-5-
7 февраля 2022 г., 17:32
Начнём с наименее приятного, закончим тем, что полегче, — выбрал Макс девизом четверга и первым открыл сообщение Ники, собираясь быстро поставить точку в истории.
Есть, кто же спорит, множество ласкающих слух звуков, но совершенно отдельно в этом ряду стоит мелодия, извещающая о пополнении счёта на карте.
— Хмм… — поднял он брови, пробегая взглядом по строчкам. Покачал головой, подмечая, где соавтор изменила контекст его задумки. Ничего, в целом-то суть не меняется, они в принципе, всегда так работали… Так. А это за ересь пошла?! Он даже наклонился ближе к монитору, чтоб убедиться, что глаза ему не врут и ноутбук работает исправно — повинуясь Никиной воле Герой практически валяется в снегу, стремясь побыстрее сделать предложение руки и сердца.
— Даже минуя повторное признание в любви? — хмыкнул Макс, мысленно обращаясь к той, что ситуацию описывала. — Без свидетелей? А как же несколько приглашённых гостей, случайно засевший в кустах, а нет, зарывшийся в сугробе, фотограф, который запечатлеет историческое событие, чтоб Главгер уж точно не отвертелся? Не, не припасён?
Несколько секунд Степанов раздумывал, а не оставить ли всё как есть? Ника расставила акценты, умело прописала фразы в диалоге, тут кратко, там поцветастее, чтобы заставить зрителя — читай зрительниц, сопереживать и даже протянуть руку к коробке с одноразовыми бумажными платками.
Всё, что ему следовало сделать — это… ничего не делать!
Но… но.
Курсор уверенно побежал по белому полю стирая текст.
Потому что внезапно нахлынувшее раздражение выталкивало на поверхность из глубин памяти подзабытые, вроде бы, картинки. Вот они спорят до хрипоты, планируя летнюю поездку, в которой Нике хочется учесть и прописать любую мелочь, вплоть до марки шампуня, который нужно взять с собой. В принципе, Макс-то не против, если она будет составлять списки для себя, а он всегда тщательно собирал и проверял только туристическое снаряжение. За город на выходные — искупаться, пожарить шашлыки, мог сорваться, закинув в рюкзак только самое необходимое и ничего, до сих пор жив здоров.
А этот пафос на ровном месте? Морозные кружева, тщательно уложенные локоны, мужской парфюм, накрахмаленная рубашка и галстук — а как же! Он и от посещения театра с Никой под разными предлогами откручивался, лишь бы официоза избежать. Кто сказал, что нельзя в театр в джинсах и свитере, кто?! Да и оперетту с оперой он за всю жизнь так и не полюбил, хотя с удовольствием ходил на любые иные постановки, хоть классические, хоть андеграундные.
Оперетту в его версии сценария сменил студенческий спектакль, перекусывали они в подвальчике возле университета, поедая огненно-горячие сосиски с кетчупом, горчицей и майонезом, стоя у стойки и со смехом пересказывая друг другу истории из собственной учёбы. Расстаются на хорошей ноте, но ни о каком предложении брака и речи не идёт — герой пока даже не осознал любит ли свою бывшую или просто ностальгирует по былым временам.
Отбив последние слова Макс быстро отправил текст Климовой, пока не передумал, и не оставил всё, как есть.
В правом нижнем углу монитора всплыло оповещение о доставке мэйла. После вчерашней ссоры с Митей творческая муза Ники тихо и уныло квасила в дальних закоулках сознания, считая свою работу, не смотря на все отягощающие жизнь обстоятельства, выполненной на совесть. Забравшись с ногами в компьютерное кресло, Ника включила Стинга, голос которого с винными парами проникал в кровь и мозг, делая печаль на порядок печальнее. Горестно вздохнув, Ника открыла письмо.
— Ну, ты, Степанов… ваще-е, — ногтями, будто когтями, вцепилась в мышку. Глаза стремительно забегали по строчкам.
— А чего они себя просто не обмазали майонезом и не облизали друг друга прямо там?!
Выключила заунывно плачущего Стинга и, хищно сверкнув глазами, застучала по клавиатуре.
К концу дня герои у них успели поссориться в автосалоне, помириться в уличной пробке, покидаться пачками макарон в супермаркете, перепробовать все коктейли по алфавиту в баре, погулять в парке у озера, но до светлого и лёгкого финала так и не добрались.
«перерыв» — отбил Макс.
«ушла есть» — прилетело в ответ.
Именно в тот момент, когда Степанов собрался отдохнуть от рабочего стола с интернетом вкупе, наполнить кружку вожделенным кофе и прожевать вредный для здоровья, но вкуснющий бутерброд, в видеодозвон ворвался Никифоров.
— И тебе не хворать, — шлёпнулся Макс обратно на стул.
— Что там у вас, гении драматургии, готово? — сверкнул улыбкой акулы, у людей настолько блестящих и в таком количестве зубов точно не бывает, бывший одноклассник. — Время-то на исходе.
— Конечно, — с невозмутимой физиономией, зря что ли с племяшами в «Монополию» столько играл, ответил Степанов. — Отправляю.
Пока заказчик знакомился с материалом, Макс маялся у ноутбука — не тащить же его на кухню, — и сожалел, что не успел себе кофе сделать. Сидел бы сейчас, отхлёбывал.
— Всё бы ничего, — постучал бодро по столу пальцами Валерий, — но затянуто и финал невнятный. Я, вроде бы, сказал вам, каждому повторил, что в конце должно быть — вау! Прям фейерверк положительных эмоций. Завтра до обеда, ребятишки, последний срок завтра, нам прямо позарез уже нужны ваши сцены. Сделайте, я в вас верю.
— Эй, это моя реплика, — Макс скривился потемневшему экрану.
«нужно встретиться. сегодня» — написал Нике. — «Никифоров поставил крайним сроком сдачи завтра до 13.00»
— Ага, уже прям бегу, спотыкаюсь, — буркнула телефону Ника, скорее из общего чувства противоречия, чем от нежелания встретиться, и согласилась.
***
Уютное кафе «Mamma's Big House» прямо в центре города с выходом на главную площадь было любимо ими обоими. Максу здесь нравилась еда, во всем её многообразии от блинов с начинками до супов, Нике — сводчатые потоки и ванильный торт с клубничным конфи. Вот и сейчас она именно в таком ковырялась ложечкой. — Ну, и? — вопросительно взглянула на сидевшего напротив Степанова. — Никифоров хочет «ва-а-ау», — с набитым ртом ответил Макс, подмечая, как дёрнулась бровь у Ники. Обычно это значило, что она нервничает. — А из «вау» у нас только… — Разборки, — закончила за него Ника, сердитым жестом резко выдернула из металлического бочонка-подставки салфетку и остановила руку буквально в сантиметре от максового лица. Оба замерли. Жест был рефлекторно-привычным, бытовым, на него в былые — «совместные» времена они и внимания бы не обратили. — Спасибо, — первым «отмер» Степанов, забрал из пальцев девушки бумажный комок и улыбнулся, вытирая с подбородка кетчуп. — Всё? — Почти. Под губой ещё… теперь всё, — постаралась взять себя в руки Ника, старательно делая вид, что именно этого и хотела — отдать салфетку. Что вовсе её не потянуло прикоснуться с Максиму, вот так, вскользь. Что последние часы, которые они провели вместе — только по разные стороны мониторов, не заставили её смеяться, сердиться, фыркать, бегать по комнате, пиная ни в чём не повинное кресло, вспоминать слова подходящей к случаю песни… В целом пережить столько эмоций, сколько не случилось испытать за последние пол года. И ей совершенно не хотелось анализировать: хорошо это или плохо. Хотелось… солёных блинов из его тарелки! — Давай поменяемся? — она по хозяйски уже тянула руку к его блюду. Это был настолько знакомый жест, что Макс оторопел. Что происходит вообще? — Э-э… Ник, ничего не хочешь мне сказать? Намекнуть? Поведать? — Степанов со скепсисом рассматривал раскрошенное нечто, бывшее тортом, потом всё же собрал массу ложкой и отправил в рот. — Поделиться? — Прекрати перебирать синонимы, — Ника в свою очередь пыталась понять, нравится ли ей сочетание клубники с жареной курицей и грибами. Чудно. Как и предложение спросить-рассказать от Степанова. Не ожидала. Или забыла уже, что когда-то они вполне нормально общались. И не только. С другой стороны они же сейчас как попутчики в поезде, с которыми самые лучшие задушевные разговоры, потому что больше не встретятся. — Не хмурься, морщины на лбу будут, — Максим, в отличие от неё, ткнул ей пальцем в лоб без всяких колебаний, тоже весьма привычным жестом разглаживая складку между бровей. И Ника сдалась, дала волю давнишнему раздражению. — У этой твоей, наверняка морщин не имеется, да? Ты теперь счастлив, Степанов? Несколько минут парень молчал, облизывая ложку. Оказывается, он уже успел слупить торт и даже крошки подобрать с тарелки. — Ирина. Девушку звали Ирина. Мы расстались через три месяца, если тебе интересно, — ответил вполне спокойно. — Я всё же купил квартиру, помнишь ты узнавала где лучше взять кредит, в каком фонде покупать? Спасибо, к слову, здорово помогло. Платежей за неё осталось предостаточно, но жить вполне удобно. Одному. Работа есть. Родители здоровы. Самая младшая из старших сестёр год назад, наконец-то, вышла замуж. Вот, на праздники планируем большой сбор. Так что да, наверное я счастлив. А ты? Ника на мгновение подвисла и вдруг всхлипнула, да так громко, что за соседним столиком покосились на них. — Я с парнем рассталась. Макс махнул официантке рукой, указал на пустую тарелку из-под торта и поднял два пальца. Если Ника расплакалась, сладкое надо брать с запасом. — Это всё из-за тебя! — Разумеется, — совершенно без иронии поддакнул Степанов. — Митя, он молчун, понимаешь? — Ника подтянула к себе блюдце с кусочком торта, поставленным официанткой перед Максом. — Задерживаюсь где-то — ни разу не спросит: с кем я, где я, когда я буду? — Вот гад, — согласился Степанов. — То есть вообще игнорит? — Ну, почему «вообще», — поджала губы Ника. — Он спрашивает откуда и когда меня забрать. — А-а, — покачал головой. — Ник, это разве не одно и тоже? — и поняв по взгляду, что девушка его не понимает, пояснил: — «Где ты/ с кем ты/ когда ты» не тоже самое, что «когда тебя забрать домой»? Не? Взглянув на него, как на идиота, Ника скептически выгнула бровь. — В его словах нет тревоги, эмоций, понимаешь? Он как робот. — М-м. А когда тебе начали нравится истеричные абьюзеры? — и даже не улыбнулся вытянувшемуся Никиному лицу. — Твой парень тебя не ограничивает, не прессует, не третирует… — Прекрати перебирать синонимы, — уже понимая к чему клонит Степанов, повторилась Ника. — Он, заботясь о твоей же безопасности, молча забирает тебя домой. Это значит, а — он тебе доверяет, б — он уважает твое личное пространство. Но тебе это не нравится, — Макс развел руками и откинулся на спинку диванчика. — И суда по твоим же словам, ты хочешь, чтобы контролировали каждый твой шаг, да еще сидя дома. Ника молча запихнула торт в рот. В таком контексте она Митю не рассматривала. Ника шмыгнула носом раз, другой и тихонечко разревелась. Растерявшись, Макс пересел к ней, закрывая плечом от посторонних глаз и легонько приобнял, успокаивая. — Ну ты чего, — шепнул, вытирая ей слезы бумажной салфеткой. — Всё образуется. Никуда твой Митя не денется. Просто некоторые моменты лучше обговаривать словами, знаешь? Это когда открывают рот, вместо того, чтобы думать, что человек обязан угадывать чего ты хочешь и говорят всякое. Заметив, что всхлипы стали тише и больше похожи на смешки, Макс отодвинулся и подтянул к Нике подставку с салфетками. — Тебе, как мастеру слова можно прибегнуть к написанию смс, тоже иногда помогает. Всё, всё, молчу. Лучше расскажи, как в целом живешь? И он вернулся назад, допивать кофе. — В целом нормально, — начала медленно перечислять Ника, убеждаясь заново, что действительно нормально же всё. И продолжила быстрее. — Квартиру родители купили, правда. Не сама. Ну и ладно. Работа любимая. На Онегина с подружкой ходили на прошлой неделе. На Занзибар вот собираюсь… Надо купальник купить, шорты, пару туник. Ну и так, по мелочи — крем для загара, крем от загара. А. И чемодан. У меня оказывается в прошлую поездку угол разбили. Помнишь, такой вишневый был, с виньеткой? Макс не помнил, но головой согласно кивнул. — Вот у него. Жалко. И что торт снова закончился — тоже. Расставаться сейчас с Максом и возвращаться в пустую квартиру пока не хотелось. — Слушай, — парень понимающе взглянул на часы, — времени у нас ещё вагон и маленькая тележка. Давай, может, совместим приятное с полезным, прогуляемся по центру? У меня во-от такой, — он развёл руки в стороны заправским рыбацким жестом, — список подарков к праздникам, поможешь советами, заодно переберём идеи для финала истории. Идёт? На выходе Ника поскользнулась и Степанов шустро её подхватил. — Держись уже, по старой дружбе, — пристроил её ладонь себе на руку, беря «на буксир». Торговый центр мигал гирляндами, пестрел празднично украшенными витринами. На каждом этаже — наряженная шарами и бантами ель, на перилах рождественские венки. Вокруг суета, суета, суета. Аромат карамели и мандаринов, звон рождественских колокольчиков из динамиков. И Ника расцвела. — Джингл белс, джингл белс, — не стесняясь, громко подпевала Френку Синатре, приплясывая на эскалаторе. Люди оглядывалась, смеялись, снимали на видео, подпевали. Через час пакетами были загружены уже оба и остановились в холле супермаркета перевести дух. Отошли в сторонку, потому что прямо по центру рабочие монтировали металлический каркас для ёлки, что обещала подняться этажа на три вверх точно. — Так, — Макс листал список в телефоне, поднял глаза на Нику, улыбнулся. Девушка отвлеклась от забот-тревог, разрумянилась и была такой славной сейчас, прямо захотелось… поцеловать! — Устала? Всё на сегодня тогда, — он потянулся забрать часть пакетов, наклонился ближе, заглядывая Нике в глаза, где мелькали сейчас такие лукавые, весьма манящие искорки. — Поберегись! — раздалось сзади, одновременно с угрожающим металлическим скрипом. У монтажников что-то пошло не так и сооружение опасно накренилось. — Отойдите в сторону, отойдите, — всех просили на выход. — Торопыги. Это в отсутствии посетителей должны делать, по технике безопасности, — бурчал Степанов, подхватывая Климову и направляясь к дверям. Момент для поцелуя оказался безнадёжно утрачен да Макс и сам не понимал теперь, что на него нашло. — Зато я придумал финал! — довольно улыбнулся, когда пристроились в очередь ловить такси. — Набросаю и тебе отправлю, как домой доберусь, оценишь. — Спасибо, — смутился немного, когда Ника поцеловала его в щеку на прощанье. Стало отчего-то грустно. Но и легко. По крайней мере набирал сообщения Климовой он теперь без долгих раздумий. Усевшись на пол, Ника занялась разбором обновок, распахнув новенький глянцевый малиновый чемодан. Красота! Причём высмотрел его Макс, а не она. И даже выпросил скидку «в честь нового года и прекрасных глаз напротив». Шорты, майки, платье, сникерсы, босоножки, крема, шампуни, фен. Купальник. Брякнул телефон, высветилось «лови». Перегнувшись через чемодан, стукнула по «пробелу», выводя ноут из сна. Так ничего и не решив между собой, герои готовятся к празднику. Героиня листает рецепты любимых блюд: готовить самой или заказать на дом? Главгер героически отваживается на генеральную уборку, но подвисает на стадии сортировки носков. И какой же Новый год без ёлки? Зимний день короток, но оба отправляются на поиски лесной красавицы, что сделает праздник по-настоящему уютным и идеальным. Хочется в это верить. Долго бродят в снежных сумерках между рядами, он — по одному, она — по другому, постоянно поворачивая так, чтобы не встретиться, хотя вот-вот, казалось бы, и столкнутся нос к носу. Так и ушли бы, не замечая ни друг друга, ни своих чувств, если бы пятилетний мальчишка, которому стало скучно ходить за спорящими родителями, не вздумал покачаться на сосновой ветке. Подпрыгнул, повис, оттолкнулся покрепче ногами, и… деревце ожидаемо накренилось, грозя упасть, толкнуло следующее, запуская эффект домино. Вот тут главгер и увидел свою девушку, она как раз выуживала из сумки телефон и на опасность среагировать не успевала. Сгрёб в охапку, оттащил в сторону и поцеловал. В финальных кадрах они самозабвенно целуются в иголках и ветках, потому что на плечо герою упала верхушка сосны, но он даже не вздрогнул… «Супер» — улетело в ответ. — «И фоном пустят рождественскую музыку» «С наступающим Новым годом тебя, Макс! С новым счастьем!»***
В здании аэропорта кишело народом. Кто-то в ожидании вылета дремал. Кто-то тревожно сверял билеты с информацией на табло. Кто-то коротал время в «Шоколаднице». Кто-то молча жевал ватрушку, наблюдая, как за огромными окнами выходят на взлет самолеты. Кто-то делал селфи. Народ устало вздыхал, смеялся, бродил в Duty Free. Среди всей этой толпы Ника ощущала себя потерявшейся. И, вроде бы, успешно завершенный сценарий прибавил ей не только денег на карте, но и плюсиков как набирающему популярность молодому сценаристу, а всё равно долгой эйфории от этого не случилось. Даже наоборот, вроде как разочарование. Особенно, когда курьер доставил большой букет цветов прямо на дом. Сначала Ника посмеялась над прямолинейностью Степанова — всё делает точно по их сценарию. Вздохнула, когда поняла — ждала, до последнего ждала, открывая карточку, что букет от Мити. Оказалось, он вообще от Лерыча Никифорова, с намёком на продолжение сотрудничества. Не искрило, в общем, от слова совсем, даже от грядущего свидания с Танзанией. На чёрном огромном табло наконец белым загорелся ее рейс. Ника вынула из кармана джинсов телефон и снова набрала Митю. Абонент не абонент. — Ну и ладно! — обиженно фыркнула на экран, закинула рюкзак в чёрные матовые пайетки на плечо, и прошла на посадку по рукаву. Бортпроводники с дежурной улыбкой приветствовали пассажиров, помогали сориентироваться в салоне. Пассажиры занимали свои места согласно посадочным талонам, кто-то пытался договориться и поменяться. Мимо прошел мужчина со спящим на плече ребенком, попросил пододвинуться, едва не впечатав Нику в сиденья. Закинув рюкзак наверх, она заняла место у окошка и подняла шторку. Темень темнющая. — Что показывают? — шепнул над ухом знакомый голос. Сердце ошпарило кипятком. Ника резко обернулась и засияла. Митя сел рядом и пристегнул ремень. Самолет только выруливал на полосу, а Нике казалось, что она уже оттолкнулась от земли и взлетела. Если бы Макс поднял голову и посмотрел в небо, вместо того, чтобы задумчиво рассматривать тёмный экран телефона, то может разглядел бы самолёт, на котором улетала счастливая Ника. Впрочем вряд ли, потому что небо затягивали тяжёлые тучи, всё уплотняясь, пока снова не пошёл снег. Поначалу пролетали единичные пушистые хлопья, постепенно становясь белой пеленой. Раздумывая всю дорогу, Макс всё же сдвинул строку в наборе и позвонил не Нике, как хотел, а матери. Попал на автоответчик. — Погода сама видишь какая, ма. Доберусь по возможности, но еду. На связи, не волнуйтесь. Вереница машин с желающими вырваться из города на праздники то еле продвигалась, то останавливалась вовсе. Степанов чуть не задремал под монотонное снежное мельтешение и резко поддал газу, когда оказалось, что все двинулись и ему раздражённо сигналят. — Да вижу, вижу, — вытер лицо ладонью. Смеркалось и видно было, откровенно говоря, не очень. Да и устал. Вот и машину у обочины он почти не заметил, проехал мимо, но цепануло что-то, притормозил. Сдал назад и присмотрелся. Тонкая девичья фигурка, куртка такая, короткая — не греет же ни фига, зачем такое носить? То отбегала от машины к проезжей части, пытаясь привлечь внимание несущихся мимо, то возвращалась назад. Девушка явно вытирала слёзы, а может снег с лица, вот этот жест Степанов и приметил. — Не заводится? — выходить в метель не хотелось, но дорога, она такая. Не поможешь ты, когда-нибудь не помогут тебе. — До сервиса дозвонилась? — Да. Да, я звонила, да. Сказали что в течение часа, а уже прошло больше. Погода, много вызовов, — глаза огроменные на пол лица, мокрые пряди прилипли ко лбу. Младше меня, — прикинул Макс, — лет на пять точно. — Что поделаешь, непогода. Садись, подвезу хотя бы до остановки, не замерзать же теперь. — Я не… мне нужно… — от машины раздался непонятный звук — то ли писк, то ли плач, и девушка нырнула внутрь. Подойдя ближе, Макс рассмотрел на заднем сидении детское кресло с мелким пассажиром. Поня-ятно. — Пересаживай бойца ко мне, грейтесь, пока я трос закреплю. Отбуксуем твою красоту назад, к посту дорожной полиции, оставим у них на стоянке. Всё надёжнее, чем тут бросать, потом заберёшь как-то, — предложил порядок действий Максим, понимая что если бы девушке спешили на выручку, она не выглядела настолько растерянной. — А отцу не дозвонилась? — кивнул на ребёнка, плотно упакованного в голубой комбинезон и шапку, только щеки и кнопка носа виднелись. — Папа… у него приступ ревматизма недавно был, пока до гаража дойдёт, по такой погоде, как бы не стало хуже. Я и не… — девушка поняла, что спрашивали о другом, смешалась, покачала головой. — Нет. Снова нырнула в салон, собирая в яркий рюкзак детские вещи. — Помогите, пожалуйста, его сидение отстегнуть? А я Пашу возьму, вот. Сын Павел, а я Вера. — А я Максим. Можно просто Макс и на «ты», — Степанов оценивающе посмотрел на крепления, соображая, как оно работает. Придержал для девушки дверь, пока выбиралась с ребёнком. Смотрел тот насторожено, видать прикидывал, покричать-поплакать прямо сейчас или обождать. — Просто Вера? Не Вероника, не? Девушка, обнимая малыша и стараясь укрыть от ветра, даже не обернулась. — Вера. — Это хорошо, — кивнул Макс и выудил трясущийся телефон. — Да, мам. Что делаю, что делаю — еду. Опоздаю, садитесь ужинать без меня. Я тут спасаю деву в беде. И даже не одну. Да я без шуток, правда девушка одна, но с ребёнком. Года полтора, не спрашивал. Я ж говорил, что без шуток. Конечно позвоню, хорошо. И я вас всех. Тоже крепко.
