Soulless

Антон смахнул каплю пота, стекающую по его подбородку, устремив взгляд вверх. На улице было теплее обычного, ветра почти не было, а из-за быстрого шага становилось ещё жарче. Он явно переоценил свои способности в ориентировании на местности. До ближайшего салона ещё пешком минут 30, как сказал ему первый попавшийся прохожий. Поэтому придётся идти до ближайшей остановки. От приюта до неё минут идти минут 10. Ещё прохожих опять просить, чтобы подсказали на какой маршрутке можно доехать до нужного места.. — Эй, прошу прощения, — Антон неловко окликнул грузного курящего парня, идущего в противоположную от остановки сторону. Он с удивлением обернулся, смиряя мальчишку недовольным взглядом. — Че надо? Закурить не даю. — Э.. Нет, я... — Антон запнулся, уже несколько раз пожалев, что потревожил именно этого человека. На вид ему было лет 16, выглядел он максимально отталкивающе и неопрятно. Его сальные волосы были зачесаны, можно даже сказать прилизаны. Под глазом красовался фингал, да и выглядел он как уголовник. "У нас в приюте его бы 100% причислили к трудным, либо к изгоям" — Ну? — Незнакомец раздражённо сплюнул на тротуар, подходя ближе к Антону, казалось бы, оценивая его. Вблизи он выглядел ещё хуже. Когда этот парень говорил его зубы неприятно отдавали желтизной, а пока он стоял рядом Антону хотелось сморщиться и не дышать, лишь бы не чувствовать этого омерзительного запаха. — Где тут ближайший салон связи и как до него доехать? — как можно быстрее выпалил Петров, незаметно отодвигаясь чуть дальше. — Я тебе че путеводитель? — закатил глаза прохожий, повторно сплевывая прямо под ноги Антону. Петров судорожно сглотнул, оглядывая пустую остановку. Людей тут больше не было, от этого становилось страшно. Этот незнакомец явно был не настроен на разговор, а особенно на какую-либо помощь. Тот, заметив волнение и страх Антона, странно оскалился, не упуская шанса сделать шаг вперёд, задевая непотушенной сигаретой руку юноши, заставляя того сдержанно вскрикнуть. — Слушай, ты же наверняка из того приюта, да? — Незнакомец засмеялся, притягивая Петрова за кофту, одной ногой легонько пнув его по голени. — Даже не говори, я это знаю. По тебе видно, что ты обиженный жизнью. Как ты там оказался? Мамочка с папочкой отказались? Антон раскрыл рот от неожиданности, озираясь по сторонам, надеясь увидить хоть одного человека. Тщетно. Людей нет. Он сжал зубы, в попытках сдержать себя, но отвратительный парень тряхнул его, заставляя невольно посмотреть на свою рожу. — Когда тебя спрашивают люди, которые лучше тебя, ты обязан отвечать, — будто вымещая всю свою злобу на абсолютно чужом человеке, незнакомец сжал его кофту до такой степени, что стоило ему только дёрнуть, и Антон отлетел бы на метра 2. — Какого чёрта ты лучше меня? — злобно, практически с ненавистью вскрикнул Петров, только и желая врезать этому ублюдку по морде и бежать отсюда как можно скорее, уже не важно куда, главное, подальше. Мимо проехала маршрутка. На секунду появилась мимолётная надежда, что сейчас оттуда хоть кто-нибудь выйдет и остановит этого поганца. Тщетно. Никто не вышел. Даже не посмотрели в их сторону. — У меня есть любящий меня человек, прекрасная хата, а у тебя? — ублюдок с издёвкой, явным превосходством говорил это, считая это каким-то прекрасным аргументом. — У тебя нихуя нет. У тебя нихуя нет. Фраза несколько раз пролетела в мыслях Антона. В его глазах пролетела вся его никчёмная, на самом деле, жизнь. Каждый прожитый день с болью ударил по сердцу, словно пытаясь разорвать его на части. На несколько секунд Петрову стало тяжело дышать. Он вспомнил, как его швырнули в этот приют. Он вспомнил, как его швырнули об стену. Он вспомнил, как накладывали швы ему на плечо. Он вспомнил, как рыдала какая-то женщина, хватая его за руки. Он вспомнил того зайчика, которого подарила ему бабушка Он вспомнил, как кто-то выбивал дверь, пока трёхлетний Антон не знал, что ему делать, прижимая к себе того зайца. Он вспомнил, как того зайца порвали в приюте. Он вспомнил всю свою жизнь. Он помнит каждую секунду своей жизни. От этого становится больно. Но боль заглушает гнев, резко проснувшийся где-то внутри спокойного мальчика. Он резко откидывает от себя урода. А пока он стоит в шоке, Петров ударяет того по щеке. Несколько секунд было тихо. Даже слишком тихо, слышалось лишь прерывистое дыхание Антона. Стало опять страшно. Разум вернулся к Петрову и теперь он чётко понимал, что ему сейчас не выжить, ну или будет очень больно. В голове промелькнуло, что нужно бежать, пока есть возможность, но эту мысль заглушил голос резко подскочившего незнакомца. — Тебе пизда, очкарик. Антон, приложив максимум усилий, приоткрыл глаза. Силуэт вокруг него расплывался, а еле уловимые белые пятна в помещении превращались в один огромный ком. — Эй, мальчик? Ты меня слышишь? — ласковый женский голос прозвучал над ухом Антона. Он попытался проморгаться, чтобы хоть немного разглядеть обладательницу столь чудного голоса и увидеть место где он находится. Конечно, Петров уже осознавал тот факт, что он попал в больницу, но хотелось бы увидеть всё собственными глазами, и желательно увидеть себя и свои повреждения. Кажется, что он вырубился после первого же удара. Настолько тот мудак обозлился, что вложил в один удар всю свою силу. Но Антон был более чем уверен, одним ударом тут не обошлось. Об этом говорила ноющая боль, которую можно было почувствовать при каждом неловком движении. — Да, слышу, — наконец ответил Антон, уже более-менее различая тумбочку от человека. — Кто меня привёз в больницу? — Надо же, удивил, а как же это: "Где я? Кто вы? Что случилось?" — женщина тепло улыбнулась, рукой потрепав Антона по голове, заставляя того невольно улыбнуться в ответ. — Скажи своё имя, фамилию, отчество и год рождения, пожалуйста. — Антон Александрович Петров, 2004 год рождения, — произнёс юноша, с болью пытаясь приподняться, чтобы осмотреть себя. — Так кто меня сюда привёз? — Вызвал скорую мальчик, твоего возраста, сказал, что нашёл тебя побитым, — Врач призадумалась, слегка надавливая на грудную клетку Антона. — Так больно? — Получив отрицательное качание головой продолжила. — Сам, кстати, тоже пострадал. У него перелом руки и гематомы на ногах. Его уже перевели в общую палату. Видимо, вступился за тебя. — Я смогу его увидеть? — Сможешь. В любом случае тебя переведут в общую палату до сегодняшнего вечера, — на листочке она записывала всё данные, взглядом оглядывая мальчика. — Назови данные своих родителей или опекунов, я наберу им. — Родителей у меня нет. Я воспитываюсь в приюте, который на окраине города. Он там один. Женщина виновато сжала губы, одобрительно похлопав Антона по здоровой руке. — Я посмотрю номер телефона директора и сообщу ему о твоём месте нахождения. Травмы у тебя относительно несерьёзные. Перелом лучевой кости запястья, сотрясение мозга и гематомы по всему телу, отсюда и боль при движениях. Обычно в таких ситуациях страдают и сильнее. Ты держишься молодцом, сегодня весь день лежи, отдыхай. Если надо будет – зови. Петров понятливо кивнул, точнее, попытался, ибо сделать это было слегка неприятно, вздыхая уже в полном одиночестве. Сходил, купил телефончик, прекрасный день. Лежать в полном одиночестве всегда отвратительно, тишина давит, да ещё и голова кругом идёт. Он слышал о последствиях после сотрясения мозга, но ощущать это в реальности, мягко говоря, хреново. Антон прикрыл глаза, постепенно уходя от реальности. Интересно, сколько он пролежал в отключке, пока его не привезли в больницу? А сколько времени? — Просыпайся, соня, — лёгкое прикосновение холодных рук заставили Петрова разлепить глаза. Он даже сам не заметил как уснул. — Как ты себя чувствуешь. Голова, рука? — Уже лучше, голова не кружится, — Антон улыбнулся. И вправду стало чуть полегче. — Это хорошо. Уже вечер, думаю, что тебя можно переводить в общую палату. Но будь всё ещё осторожным. Никаких резких движений и вспышек. Ребята там весёлые, быстро поставят тебя на ноги. Твой спаситель тоже там, как раз и отблагодаришь его. Петров ничего не ответил, лишь постараясь встать. Было слегка тяжело, из-за синяков было неприятно передвигаться, но, по словам врача, лёгкие и аккуратные прогулки ему не помешают. — А вот и твоя палата, располагайся, — женщина отпустила руку Антона, открывая дверь. На него тут же уставились две пары глаз. — Это Вова и Рома. Именно Ромка тебе и помог. — Ну привет, — его "спаситель" протянул ему руку, разглядывая сверху до низу. — Пострадать мне из-за тебя пришлось. — Так, я пошла. Правила знаете, Антона не обижать, ясно? — парни разом улыбнулись, провожая взглядом лечащего врача. — Значит Антоша, да? — задал риторический во опрос Вова, показывая рукой Антону на его кровать. — Ты мне расскажи, как ты на Семёна напоролся? — Семёна? — Ну да, Семён Бабурин, его в этой местности многие знают. Пидор он ещё тот, терпеть его не могу. Я конечно не святой, но бить незнакомых людей просто так не стану. Скажи спасибо, что Пятка за сигами пошёл и вас увидел, иначе лежал бы ты сейчас не здесь, а в морге, — Антон невольно поежился, переводя взгляд на Рому. — Ещё раз меня так назовешь – убью, — подал голос сидящий на кровати в самом конце палаты юноша. Антон прыснул, но виду не подал, старался смеяться молча, вдруг разозлится, второй сломанной руки не хочется. — Почему пятка? — поинтересовался Антон, и тут уже прыснул Вова, Рома хоть и не сдержал улыбки, но подушка всё-таки полетела в их сторону. — Пятифан я. А этот идиот кличку мне такую придумал. Вот возьму и как-нибудь тоже его обзову, — объяснил Рома, уворачиваясь от летящей обратно подушки. Всё дружно рассмеялись, Антон на пару секунд даже забыл о дискомфорте, свойственном ему при общении с незнакомцами. — Матюхин, Матюхин, Матюхин... — Рома вслух начал повторять фамилию соседу, дабы быстрее придумать кличку для него. — Во, придумал, Матюхой будешь. — По сути ничего не изменилось, — заржал Вова, заставляя Антона тихо хохотнуть в рукав больнчиной кофты. — Ой, иди нахуй, — закатил глаза Рома, подложив подушку под голову, прижавшись к стене, переведя взгляд на Петрова. — Ты больше этому мудаку не попадайся, мне руки целые нужны, а ему похуй, он может ударить хоть кого. Будь то барышня или старуха. Он даже пацанский кодекс не соблюдает, что с него взять. — Да откуда вы его знаете? — Петров удивлённо вскинул брови, ибо никогда не слышал об этой личности. В приюте сплетни распространялись быстро, поэтому Антон был уверен, что знает каждого человека, проживающего в этом районе. — Известная он личность, живёт с одной бабулей, да та старая, молодцом его считает. Даже жаль, что внук ей такой достался, — пояснил Вова, отпивая воды из бутылки, стоявшей на ближайшей тумбочке. — А ты зачем вообще за меня вступился? — неожиданно поинтересовался Петров у Пятифана, переводя взгляд то на одного, то на другого соседа. — Да я за любого вступлюсь, лишь бы этому мудиле лишний раз ебало набить. Бесит он меня, понимаешь, да и личные дела у меня с ним, — Рома сморщился, дав понять, что лишний раз спрашивать об этом не надо. — Об этом он не расказывает, скрытный черт на самом деле, хуй че выпытаешь. Пытаюсь разузнать об этом с момента нашего знакомства – бесполезно, — Вова ухмыльнулся, обращаясь к Антону. — Да завались ты, лучше скажи, отбой через сколько? — отмахнулся Ромка, здоровой рукой достав из под матраса пачку сигарет. — Бля, пустая. — Да хуй с сигаретами, у девочек попросим сегодня. — У девочек? — Антон и Рома с удивлением переглянулись, переведя взгляд на Вову, пока тот перерывал всё в поисках своих часов. — Ага, именно, я тут уже не один день лежу, а вы впервые. Познакомитесь, их как раз там трое, всё свободны, налетайте, как говорится. — Матюхин подмигнул парням, наконец вынув закатившиеся наручные часы из под тумбы. — Сейчас восемь, значит уже через час. Пойдем после проверки, после этого по этажу никто не ходит. — Ты тут не в первый раз, да? — уже зная ответ спросил Антон, поднимая ноги на кровать. — Шутишь? Он тут частый посетитель, в отличие от меня. Я предпочитаю лечиться дома, поэтому считай, что я тут тоже впервые, — ответил за Вову Ромка, — А ты, придурок, постоянно предпочитаешь свалить в больницу, лишь бы не идти в школу. Даже сейчас, пока географичку заменяет ебнутый директор ты умудрился сломать ногу. — Ромочка, прелесть моя, кто бы говорил. Я хотя бы по уважительной причине пропускаю уроки, а ты сваливаешь просто так! Да и к тому же, ногу я потянул, поэтому сейчас спокойно хожу. Просто сценки перед врачами строю, типа мне больно,— возмущённо протянул Матюхин, недовольно цокнув. — Так вы знакомы были раньше? — искренне удивился Антон, оглядывая абсолютно разных парней. — Ага, мы типа одноклассники, — почти одновременно произнесли парни, заржав из-за этого. — Вы уж простите, но я думал, что Вове лет 14, а Ромка и вовсе на совершеннолетнего тянет, — пытаясь сдержать смех высказал свои догадки Антон. На это по палате вновь раздался смех и негодующий голос Матюхина. — Мы ровесники. Он кажется младше из-за маленького роста, а я наоборот, — отсмеявшись ответил Рома, указывая пальцем на Вовку. — В десятом классе учимся. Кстати, а тебе сколько лет? — Догадайся, — улыбнулся Петров, по-детски подогнув колени под себя. — Ну, если бы не твой детский голос, я бы сказал, что как и нам 17 лет. А так, я думаю, что тебе 15, — после недолгих раздумий произнёс Рома. — Вообще мне 17, — Антон положил руку на сердце, наигранно обижаясь. — Ой, — Пятифан поджал губы, дабы не рассмеяться, пожимая плечами. — Сорян, Тох. — Херня, — быстро кинул Петров, морщась от чувства голода. — А мы сегодня есть вообще будем? — Мы уже давно поели, тебе не приносили, что ли? — хмыкнул Вова, переводя взгляд то на парней, то на люстру. — Неа, я спал, видимо... — Антон раздосадованно пожал плечами, уже который раз за день улыбаясь от заражающего чужого смеха. — Ну и отлично, раз днём спал, значит ночью не захочешь. Ну и повеселимся мы сегодня... — мечтательно протянул Матюхин, плюхаясь на кровать, накрываясь одеялом. — А я, пожалуй, посплю, пока есть время. Разбудите меня ближе к девяти часам. Всем пока, я отключаюсь. — Я тоже, — кивнул Ромка, плюхнувшись в кровать. — Вся ответственность на тебе, Тоха. Часы вон, на тумбочке, ориентируйся по ним. — Понял. Разбужу ровно в девять. Антон снова остался в полной тишине. За пределами палаты кто-то ходил, пока Петров не знал, чем себя занять. До девяти оставалось меньше часа. Антон присел на кровать, игнорируя боль, которая, кстати, была уже чуть меньше, чем с утра. К завтрашнему дню он уже сможет ходить не хромая. Это его радовало. Но больше его радовало, но и одновременно пугало то, что он впервые за все свои семнадцать лет жизни будет близко общаться с девушками своего возраста.