Ведьма создала себе сына

      Однажды совершив зло, второй раз будет не так страшно. Наоборот — захочется ещё. Вот почему люди грешат — потому что им это приносит удовольствие. Юнги, в своей манере, не единожды вспоминал Джека. Каждый раз в душе вспыхивали всё новые чувства. Непонятные чувства, но сожаления и сомнений в них не было. Существо на скале сказало — не сожалеть, и Юнги с трудом держался.       Родившийся в середине декабря малыш смотрел его глазами болотного цвета. Иногда от маленького омеги даже пахло тиной и застоявшейся водой. Его назвали Тэхён. Белокурый, улыбчивый — точно лучик света в темноте. А тучи над домом Ким сгущались. Пока Сокджин и Тэхён лежали в роддоме, Юнги наводил порядок на чердаке, сортируя иглы и катушки разноцветных нитей.       От пыли свербело в носу. Сквозь круглое окошко мансарды протекали тёплые солнечные лучи. Чёрный рукав свитера нагрелся и подпекал кожу. Тонкие пальцы добрались до резной шкатулки. Щёлкнул замок, откинулась крышка. Внутри находилась свёрнутая бумага с заклинаниями, бусины, булавки, перья и вата, на которой лежали засушенные бабочки. Юнги давно не открывал её. Там, под вторым дном, покоилась кукла Джека. Зачем он её сохранил? Почему не сжёг вместе с документами? Решив это исправить, Юнги достал куклу и спустился на первый этаж. В камине трещали поленья, а ёлка мигала сотнями разноцветных огоньков. Аромат хвойной смолы и ежевичного пирога витал по гостиной. Под ногами поскрипывал старый паркет. Юнги подошёл к камину. Сверху на нём стояла рамочка с фотографией беременного Сокджина. Оранжевые, словно морковный пирог, языки пламени медленно испепеляли толстые сосновые брёвна. Едва Юнги вытянул руку, чтобы отдать куклу огню, как по дому разлетелась трель дверного звонка. Кто бы там ни пришёл, Юнги визиту не обрадовался и не хотел открывать, вот только незваный гость продолжал трезвонить, испытывая нервы хозяина. Спустя несколько минут Юнги направился к двери, громко топая от распирающей его злости. Но стоило ему выглянуть в глазок — внутри похолодело. Вспомнив, что до сих пор сжимает куклу Джека, он быстро спрятал её в ящик тумбочки, стоящей рядом с вешалкой. Оттуда же схватил вазу, в которой вяли ромашки, и вылил воду себе на волосы. Открыл дверь, натянул на губы улыбку:       — Здравствуйте, простите за ожидание. Был в душе… — Юнги смерил офицеров взглядом. На пороге стояли двое: пожилой коренастый мужчина с блестящей лысиной, и второй высокий с Чёрными глазами и родинкой на скуле.       — Добрый день. Офицер Джонон Рудс. — сказал первый. — Это мой напарник, офицер Пак Чимин. Мы по поводу расследования дела об убийстве мистера Джека Юста.       — Убийства? Предыдущие офицеры сказали: у Джека схватило сердце, — Юнги непонимающе вскинул брови.       — У нас есть все основания предполагать, что мистера Юста убили, — сказал Пак, скользнув взглядом по Юнги снизу вверх. Вода, стекая по волосам, пропитана свитер и холод сделал своё дело. Взгляд офицера прилип к ключицам.       — Какой кошмар! Почему вы так решили? — Юнги демонстративно не обратил внимание, куда смотрит Пак, но уже представил, какую боль этот альфа способен причинить и сколько силы он от него возьмёт.       — Мы можем войти? Нам бы поговорить с вами да вашим братом, — Рудс заглянул Юнги за спину, точно высматривая Сокджина.       — Брата нет. Он в больнице. На улице разыгралась метель. Первая за эту зиму. Ветер швырнул снег под ноги Юнги.       — Понимаете, — начал Пак, — недавно вернулся из командировки брат мистера Юста. Нам наконец-то удалось с ним поговорить. Оказалось, что между вами и Джеком были натянутые отношения.       — Грубо говоря, вы его недолюбливали, — прямо высказался Рудс.       — И что? Это же не повод его убивать. Тем более, как по-вашему, я бы справился с этим двухметровым громилой? — Юнги переступил с ноги на ногу, чувствуя, как снег тает и промокают колготки. Молчание затянулось.       — Пожалуйста, или говорите по делу, или уходите, — Юнги облизнул губы. — У меня нет времени прозябать на холоде. А у вас ничего нет на меня. Я не причастен к смерти Джека, какой бы та ни была.       — Ладно, простите, мы зайдём, когда вашего брата выпишут, — Рудс наконец кивнул. Хлопнув Пака по плечу, он скомандовал уходить, но завороженный взглядом Юнги напарник сказал, что задержится. Хочет задать пару вопросов. К удивлению Юнги, Рудс не стал возражать. Позже оказалось: их рабочее время подошло к концу. Под завывания ветра Юнги и офицер Пак прошли на кухню. Приготовленный чай так и не был выпит. Пак повалил его на кухонный стол, стянул свитер и осыпал шею поцелуями. Мозолистыми руками водил по нежной коже, не чураясь ожогов, после чего прошептал:       — Ты сводишь мужчин с ума…       — Я знаю, дорогой, знаю.       — Я сделаю тебе хорошо. Юнги на миг оттолкнул его от себя. Посмотрел в глаза и произнёс:       — Сделай мне больно.       Когда кожа на бёдрах покрылась красными пятнами, грудь прижималась к холодному мрамору кухонной тумбочки, ноги дрожали, а сердце колотилось словно оголтелое, Юнги потянулся за ножом. Никаких сомнений. Только истинное грешное удовольствие. Он выхватил разделочный тесак из подставки, извернулся, оказавшись к покрасневшему Паку лицом, и полоснул лезвием по шее. Тонкая дуга разреза набухла и брызнула алым фонтаном крови. Пак опешил, перепугался, но было поздно. Последнее, что он видел — обнажённый Юнги в каплях крови, окружённый темнотой со всех сторон.