Ночь в лабиринтах отеля

      — Уборка номеров! — стук в дверь возмущает Чонгука до глубины души.       Тэхён так мило сопит под боком, ладошки совсем по-детски под щёчкой сложив и уместившись удобно на широкой мужской груди, что будить его из-за какой-то горничной — настоящее преступление. Но стук раздаётся снова и ничего не остаётся как встать с кровати. Альфа аккуратно приподнимается с места, переложив на соседнюю подушку спящего, подхватывает валяющиеся на полу брюки и быстро поправляет взъерошенные волосы рукой.       Они уснули, как только над городскими зданиями повис поздний рассвет пол седьмого утра. Парень после всего своих превосходных глаз ни разу не поднимал на мужчину, краснел от каждого последующего касания, даже отвернулся, когда Чон волевым словом наказал спать рядом с ним, но не оттолкнул, когда его спиной прижали к разгорячённому телу и заботливо накрыли мягким одеялом. Чонгук по привычке делового оборота долго утром спать не смог, а когда вокруг почувствовал копошение и бархатная ручка оказалась перекинутой через оголённый торс, то и вовсе было не до сна. Хотелось лишь разглядывать утончённые черты, что так великолепно смотрелись под его телом ещё пару часов назад. Воспитание строгостью оставило отпечаток, но искренние эмоции скромного омеги, просящие защиту, тепло, любовь, одномоментно изменили всё в свою пользу. Сочувствовать чужим слезам, подкалывать как ребёнок, флиртовать с абсолютно неизвестным человеком, рисковать ради блага другого и улыбаться просто так было не свойственно серьёзному бизнесмену до странного знакомства с обворожительным созданием в коридоре дорогого отеля «O destino do seu amor». Однако теперь его холодный рассудок стал плавиться от одного неуверенного мышонка.       — Доброе у… — горничная со стандартной улыбкой даже отшатывается от удивления. — Ой! Простите! Я не хотела вас разбудить!       — Я заметил, — Чон цокает.       — Я тогда пойду?! — женщина изо всех сил старается не смотреть на полуголого мужчину. — Если, конечно, вам не надо прибраться или…       — Идите, — альфа бесцветным тоном провожает сотрудника и закрывает дверь. — Приспичило же им сегодня уборку в девять утра начать, — в своём негодовании он не замечает, как наступает на пачку холодного льда при входе в спальню, и еле сдерживается от отборного мата, когда, наклоняясь за ней, лопатка вновь даёт о себе знать ноющей болью.       — Старость мешает жить полноценной жизнью? — Тэхён разнеженно зевает и потягивается. — Я проснулся сразу, как услышал шум.       Он вытягивает вверх тонкие руки, жмурит глазки и, кажется, вовсе не замечает, что одеяло сползло по карамельной коже и предательски на обозрение владельца номера выставляет всё ещё набухшие соски в окружении красных пятнышек слабых засосов.       — А ты, я смотрю, сразу избавился от своей закомплексованности, как с альфой переспал, — Чонгук загадочно усмехается и кивает на уставившегося изумлённым взглядом парня. — Или считаешь, что я слишком стар, чтобы быть любовником такому идеальному омеге?       Ким прикусывает губу, вид атлетического тела распаляет воображение, и опускает взор вниз, тут же от испуга икая. Он творил перед сном жутко непристойные вещи. И ему нет оправдания, даже если он сам об этом подумывал и хотел этого непременно в компании этого альфы. Но привычный скромный нрав берёт своё только сейчас. Омега бегом зарывается с головой под одеяло и отворачивается от веселящегося мужчины.       — Я случайно! Я забылся! А ты сразу подкалывать меня начинаешь!       — Ну, мышонок, — Чон подхватывает одеяльный кокон на руки, устраиваясь с ним на коленях на краю кровати, — ну, ты так забавно злишься. Я не могу пройти мимо этой возможности.       — Я не серое создание! — ладошка неожиданно вылезает из-под одеяла и готова уже хлопнуть альфу по плечу, но немедленно меняет траекторию, стягивая с головы парня защитный кокон. — Мы забыли про твой ушиб, — Тэхён пробует подняться с чужих колен, придерживая на нагом теле единственную ткань. — Надо сейчас же взять аптечку и…       — Не волнуйся, — Чонгук крепче обхватывает парня за талию. — Там просто синяк, не более того.       — Всё равно, — омега чуть хмурит свои прямые брови. — Я пока не увижу сам, буду волноваться, — приподнимается на коленях, что по обеим сторонам крупных бёдер стоят, и лезет через плечо, чтобы самостоятельно удостовериться. — Ого! Тут ещё и царапины! Нужно обработать.       — Их до рассвета не было, — намекает альфа, оставляя мягкий поцелуй на хрупком плече, с которого спала завеса.       — Это я сделал? — Кима в жар внутренний бросает, он сталкивается с жадным чёрным взглядом и становится даже неуместно дышать одним воздухом. — Тем более! В аптеч…       — Ты так пытаешься от меня уйти? — не сдерживает своего самого страшного вопроса мужчина, и омега вдруг оседает на его бёдрах потерянным мальчишкой.       — Что? Уйти? — в голове сразу столько неприятных мыслей, что дурно. — Я же сказал, что не хочу уходить… — Тэхён чувствует, как начинают дрожать руки.       — И почему тогда ты так рвёшься за аптечкой? Не ради уменьшения компенсации?       — Я переживаю. Тебе же больно. Какая тут может быть компенсация?       — Мне будет больнее, если ты сейчас отстранишься от меня, — Чон утыкается подбородком в плечо парня, вдыхая смешанный из-за них запах. — Ты же изначально искал способ решить свою проблему. Я понял это тогда в фойе перед рестораном, — альфа прикрывает глаза, когда Ким обнимает его в ответ. — Но ты так сильно меня поразил за эту ночь, что я был бы идиотом, если после твоего признания и прозвучавшей просьбы, не попробовал бы стать для тебя первым и последним, — омега поджимает пальчики на ступнях, но благо этого не видно. — А теперь, когда ты вроде осознал, что твой комплекс ничтожен, я думаю, что тебе ведь и правда могло не особо понравиться со взрослым дяд…       — Молчи! — парень сразу отлипает от мужчины. — Только я хочу потешаться над твоим возрастом, как ты над моей неуверенностью буйной мыши в амбаре! — изящный пальчик грозит прямо перед носом альфы. — Но не более того! Ты меня понял?       — То есть…       — То есть я хочу, чтобы и твои комплексы закончились с этого момента, — Тэхён серьёзно смотрит в глаза напротив. — Я не видел тебя бесчувственным и расчетливым бизнесменом. Ты со мной был открыт, помогал, когда можно было запросто оставить тому парню, — Чонгук непроизвольно сильнее обнимает хрупкую талию под одеялом, — и не мучаться со взбалмошным решением неуверенного в себе юноши. Наверное, ты не думаешь даже, что твоё присутствие позволило мне впервые кому-то признаться в своей проблеме и, — омега запинается на долю секунды, но осознаёт, что должен высказаться до конца, потому что не только ему надо справиться с лишними мыслями на подкорке сознания, — сделать первый шаг к её решению. Хотя скорее не шаг, а прыжок с разбега, ведь влюбиться с первого падения не каждый может, — альфа усмехается, но понятливо кивает. — Я расплакался после нашей встречи, потому что ты так хорош собой, что я мог думать лишь о том, как некрасиво выгляжу, просто находясь с тобой в одном помещении. И когда услышал о женихе, — Ким неприязненно хмурится, не в силах совладать с отвращением, — подумал, что понадеялся на какую-то возможную романтику между нами зря, ведь красивые и успешные люди должны быть с такими же. А потом, — парень касается чужой щеки, — ты сказал, что я счастье. И, сам того не подозревая, вселил в меня уверенность, что меня, хотя бы ты, можешь полюбить с моей излишней смущенностью, не идеальностью тела, эмоциональностью…       — Ты нравишься всем, — Чон перебивает, не выдерживая стольких откровенностей. — Неужели ты посчитал, что Мануэль соврал, сказав о куче любопытных пошлых взглядов на тебе?! — Тэхён тушуется, потупив взгляд. — Я даже задумывался, что, может быть, кто-то среди них способен дать тебе что-то более стоящее, чем способен я. Но раз тебе достаточно моей…       — Любви? — с надеждой звучит голос омеги.       — Моей тридцатилетней красоты, — с издёвкой звучит ответ, вызывая сразу сощуренный взор. — Ну, конечно, моих чувств, мышонок! — парень учтиво кивает. — Если их тебе будет достаточно, чтобы оставаться со мной рядом, то я постараюсь избавиться от этих комплексов.       — Достаточно! Мне будет всегда достаточно только тебя! — Ким валит мужчину на кровать, целует затяжно, блаженно подкатывая глаза от взаимодействия металлического шарика с его губами, ведь они, кажется, со всем разобрались, и сейчас можно хотя бы поменьше стесняться собственной неловкости. — Погоди, — он мгновенно отталкивается, руками упираясь в оголённые грудные мышцы, — от этих? Есть что-то ещё, Гук~и?       — Есть. Комплекс семейной неполноценности называется, — щёки Тэхёна вспыхивают алым, — и его решение можно начать хоть сию секунду! — Чонгук ловко меняет их местами, скидывая лишнюю преграду с винного тела. — Ты бы знал, мышонок, как я хотел так сделать с твоего первого судьбоносного падения на меня в коридоре…