, как прежде, не опускались. Этот новый год они отметили «тихо» на студии. Но это скромно сказано. Коллектив любил напиваться, поэтому шуму было много. Возможно, это самый запоминающийся новый год в жизни некоторых. Александр шёл на поправку, Музыченко навещал его и они даже пытались поговорить нормально, ведь простояла работа, где они будут видится намного чаще. Но после хорошего, всегда приходит плохое.

***

Февраль. — Сегодня к нам в коллектив придут два новых, важных человека. Кто-то уже знаком с ними, а кто-то ещё нет. Ну чёрт возьми, у вас дохуя времени познакомится с ними! — Воскликнул Юра. — Когда будут-то? — Серьёзно спросил Кик. — Сашенька, чего такой хмурый? Скоро будут, наверное. Но а пока ждём, предлагаю послушать записанный альбом, завтра уже выпускаем. Саша подошёл к Паше и шёпотом произнёс: — Не слишком ли он странно себя ведёт? Паша смотрел на Музыченко с интересом и восхищением, но как только кудрявый парень закончил вопрос, он. широко открыв глаза, сказал: — Сань, он, блять, смог залечить душевные раны, которые не мог залечить последние пару лет. Ты правда думаешь, что щас он ведёт себя странно? Его лицо было рядом с ухом Анисимова, он говорил это раздражённым шёпотом, так близко, что заставило вздрогнуть Сашу. Личадеев отстранился и с лёгким сарказмом, мимолётно улыбнулся, что заставило Кикира нахмуриться, но уже через несколько секунд сделать вид проще. На всю студию начал играть новый трек из альбома. Они дружно налили в бокалы шампанское. Анна стояла рядом с диваном, скрестив ноги, в руке она держала бокал и улыбалась. Дима сидел возле стола на полу, его бокал стоял рядом с ногами. А Саша, Паша и Юра сидели на диване, Музыченко крутил бокал в руках. Павел встал с дивана и направился в сторону компьютера, чтобы включить другую песню. Не заметив бокал Димы, он уронил его задев ногой. Шампанское полилось на ковёр. Вечеринин не успел схватить его. — Сука! — закричал Паша. — Димон, прости пожалуйста. — Всё нормально, Пашок. Вытри просто. Юра смотрел на Пашу в шутку злым взглядом. — Пашка, ну как так то блять? — Да щас я уберу. Личадеев стремительно направился в уборную, за тряпкой. Музыченко аккуратно встал и перешагнул ногу Анисимова, который не сказал ни слова. Он проследил как темноволосый мужчина направился вслед за Павлом. Паша стоял перед зеркалом, намачивая тряпку в раковине. Он посмотрел в отражение, Юрий стоял позади его оперевшись на дверь. Парень мимолётно улыбнулся ему, глядя на его силуэт в зеркале. Медленной походкой Юра подходил к нему всё ближе. — Не против? — Спросил скрипач и глядя на их отражение, обнял его за туловище, не дожидаясь ответа. Павел кинул тряпку в раковину и резко повернулся в его сторону. Парень посмотрел глубоко в глаза и положил руки Музыченко на плечи. Аккордеонист не произнёс ни слова, он просто глядел в кокетливые карие очи Юры. Блики в его глазах, в глазах, которые были направлены только на него. Он почувствовал то, что не чувствовал раньше. Медленно Павел начал опускать лицо к его губам. Но их отвлёк звук в студии. Резко голубоглазый остановился, он посмотрел на дверь и прислушался. Юра разочарованно выдохнул и посмотрел на пол. — Пришли. — Шёпотом произнёс Паша. — Мудилы… Вовремя. — Сквозь зубы сказал мужчина. Паша взял тряпку, которая лежала под краном и вышел оттуда. Юра стоял с задумчивым видом, глядя в своё отражение. Через две минуты вернулся и он. По дороге, вокалист, убрал волосы в хвост. Музыка не играла, ребята уже активно знакомились друг с другом, только Паша очищал ковёр. С ними он уже знаком. — Мысленно сказал Музыченко. Юрий подошёл к Дане и Саше, пожав руки, скрипач сел обратно на диван. Мужчина чувствовал чей-то пристальный взгляд на себе, но не понимал кто именно смотрит. Он взял свой бокал и одним глотком опустошил его. От резких воспоминаний он не слышал что происходит вокруг. Полностью погрузившись в мысли его оглушило. Взгляд был направлен в одну точку, в которую он глядел не моргая. — Юра, блять! Приём. — Анисимов водил рукой перед его глазами. Резко он снова начал слышать окружающих, уже чётко и не расплывчато. — Юрок… Каждый раз когда он слышал своё имя в такой форме, вспоминал как пару лет назад этот голос, такой бархатный, полюбившийся, звал его. — Да, Саша? — Он отвёл на него взгляд не поворачивая головы. — Ты опять? — Что «опять?» Давай конкретнее. — Ты опять вспоминаешь прошлое, зачем? Забей уже хуй, начни жить настоящим. — Вот ты бы лучше молчал сейчас, Санечка. — С каким-то гневом произнёс Музыченко. — Давайте, поругайтесь ещё. — Послышался голос Даниила, который до этого беседовал с Кикиром и Димой. Резко Анна решила сменить тему. — Мы планируем сделать премьеру альбома завтра, так что, прошу, давайте к делу. Лучше обсудим и послушаем в нормальной обстановке. Юрец кивнул и остальные также поддержали идею. Вновь они включили готовые записи, обсуждая каждую деталь, разъясняя смысл. Паша иногда поглядывал на Музыченко, который что-то рассказывал. А вокалист часто отвечал на эти взгляды вопросом и не пониманием.

***

Конец дня. Юра завершил работу в студии фразой: — Странный, сука, выдался денёк. Паша стоял у выхода, ждал остальных, чтобы всем вместе выйти на улицу. Кикир только закончил прибирать рабочее место у компьютера, Анна прибирала бокалы. Даня, Дима и Саша беседовали. Резко взгляд Бабурина перешёл на Музыченко, он неторопливо подошёл к нему и спросил: — Ты всё ещё меня ненавидишь, да? Прекрати меня ненавидеть, слышишь? С помрачневшим лицом за ними наблюдал Павел, он понимал, что ни к чему хорошему этот диалог не приведёт, но, посчитав нужным не лезть, он продолжал подслушивать. — Мы уже обсуждали это. У нас деловые отношения и я отношусь к тебе соответствующе. — Юра закатил глаза. — Я не прошу любить меня… — Сказал тихо тур менеджер. — Я и не собирался. — Грубо ответил Юра и направился на улицу. Паша зло посмотрел в глаза Бабурину, который виновато смотрел на высокого парня. Голубоглазый парень кинулся за скрипачом. — Юра, стой! — В догонку закричал аккордеонист. — Что нужно? — Сухо спросил Юра, с растерянным взглядом. Павел без слов подбежал к нему и обвил его руками, темноволосый мужчина уткнулся ему в плечо, неуверенная рука взаимно обняла его тело. Юрино лицо резко изменилось из удивлённого в несчастное. — Зачем ты так делаешь? — Замучено спросил Юрец. — А зачем ты пришёл сегодня в уборную и начал ко мне лезть, м? Юрок? — Ты был не против, не оттолкнул. Так надо было. — Щас ты можешь меня оттолкнуть если захочешь и тогда я тебя больше не трону. — Заманчивым голосом проговорил Паша. Юра неуверенно положил вторую руку и прижал крепче. — Могу сделать только так. Сволочь ты, Пашка. — За это любишь меня, да? В ту же секунду Юра опустил руки и отошёл на два шага назад. В его глазах застыло недовольство, возмущение. — Ты хочешь чтобы это было так? — Полушёпотом спросил Музыченко, переведя глаза на землю. — Хочу, но думаю есть другие твои приятели, которые явно будут не в восторге от такой информации. — Ты про Сашу? — Твёрдо спросил мужчина. — Не поверишь, даже про двух. — Прости? — Анисимов будет не в себе, ты же знаешь его, а за Бабурина ты даже переживать не станешь. — Я запутался… Блять, окончательно запутался. — Юрок. Подумай головой, ты хочешь быть любимым кем-то, но не можешь сам дать эту любовь. Твоя жизнь изменилась, но ты хочешь тех нежностей. Ты стараешься избегать лишнего контакта с кем-либо, но не избегаешь тут только меня. Сашу ты очень давно отверг, хотя он давал тебе то, чего ты так хотел, ты хочешь убить Бабурина за ваше общее прошлое, но и он был готов сейчас дать тебе то, чего ты так хочешь. — Наблюдательно. Разве ты уверен что я тобой не играюсь, раньше ты этого боялся. — О нет, Юрочка. Я не боюсь… Это ты боишься. — Я? — Усмехнулся Музыченко. — Схуяли ты так решил? Ты ничего не знаешь, ты не можешь знать того, что я могу испытывать. — Ты сам ничего про себя не знаешь, давай посмотрим правде в глаза, братан. Юра достал из пачки сигарету и произнёс: — А всё так хорошо начиналось… — Возьми всё в свои руки и пойми наконец самого себя. Прими свои чувства. Захочешь поговорить об этом — звони. Павел направился обратно в студию, чтобы дождаться остальных ребят. Юра остался один. — Вот же мудак. Что же ты щас от меня хочешь? — Тихо пробубнил Юра.

***

Неделя рассуждений Юры шла как целая вечность. Слова молодого человека и правда заставили его задуматься о многом. Все встречи в студии были иногда нервными, а обстановка была угнетающей, что морально давило на Музыченко. Он снова ссорился и сразу же мирился с коллективом. Никто уже не держал зла на тяжелый характер скрипача, со временем свыклись. Павел разговаривал на тему Юры с Бабуриным, чтобы тот не старался с ним испортить отношения, напоминая о случившемся. Саша не сразу перестал начинать бессмысленные диалоги и вскоре всё-таки прекратил окончательно. У меня просто нет шансов всё исправить, — Говорил мужчина иногда Паше, только тот отвечал: — Ты и не старался этого сделать. Что частично являлось правдой. Музыченко вновь погружался в рабочую рутину, его мало волновали другие детали его жизни, так он помогал себе отвлечься от ненужных мыслей, проблем и дел. В основном это помогало, но он снова начал выпивать по вечерам дома, чтобы снять груз и хорошо расслабиться. Много сигарет уходило при таком состоянии. Юра стал считать что это лучше всяких психологов, что это всё решает. Но в один из таких вечеров он не придержался нормы.

***

Началась весна. Март. Вечер после рабочего дня. Альбом набрал прослушиванья и он был доволен результатом. Но сильная усталость не давала ему покоя. Бессонница мучала его с того дня, как он сорвался на веществах и не проходила по сей день. По дороге домой он заехал в магазин за хорошим 40 градусным напитком. Конечно, в тот вечер он ничего не помнил после приезда домой, но вспомнил некоторые детали после того как очнулся. В то утро он проснулся рядом с балконом лёжа на холодном полу. Телефон лежал где-то рядом, он поспешно взял его в руку, разглаживая лоб из-за сильной головной боли. Его состояние стало хуже после того как он увидел пропущенные. Много пропущенных. Он закрыл глаза и опрокинул голову назад. Хрипло он начал проклинать себя, но его перебил очередной вызов. Ох… Пашка… Ёп твою мать. — Пробурчал Юра. — Да.? — Протяжно начал диалог Юра. — Блять. Идиот. — Смеющийся голос в трубке уже начинал говорил о многом. — Хорошее начало… — Тихо и серьёзно сказал мужчина. — Сейчас будет лучше. Хочешь послушать эту душераздирающую историю? — Сука, ну нееет. — Протянул Музыченко. — Ты позвонил мне ночью… Резко Юрий перебил: — Заканчивай историю, я искренне раскаиваюсь. — Да ну? Ты послушай. Звонишь, в общем, ты мне и начинаешь рассказывать о том, как устал, как хочешь поскорее в тур и прочую хуйню связанную с группой. — Паша усмехался и продолжил рассказывать всё в забавном тоне. — Всё, Пашок, не смешно. Заканчивай. — Мне стало не смешно, когда ты на 30 минуте начал говорить, что сидишь на балконе, куришь 4 сигарету и хочешь спрыгнуть оттуда нахуй. — Я? — А кто? Я что-ли? Потом ты сказал, что звонил Бабсу и просил меня приехать, потому что тебе хуёво из-за этого. — Я ещё и этому звонил… — Ты историю звонков глянь, там ещё наверняка люди были. — Блять. Блять. Блять. — Хрипло повторялся Музыченко. — Я думал ты бросил пить. — Да я тоже так думал, Пашок. Почему не приехал? — С стыдливой усмешкой поинтересовался темноволосый. — Зачем? — Не знаю. Спасти меня. — Тебя нужно было спасать? Ой, ну прости блять, надо было бежать в метро в 3 ночи, чтобы послушать твой бред из жизни. — Господи. Паша… — Что? Что ты им сказал, что они мне стали писать? Несчастный стон в трубке. — Пиздец, да я не знаю. Ничего не помню, абсолютно. — Юра, а ведь пьяные правду говорят? — Откуда я… Блять. Ну возможно. — «Пашенька, у меня к тебе пылкие чувства, разве не видишь, всё как в нашей песне поётся: я весь горю изнутри». Это ты мне сказал сегодня. Я немножко ахуел после этого. Юра широко открыл глаза и смотрел в одну точку. — Сука! Скажи, что ты щас шутишь. — Угомонись. Мне всё ровно, не пей больше. Мне пора, пока. Павел скинул трубку. Юра сидел с застывшим лицом от шока. Вот тебе и сюрпризы. — произнёс скрипач.