Свет Шарлотты

«98.99.100! Я иду искать!» Мы любили играть вместе. Каждый день, в любую погоду мы были рядом. Тогда нам еще было не понятно, насколько дороги мы были друг для друга. — Чарли, я вижу тебя, выходи! — Так нечестно, ты подглядываешь! — Неправда, это ты все время прячешься в одном и том же месте. — Ну хорошо, сейчас так спрячусь, в жизни не найдешь! Мы рассмеялись. Это было прекрасное время, мы были лишь детьми, но уже тогда люди говорили, какая мы прекрасная пара. Как же они ошибались и были правы одновременно. Мы вместе пошли в школу. По правде говоря, учились мы на разных уровнях. Чарли всегда была впереди меня. [Но только не в этом случае...] Как я уже сказал, училась она лучше меня. Мне нравились моменты, когда Чарли пыталась объяснить сложную для меня тему. Я не понимал, но мне было приятно слушать ее. Иногда я специально делал вид, что ничего не понял, чтобы Чарли мне объяснила. Забавно. Летом 1983 года мы окончили 8 класс. Я помню как мы с Чарли обедали в пиццерии ее отца. — Мистер Эмили, ваша пиццерия — лучшая из всех, которые я знаю! — Майкл, ты говоришь мне это из года в год, и каждый раз звучит как впервые, — он рассмеялся. — Как тебе это удается? — Я не знаю. Само как-то выходит. — Потому что он говорит это искренне, папа! — Чарли ткнула мужчину в плечо. — Ты права Чарли. Как всегда, — с улыбкой сказал он. Мы еще долго сидели, наслаждаясь выступлением двух аниматроников, один из которых был создан папой Чарли. Окрашенный в желтый цвет медведь, на котором красовалась фиолетовая шляпа и фиолетовый галстук-бабочка. Второй же аниматроник, желтый кролик, был создан другом мистера Эмили. В солнечную погоду мех маскотов сверкал как золото, поэтому их часто называли золотыми. Несмотря на это забавное обстоятельство, у аниматроников были самые простые имена: Фредбер и Бонни. В углу закусочной, рядом с входом, находилась Марионетка. Ее тонкое человекоподобное черное тело с белыми полосками на руках и белая маска, имевшая пустые черные глазницы и красные кружочки на щеках, резко контрастировали на фоне светлой пиццерии. Чарли объяснила мне, что это сделано специально, чтобы днем ее было лучше видно, а ночью наоборот, чтобы сливалась с темнотой, ведь ночью она охраняет заведение от непрошенных гостей, а утром наоборот — встречает посетителей. Все аниматроники были достаточно высокие, примерно на голову выше обычного человека. Я на всю жизнь запомнил ужасный инцидент, случившийся в пиццерии 8 августа 1983 года. Мы, как обычно, были в «Семейной закусочной Фредбера», но сегодня уже в качестве организаторов дня рождения 8-летнего мальчика, сына со-владельца пиццерии и близкого друга мистера Эмили. Чарли переполняла гордость и важность, ведь ей поручили такое важное и ответственное задание, но было заметно, как она волнуется. Мне же было просто приятно провести с ней время, хотя я тоже волновался. Мистер Афтон, отец именинника, разносил детям угощения в своем костюме Бонни. Даже сквозь его кроличий шлем было видно, как он счастлив. Сам именинник сидел за центральным столом, охотно принимая подарки и поздравления. Я так и не запомнил его имени, что очень странно, ведь к нему обращались буквально каждую минуту. Рядом с ним сидели его старший брат, про которого вообще не говорили, и младшая сестра. Из разговора Афтона с папой Чарли, я понял, что ее зовут Элизабет. Перед тем, как это случилось, мы с Чарли вышли в кухню, чтобы украсить, а затем принести имениннику его торт. Спустя пять минут приготовлений, мы услышали крики из зала. Приняв детские возгласы за обыденность, мы продолжили украшать торт. Но вдруг до нас донесся металлический лязг, скрежет, а затем глухой стук. Мы выбежали из кухни и увидели нечто ужасное. Толпа детей стояла возле сцены и кричала от ужаса и отвращения. Кого-то даже стошнило прямо на пол. Я никак не мог понять, для чего они это сделали. Даже спустя столько лет меня терзает этот вопрос. На сцене стоял Фредбер. Его железные зубы прокусили голову именинника, из-за чего тело ребенка повисло изо рта аниматроника. На пол лилась кровь. Мне стало плохо. Чарли выбежала обратно в кухню. Ее папа подбежал к Фредберу и тщетно пытался разжать его челюсти. Он звал мистера Афтона. Я заметил, что Марионетка удерживает кучку подростков у входа. Они отчаянно пытались выбежать из закусочной. Среди них я заметил и брата именинника. Я уже шел навстречу Марионетке, но вдруг услышал крик, наполненный болью и отчаянием. Обернувшись на сцену, я увидел мистера Афтона. Он стоял на коленях перед сыном, который теперь лежал на полу. Его голова была обезображена. К этому моменту уже подъехала скорая помощь. Именно их приезд позволил убежать подросткам у двери, так как Марионетка отвлеклась на «посетителей». Врачи увезли мальчика, но я понял, что они здесь бессильны. — А где Сьюзи? — донеслось из зала. Оказалось, что среди всей этой суматохи пропала девочка. — Мы закрываемся! — сказал Уильям. — Но мы не нашли Сьюзи. — ВСЕ ВОН! — крикнул Афтон. Дети медленно пошли к выходу. Я пошел искать Чарли. Она сидела в углу кухни и плакала. — Это моя вина. Я знала, что им нельзя было верить… — прошептала она. Я сел рядом с ней. — Ты не виновата. Подростки непредсказуемы. Никто этого не ожидал. — Быть может ты прав. Повисла пауза. — Я хорошо знаю их семью, — начала Чарли. — Мама умерла после рождения Элизабет. Уильям долго не мог отойти от горя. Он запирался в своей мастерской и вымещал свою ярость на железках. Говорят даже, что мой отец вытащил его из петли. В попытке загасить свою боль, он создал пружинный костюм на подобие Фредбера. Так появился Бонни. Вместе с моим папой они открыли эту закусочную. Она окупилась в первый же месяц. К нам даже из соседних городов приезжали, представляешь? Дела Афтона начали налаживаться. Я не представляю как ему сейчас тяжело. Мы долго еще сидели на полу кухни. Каждый думал о своем. — Чарли! — донеслось из зала. — Папа зовет. Я пойду. Спасибо, — прошептала она. Я остался один. Немного придя в себя, я пошел в зал. Мистер Эмили увез Фредбера в свою мастерскую, чтобы отмыть его. — Пиццерия закрывается! Приходите еще! От неожиданного звука, прервавшего тишину, я подскочил. Сзади меня стояла Марионетка. — В закусочной ребенок. В закусочной ребенок. Я был поражен. Я знал, что Марионетка запрограммирована охранять это место, но даже не догадывался, что она считает людей в пиццерии. — Уже ухожу, — подходя к двери сказал я. — Спокойной ночи. — Иди за мной. Иди за мной. Странно. Я уже вышел из заведения, но она продолжала повторять эту фразу. Надо будет спросить у мистера Эмили.