Свет Шарлотты

Когда я добрался до места, где погибли два Афтона: Уильям и его младший сын, я обнаружил, что пиццерия заброшена. Вывеска снесена, краска сошла, в некоторых местах были выбиты стёкла. Кое-где были граффити. Я толкнул дверь вперед. Заперто. Не хочу привлекать лишнее внимание, зайду с заднего входа. С другой стороны тоже заперто. Здесь можно выломать дверь, шум не подниму. Бью ногой. Замок срывается, и дверь открывается. Захожу внутрь. Здесь сыро, похоже, крыша протекает. Местами висит паутина. Аккуратно иду к кладовой. Тяжелая дубовая дверь заперта и заколочена. Похоже, Генри не хотел, чтобы туда попали. Синтезирую ремнант и прожигаю сначала доски, что закрывают вход, затем и саму дверь. — Тук-тук, — шепчу я. Зайдя в кладовую, я чуть не наступил в черное пятно, которое когда-то было лужей крови. На полу лежали аниматроники, разобранные. Голова Фредбера лежала плашмя в углу, тело было брошено к стене. Все части маскотов находились отдельно от их тел. Среди ночной тишины я услышал тихий стук. *тук*. Пауза. *тук*. Пауза. *т-тук*. В дальнем углу лежал костюм Пружинного Бонни. Целый. Вокруг него крови было больше всего. Медленно подхожу к нему. Стук стал громче. Я наклонился над аниматроником и посмотрел в его пустые стеклянные глаза. Вдруг они дернулись и уперлись в меня. — Ты не должен был увидеть меня таким, — хрипло произнес он своим рваным голосом. Я стоял и смотрел на костюм, который когда-то был человеком. Нет, он был монстром. — Удобно? — прошипел я со злобой. — Очень, — аниматроник резко кивнул головой. — Только спина очень чешется, не поможешь? Я схватил его за плечи и отбросил к двери. Костюм был достаточно тяжелым, поэтому бросок вышел не очень. Аниматроник упал на руки, но не смог подняться и лег на пол. — Что тебе от меня нужно? — выдавил он. — Во-первых, я хочу, чтобы ты исчез из моей головы. Я подошел к маскоту вплотную. — Я не знаю как, — прохрипел тот. Я вырвал ему руку, под которой скрывались человеческие останки. — Тогда я сделаю это сам, Уильям. Хватаю его запястье, точнее то, что от него осталось, и вгоняю в тело ремнант. Рука чернеет, под Афтоном появляется свежая кровь. Его рваное дыхание становится прерывистым. Постепенно его рука превращается в бесформенную массу, которая медленно расползлась по клеточному полу. Вскоре конечность окончательно отделилась, и я увидел белую ключицу Афтона, который хранил молчание. — Ты всё еще здесь? — спросил я. — Да пошел ты! — услышал я в своей голове. — Продолжим. Я проделал предыдущую процедуру со всеми конечностями Уильяма, оставив только голову. Вскоре передо мной осталось лежать тело в сгнившем зеленом костюме, некогда носившим золотой цвет, без рук, без ног, с выпирающими наружу костями. — Продолжаем? — Просто добей меня уже, — из последних сил произнес Афтон. — Я могу еще долго издеваться над тобой, уж поверь. Если ты оставишь меня, я обещаю, что ты получишь быструю смерть. Аниматроник молчал. — Продолжим. Я хочу увидеть твоё лицо. Я наклонился над его головой. Протянул руку к маске. Стеклянные глаза начали хаотично разбегаться. Я схватился за глазницы и вырвал маску. То, что я увидел, чуть не заставило меня стошнить. Моему взору представилось обезображенное высушенное лицо с прогнившим алым оттенком. Видимо, я сорвал кожу с лица вместе с маской. Я также не обнаружил глазных яблок на своем месте. Я быстро отвернулся, отдышался, пытаясь заглушить тошноту. Невольно смотрю на внутреннюю сторону маски, которую я держал в руке. Думаю, не стоит объяснять, что я там увидел. Меня согнуло пополам и я залил пол рвотой, которая прожгла плитку и ушла под землю. Чувствую себя отвратительно. После волны тошноты, меня бросило в кашель. — Ты доволен? — спрашивает Уильям, еле двигая своей высушенной челюстью. — Пошел ты, — сплюнул я в новообразовавшуюся дыру. — Дай отдышаться. — Я забрал у тебя больше, чем ты мог отдать. — Что ты имеешь ввиду? — Синтез, — отвечает Афтон. Протягиваю руку. Ничего не произошло. — Какого черта? — Я есть начало, — медленно произнес Уильям. — И я есть конец. Ты не достоин этой силы. Проект закрыт. Я больше не держу тебя. — И это всё? — Нет. Ты помнишь ту запись и монолог Джона? Я вновь увидел страницу из дневника отца. — Допустим. — Если в тебе больше нет ремнанта, значит ты снова болен. Я почувствовал опустошение. — Ремнант не лечит, — продолжил Уильям. — Он лишь поддерживает жизнь. Я понял это, сидя здесь, взаперти. Ты такой же труп, как и я. — И…когда начнут проявляться симптомы? — я опустился на пол и прислонился к холодной стенке. — В ближайшее время. У тебя не больше двенадцати часов. Я почувствовал острую головную боль и схватился за пульсирующее место. — Ты можешь остаться здесь, — закончил Афтон. — Ты умер для всех, кроме меня. Я обнял ноги и уткнулся головой в колени. Хотелось плакать. Передо мной вновь пронеслись события четырехлетней давности: укус, убийства, мой дом, Элизабет, бункер, чемодан, шприцы, пожар, снова дом, Чарли. В моей голове застряли две мысли: шприцы и Чарли. Шприцов должно было быть четыре, но я нашел только три. Чарли. Я просто не мог не думать о ней. Она была моим миром. И я её уничтожил. Её больше нет. — Прощай, — произнес я. — Тебя добить? — Ты уходишь? — Я возвращаюсь. — Ясно. Только если тебе не трудно. Я подошел к нему. — Увидимся. Скоро. — Да. Я ударил ногой по его мертвому лицу и размозжил череп, под которым образовывалось склизкое пятно. Больше не вернется. Я иду к своей могиле.