Ночь

      Ночь пред Ким Рок Су, не стесняясь, обнажает свои острые клыки и скалится в усмешке. Рычит и воет под луной зовом монстров, спустившихся на землю под аккомпанемент криков отчаяния и боли. Хрипло смеётся, подначивая бегущего прочь юношу, в котором уже не осталось сил даже на то, чтобы мыслить, но он инстинктивно — привычка, вынужденно выученная в апокалипсисе, строго наказывающем за незнание законов, — всматривается в тени переулков и вслушивается в тишину, ловя каждый шорох, чтобы выжить. Он не смыкает глаз, зная на собственном опыте, как дорого это может обойтись.       Холодный пот пропитал лёгкую рубашку и добрался до украденной из-под обломков какого-то магазина куртки, покрытой сажей, пылью и кровью, потертой и разорванной в нескольких местах, явно слишком большой для захудалого тельца, чей жир был расщеплен множество лет назад в первые дни, когда жизнь встретила его во всей своей изуродованной красе, не скрываясь за радужными представлениями и бессмысленными позитивными ожиданиями, которые так и не успели привить родители. Он отыскал извращенный смысл человеческого существования, копаясь в мусорных баках в надежде найти пропитание, раньше своих сверстников, в его возрасте верящих в сказки и строящих идеальные планы на несуществующее будущее, развалившиеся вместе со зданиями и миром.       Все дни и ночи давно слились в один бесконечный, не имеющий границ и не подчиняющийся законам морали и смысла кошмар, сопровождаемый непрекращаемой болью, напоминавшей, что это все же не сон, от которого можно очнуться. Бежать, сливаться с тенями, прячась от жизни, и ещё раз бежать — другого не дано.       Ким Рок Су дышит беззвучно и через раз, боясь навлечь на себя излишнее внимание существ, сила которых во много раз превосходит его, оставляя лишь роль бесполезной добычи, не способной ничего делать, кроме как прятаться, отбросив честь и достоинство, и бежать до потери сознания ради выживания. Его грудная клетка не вздымается в ознаменовании жизни, чтобы впустить воздух в лёгкие, он задерживает дыхание, почувствовав взгляд на себе, не оборачиваясь, срывается с места, и, только услышав хруст песка под изношенными кроссовками, позволяет себе вдохнуть. Оборачивается — никого. А был ли там кто-то с самого начала?       Он не имел права задавать себе подобных вопросов, когда каждое упущенное мгновение каралось невозможностью испытать еще одно, такое же бессмысленное и бесполезное, в попытках даже не жить, выживать ещё один день без цели.       Ким Рок Су выискивает в пустоте нечто, что могло бы прекратить этот кошмар, чтобы отобрать у этого чего-то подобную возможность, и сжимает до побелевших костяшек сырую деревянную ручку ножа в ладони. Он хотел бы, но не имеет права бояться, если хочет жить. Пусть даже не жить, а не умереть, ведь ему была противна сама мысль о том, что ждёт потом, и что, возможно, ему придётся встретится с родителями, открывшими ему врата во взрослый мир раньше положенного.       Сможет ли блудный сын оправдать то, во что он превратил свою жизнь? Сможет ли вымолвить хоть слово себе в оправдание?       Очевидно, нет. Потому оставался лишь один вариант, давно привычный и освежающий множество отвратительных воспоминаний, которые никак не мог забыть из-за своего проклятия Ким Рок Су, — побег от проблем. И он принимал его единственным возможным, понимая, что эгоист и не выдержит подобной пытки. Так будет легче.