Ведьма создала себе сына

Сокджин впервые ощутил шевеление плода на двадцатой неделе. Неделей ранее он ходил в больницу, чтобы узнать его пол. Настырный Джек едва ли не переехал к ним в дом, стараясь как можно сильнее сблизиться с Сокджином, и Юнги с трудом его терпел. Не сказать, что будущий папаша вёл себя как-то не так. Нет, он был весьма мил, открыт, дружелюбен. Куда только делся весь норов? Очевидно, Джек по-настоящему хотел ребёнка. И рядом с Сокджином он чувствовал себя счастливым. Брат, казалось, тоже радовался. Словно в трауре ходил один лишь Юнги. Джек оттеснял его от Сокджина. С этим нужно было что-то делать. Поэтому однажды ночью, выучив повадки Джека, и зная: около часа ночи он всегда встаёт в туалет, Юнги подловил его в коридоре. Заспанный мужчина вздрогнул, увидев его. Шёлковый ночной халат в пол, волосы, точно змеи вьющиеся почти до плеч. И глаза — янтарные фонарики, светящиеся в темноте.       — Юнги… — Джек провёл рукой по лицу, смахивая наваждение. Взъерошенные подсвечивала луна, заглядывающая в окно. Белая футболка вся в складах и пахла кондиционером для белья — морской свежестью.       — Привет, Джек.       — Ты чего это тут? В туалет? Давно ждёшь?       — Нет. Ты должен уйти, — Юнги не любил долгие вступления, поэтому перешёл сразу к сути. Джек молчал, хмурил брови, облизывал обветренные губы.       — В смысле «уйти»? — наконец спросил он.       — Исчезнуть из нашей жизни.       — Да ну, что ты такое говоришь.       — Уходи прочь.       — Отстань от меня, Юнги. Лучше заведи себе парня и прекрати мешать жить брату, — Джек вздохнул, собирался обойти Юнги и вернуться в спальню к Сокджину, но ему не судилось дойти до кровати. Он упал посреди коридора. Замертво. Юнги вытащил иголку из тряпичной куклы, произнёс:       — Примите его, заберите его, сотрите его. Да будет он забыт. Шепчущий голос звучал ровно, уверенно, без капли сожаления. Духи откликнулись. Заклинание сработало. На небо наплыли тучи, закрыв луну непроницательным полотном, отчего коридор залила кромешная темнота. Когда она рассеялась — тело Джека исчезло. После того, как мешающее звено оказалось выброшенным из цепочки, Юнги и Сокджин снова остались вдвоём. Брат на удивление тяжело воспринял «уход» Джека. Он привязался к нему сильнее, чем Юнги предполагал. Полиция организовала поиски, но Джека и след простыл. Остановились на версии, что он сбежал, забрав деньги и документы. На самом деле Юнги спалил несколько крупных купюр и паспорт Джека в камине той же ночью. Его не терзала совесть, не мучили кошмары. Ужасный поступок не казался ему таким уж ужасным. Время шло. Сокджин постарался забыть Джека и продолжил жить. Братья сделали ремонт в кладовой, обустроив спальню для горячо ожидаемого малыша. Малыш у Сокджина рос буйным и привередливым. Часто толкался, провоцировал отвращение для многих продуктов, но Юнги его любил всем сердцем.       Одним холодным октябрьским вечером он задумался о любви. Любил ли он Сокджина? Сколько нужно времени чтобы полюбить кого-то? Или любовь заключается не во времени, а в обстоятельствах? Тогда, выходит, любовь можно вызвать насильно? Юнги любил Сокджина. Любил малыша. Но разве любящий человек не будет делать всё, чтобы объект его любви был счастлив? Возможно, стоило оставить Джека в живых? Нет! Он бы забрал себе Сокджина, а Юнги в итоге остался бы совсем один. Тяжело жить, когда ты в мире никто. Ещё тяжелее, когда ты и не пытаешься стать хоть кем-то и чувствуешь, что однажды поступил неправильно.       Так и получилось, одним хмурым вечером Юнги чуть не пожалел об убийстве Джека, а следующим утром в их дом заявилась полиция. Тело Джека прибило у берегу на центральном пляже. В воде оно сильно разбухло, из-за чего узнать его оказалось трудно, и опознали лишь по обручальному кольцу, которое Джек ни разу не снимал после согласия Сокджина выйти за него. На кольце была выгравирована надпись «Влюблён в С.». У Сокджина случилась истерика. Юнги плакал вместе с ним, и полицейские ушли. Время потекло тягучей рекой слёз Сокджина, горюющего по несбывшемуся мужу. Несколько долгих дней ему понадобилось, чтобы прийти в себя. Наступил Канун Дня Всех Святых. Сокджин остался дома пить какао и есть сладости, а Юнги отправился на пляж: больше не мог вынести вида красных глаз брата.       Сумерки сгущались. Шум прибоя перекрывал мысли. Стоя на отвесной скале, Юнги едва не поддался импульсивному желанию окунуться в пучину воды и раствориться в ней. Ураганный ветер трепал накидку, развевал волосы, гнал по коже мурашки. Духи — тёмная часть мёртвых — не должны были допустить обнаружения тела Джека, но сделали это. И Юнги жаждал понять почему. Или зачем? Он вытянул руки над пропастью, порезал одну ладонь и капнул кровью в воду. Закрыл глаза. Без того холодный ветер стал ледяным. Порыв, удар волны об скалу, раскат грома. Тишина.       — Тёмное колдовство бывает непредсказуемым, — прошептал голос прямо в ухо.       — Почему всё пошло не так? — проговорил Юнги, едва шевеля губами. Ему не было страшно, но он дрожал. Тяжёлое дыхание существа, касающееся затылка, пробирало до костей.       — Тёмное колдовство не знает жалости и сожалений. Ты — познал.       — Только на секунду! — он дёрнулся, желая открыть глаза и развернуться. Склизкая рука накрыла его веки, царапнув по коже длинными когтями.       — Достаточно одной мысли, одного косого взгляда. Если и дальше намерен обращаться к тёмному колдовству и просить помощи духов — будь решителен и хладнокровен. В противном случае придёт Он и заберёт всё, что даёт тебе сила.