Сценарий новогоднего чуда

***

      Необъяснимое раздражение накатило, как волна на песок, слизало и без того зыбкий набросок финала. Ника отодвинула ноут. Надо было отвлечься. Срочно!       На кухне разноцветными огоньками вдоль гарнитура сияла гирлянда, которую Митя ещё в ноябре растянул «для создания праздничного настроения». Закутавшись во фланелевую рубашку своего парня, Ника запустила кофемашину и наблюдала, как в высокой кружке формируется пена. Щепотка корицы. Красота.       — У тебя из еды опять только кофе?       Вскинув бровь, Ника поверх кружки смотрела, как Митя с недовольным видом инспектирует нетронутые запасы еды. Взъерошенные после душа волосы трогательно торчали во все стороны.       — Мне некогда готовить, и ты об этом знаешь, — демонстративно захрустела розовым припудренным безе, подмечая, как темнеет и без того тёмный Митин взгляд.       — Картошку с говядиной я ведь вчера потушил. Сам, — на столе появилась жаровня, тяжёлая стеклянная крышка которой мгновенно запотела.       — О, какой тяжкий вздох! — Ника недобро прищурилась, чувствуя, как притихшее было раздражение набирает обороты с новой силой. — Что? Я фиговая хранительница очага?       — Я не об этом, — глухо хлопнула дверца холодильника. Ссориться не было ни малейшего желания. Он устал. Перед новогодними праздниками народ будто накрыло чем-то забористым. Голых мужиков с тополя в сквере (ну, как голых, в семейниках и носках) — снимали (молодецкой удали у них хватило, чтобы забраться, а мозгов, чтобы подумать, как будут спускаться — нет. Вот сидели и орали три сокола, на помощь звали). Чёрную псину в заброшенном доме в жертву принести — не дали (спасибо бдительным бабулям, стукнули вовремя на «чернокнижников»). Собакена Толян (водитель) забрал себе. Рыбаков из озера — вылавливали. Холодно им было, решили рыбачить прямо из машины. Порыбачили. Двоих вытащили живыми, один умер от остановки сердца до приезда их бригады. Этого уже доставали из-подо льда вместе с кроссовером.       Он, правда, очень устал.       — А о чём? — кружка с грохотом встала в раковину. Была бы это не парная с Митиной кружка из Ярославля, летели бы осколки сейчас по все стороны. И не то, чтобы Ника планировала ссору, скорее это было внезапное желание. Необъяснимо сильно захотелось разругаться в хлам, так, чтоб искры из глаз. Чтоб тарелки бить. Чтоб… Они ни разу не ходили с Митей на каток. Ни разу! Сплав по Чусовой или завтрак на берегу Катуни — это да-а, а с тарзанкой с моста, как со Степановым, или снежинки ловить языком, валяться в снегу — уж увольте! Прыгать по лужам — тоже не к нему! Раньше, погруженная в работу и самоанализ, она попросту не замечала, насколько другой стала её жизнь. Митя не лез в личное пространство и слава богу. А сегодня… как накрыло. Захотелось признаний, цветов… страсти в конце-концов. Что ж они живут-то как будто серебряную свадьбу уже отметили?! Капец!       — Просто поешь, — Митя ответил спокойно, чётко выдерживая интонацию.       — А я не хочу есть, я хочу услышать о чём «не об этом» ты мне не сказал!       — Послушай…       — Так ты скажи — я послушаю! — наливающимися задорной злостью глазами она следила, как Митя спокойно, даже как-то медленно накладывает картошку в стеклянные перламутровые пиалы. — Ты постоянно молчишь! Прихожу домой за полночь — молчишь! Сбрасываю твои звонки — молчишь! Дома не убираюсь — молчишь! Тебе сказать нечего?! Даже на то, что я улечу отдыхать одна, особо не возражал.       — Я сказал.       — Это когда Айболита цитировал? — нервно хохотнула. — То есть, когда у нас накопятся постирушки, ты мне зачитаешь «Федорино горе»?       — У нас стиралка есть, — пиалы отправились в микроволновку.       — А когда буду грязная — «Мойдодыра»?       — У нас замечательный душ, — открыл банку с рыжиками, что мать передела пару дней назад, переложил в салатник.       — А грязная посуда…       — Давай просто купим посудомойку, — он попытался ухватить Нику за руку, но та вывернулась и с силой оттолкнула его от себя.       — Купи себе резиновую бабу! С ней как раз говорить ни о чем не надо будет! Для тебя самое то!       — То есть будем ссориться всё равно? — даже не спросил, а устало констатировал Митя.       В кармане настойчиво зажужжал телефон. С экрана взирал отец, с улыбкой, будто содранной с кого-то и наспех и ему прилепленной.       — Да, пап? Что? — она с трудом вникала в слова отца. Что-то о гостях (разумеется, отцовский коллегах), семейном ужине (в глобальном смысле, разумеется, когда в забронированном заранее зале собирается родня до хрен знает какого колена, все сидят с чопорным видом и пускают друг другу пыль в глаза. И как это ей такое раньше нравилось?!), о традиционном выходе в свет всем семейством (а-ля бал 19-го века). В общем-то всё как всегда, младшая сестра наверняка уже в предвкушении, но у неё-то самой другие планы. От слова совсем.       И вообще.       Что-то невнятное озвучив в ответ, Ника смахнула звонок и набрала полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить ссору… Но оказалась на кухне одна. Из коридора донёсся щелчок закрывшегося замка и стало тихо. «Поживу у мамы. И ей нездоровится, и тебе надо успокоиться. Встречу тебя в аэропорту.» — высветилось на экране.       Бессильно хватая воздух ртом, наконец, медленно выдохнула.       — Ну, ты и козлина… Степанов!       Бесит! Бесит! Бесит!       Бесит Степанов. Бесит, что заявился спустя два года как ни в чём ни бывало и даже не пытается покаяться. Бесит, что она ждёт этого покаяния! Бесит, что разволновалась, когда Степанов написал. Бесит, что Степанов переносит их реал на страницы. Бесит, что не может абстрагироваться и героиню примеряет на себя. Бесит, что начала сравнивать Макса и Митю! Да она сама себя бесит так, что сил нет.       Разноцветные блики гирлянды отражались в галогрофических снежинках, украшавших кухонное окно. Так нарядно и празднично, что внезапное осознание одиночества накрыло Нику с головой. На глаза навернулись слёзы.       Снова брякнул сообщением телефон, поспешно схватив его со стола, глянула на экран. Сердце радостно ёкнуло и тут же разочарованно осело. «Ну, что? Как продвигается?» — светилась излишней радостью морда Лерыча. Именно «морда», потому что этот гад толстокожий не мог не знать, как ей тяжело дался разрыв со Степановым, и такую свинью подложил.       — Как-как — попой квак! — плюнула в ответ, но написала: «Дописываю, скоро скину»       Даже пофрустрировать нормально не дают! Громко шмыгнула носом, бережно вымыла их с Митей парные кружки и вернулась в виртуальный мир чужого новогоднего чуда.       Та-ак, — курсор уверенно стёр часть степановского текста, где бывшие влюблённые, встретившись вновь, оживлённо беседуют, целуются и уходят с катка в обнимку под романтичное перемигивание огоньков гирлянды.       — Ничего подобного, да щас.       Что за махровая ваниль? Однозначно, вариант с натертой ногой лучше!       «Героиня чувствует, что ботинки с коньками натёрли ей щиколотки. Так больно, что уже начала прихрамывать. Вызывает такси. Уезжает домой. Смотрит в заиндевелое окно машины. Вспоминает. Думает. Улыбается, понимая, что едва не совершила ошибку. Конец.»       — Поверь, детка, это твой личный хэппи энд.       Такой финал вполне согласовывался с её мироощущением в данный момент. Хотелось, очень хотелось закончить именно так, но нет, нельзя. «И слегка хромая, уходит с катка», — с мстительным удовлетворением отбивала Ника по клавишам, — какие уж тут нежные поцелуи! Хотя-я… «проводить себя героиня позволяет. В такси тепло и уютно. Мягко падает снег, засыпая обочины, одевая пешеходов, светофоры, дома и мигающие новогодними огоньками деревья в белые пуховые шубы, наряжая город в серебро. Такси едет медленно из-за пробок. Таксист пытается завязать беседу, чтобы скоротать время, но девушка его не слышит и не слушает. В итоге тот просто включает музыку. И эта музыка как нельзя лучше совпадает с легким разочарованием, охватывающим героиню. Горечь воспоминаний отражается на её красивом лице невеселой улыбкой. Удивительно, как в памяти навсегда впечатывается одно событие и затирается другое. Но сегодня ожило всё, что вроде бы отболело. Прошло немало времени и их расставанию была причина, так стоит ли входить в эту реку второй раз?       Но в этот момент, словно услышав мысли героини, звонит герой. Шутит, заразительно смеётся. На душе становится легко. Но больше всего поражает героиню то, что выходя из такси, у подъезда она встречает курьера и огромным букетом нежно-розовых роз и трогательным плюшевым мышонком. Сердце героини дрогнуло, и она сдаётся.       Сладкий аромат любимых роз окутал гостиную. Героиня решает согласиться на второе свидание, но место уже выбирает она.       — В пятницу в театре ставят «Марицу»…       Ответ прилетает мгновенно:       — Это замечательно! Скинь, во сколько мне за тобой заехать.       Героиня улыбается своим мыслям и реакции героя, ведь раньше его в театры было и под дулом ружья не затащить. Возможно, расставание пошло на пользу им обоим. Он стал более внимательным и чутким, она увереннее в себе.       Ближе к вечеру героиня на сайте театра смотрит афишу и покупает билеты на двоих в бельэтаж, места прямо в центре, у обитого красным бархатом бортика, чтобы сцена была как на ладони. Видно оттуда прекрасно, слышно — ещё лучше. С позабытым трепетом героиня скидывает фото билетов герою, дополнительно указывая время в сообщении.       И вот семь вечера. Герой звонит в дверь, букет кустовых роз едва заметно дрожит в руках. Он гладко выбрит. От него пахнет ARMANI Acqua Di Gio. Герой смотрит на героиню с восхищением. Она прекрасна. Светлые волосы убраны в высокую прическу, в локонах которой мерцают стразы. Василькового цвета кружево будто морозным узором лежит на красивых плечах. Нежный шифоновый подол почти касается пола.       Герой взволнован не меньше героини. Он галантен и внимателен как никогда раньше. И проходит всё идеально. Даже когда во время антракта они решили выпить кофе по-ирландски, им не пришлось стоять в очереди. Маленький круглый столик с белоснежной скатертью ждал их в нише, у запорошенного снегом окна. Героиня даже предположить не могла, когда герой успел так расстараться, но на сердце от этого стало ещё теплее. Оперетта была поставлена восхитительно. Спускаясь по высоким ступенькам к парковке, героиня на мгновение замирает. С тёмного неба, в свете фонарей и луны, крупными хлопьями, медленно танцуя и кружась, падает снег. Это прекрасно. И героиня ощущает себя в сказке, настоящей принцессой. Герой оборачивается и решается, достаёт коробку с кольцом».       Отправлено.       Вообще, было бы идеально поставить его на колени прямо в снег и заставить молить о прощении, но… и так сойдет.       Устало потянувшись, Ника бросила взгляд на молчащий телефон и нырнула в пустую постель. Холодно. Митя всегда засыпал раньше неё и потому под одеялом всегда было тепло. Крепко прижавшись, она грела об него свои ледяные ноги. И он всегда терпел молча. Всё молча.       Ника вздохнула и обняла покрепче вторую подушку. Во всем виноват Степанов. Без вариантов.