Про любовь

Морозно, и наглухо заперты двери. В колонках тихонько играет Стэн Гетц. В начале восьмого, по пятницам, к Вере, Безмолвный и полный, приходит пи*дец. Вера Полозкова «Про любовь»

В нашем случае п*здец приходит к Диане, и не только по пятницам, а гораздо чаще. Но на этой неделе, он был молодец, и честно дождался конца положенного дня, то есть, пятницы. Целую неделю Динка пахала на нескольких работах сразу, чтобы хоть как-то свести концы с концами, и жить в этом отнюдь не дешёвом городе. Приехав в Питер, три года назад, она решила, что останется здесь навсегда. Город очаровал с первых минут знакомства. Она влюбилась в его, чаще всего пасмурное настроение сразу, было в этом что-то грусто-ностальгическое, но в тоже время необыкновенно чарующее. Любила его набережные и парки, каналы, мосты. Иногда ей казалось, что на Питер и Неву можно смотреть бесконечно. Вот так стоишь на мосту, и тебя словно затягивает. Все эти цветные старые домики, уходящая вдаль речная бесконечность, и шпиль Петропавловского собора, будто маяк, безмолвно зовущий тебя почувствовать историческое величие города. Рождаются какие-то образы, оживают в памяти давние воспоминания, уже свои, собственные, что-то из далекого прошлого, может даже из детства. И почему-то именно в этот момент начинаешь, как никогда чувствовать с этим городом настоящую связь. В пятницу вечером Динка любит приходить в бар, садится на высокий барный стул, берет два виски по пятьдесят. Сидит, облокотившись на барную стойку, плечи согнуты, как будто сзади висит рюкзак килограммов на пятьдесят. Не хмелеет, алкоголь не берёт совсем, внутри разряды тока и дыра во всю грудь. Устало оглядывается по сторонам, и не найдя ничего, что могло бы задержать её здесь хотя бы ещё ненадолго, уходит прочь. Домой, в своё страшное, но привычное одиночество. Иногда одиночество давит, но чаще уже – нет. Одиночество ведь внутри, можно находиться в компании сорока друзей, и чувствовать себя одинокой, а можно быть одной в глухом лесу, и при этом не ощущать зияющей пустоты внутри. Питерское небо раскрашено фейерверками и салютами, запоздалые прохожие, обгоняя медленно плетущуюся Динку, торопятся домой, за праздничный стол, к семье, любимым, детям, родителям. Динку никто не ждёт, торопиться ей некуда, поэтому она не спеша бредёт по улицам в направлении дома. Возле подземного перехода на Невском Диана видит одиноко сидящую прямо на ступеньках девушку, она сидит, сжавшись в комочек и тихонько поскуливает. Пьяная что ль? Динка проходит мимо, но усилившийся скулёж заставляет оглянуться и подойти ближе. Девушка - маленькая, худенькая, и уже порядком замёрзшая. Смешная вязаная шапка и бесформенный, большой не по размеру пуховик, придавали скорбной фигурке трогательности и беззащитности. - Эй, ты не простудишься, красавица? Чай не лето, уселась, тут понимаешь, на камнях. Чего ревём? Жених что ли бросил? - Я кажется ногу сломала, пробовала встать не получается, больно очень, - и девушка всхлипывая, вновь скривилась от боли. - Это мы сейчас поправим, ща скорую вызову. Динка звонит в неотложку, объясняет, в чем дело. На удивление скорая приезжает довольно быстро. Видимо предновогодняя ночь сказала всем: "Цыц, не болеть мне тут!" Врач осматривает ногу девушки: «Да, дивчина, не повезло тебе, перелом, как он есть, хорошо хоть закрытый. Ну что, потихонечку сейчас поднимаемся, вот так. А теперь давай на одной ножке, как в игре в классики, играла, небось, в детстве, попрыгаем к машине. Ну, а ты что стоишь, давай полезай в машину, поможешь там подруге» - Кто? Я? – Динка удивлённо тычет себе в грудь. - Ну не я же, - смеётся фельдшер. Диана хочет сказать, что она просто прохожий, и знать не знает эту девицу, но почему то молча лезет в машину. Там подхватывает девушку под мышки, помогая забраться внутрь, усаживает на носилки. - Меня Света зовут, - всё еще шмыгая носом, говорит девушка. - А я – Диана. Вот и познакомились, повод, правда, для знакомства херовый, но что делать. Ты бы домой позвонила, а то ждут, наверное, беспокоятся. Может в травмпункт за тобой приедут. - Не кому звонить, вдвоём с кошкой живём, она уж точно не приедет, - невесело улыбается Света. В приёмном покое народа не очень много, это завтра повалят валом – кто траванулся, кто водки опился, кто подрался, кто поломался. Девушки в очереди четвёртые. Перед ними – бабуля, видимо со сломанной рукой, молодой парень с выбитой челюстью, женщина с разбитой головой, всё время охает и поправляет прижатый к голове полотенец, пропитанный кровью, и последний самый шумный пациент - быковатого вида мужик с несколькими ножевыми ранениями. Куртки на нём нет, рубашка расстёгнута, и на толстом животе виднеются кровоточащие колотые раны. Он кричит в телефонную трубку какой-то Люське, что если она, сволочь, немедленно не приедет, то зашиваться он не будет, что ему отвечают на том конце трубки, слышно не было, но ответ мужику явно не нравился, о чём он не преминул сообщить Люське. Динка помогает Свете добраться до кушетки, подальше от крикливого мужика. Сидят молча, Света с откинутой назад головой и прикрытыми глазами, Динка же наоборот, во все глаза пялится на Светку. Тонкая нежная кожа, голубая бьющаяся венка на шее, узкие крепко сжатые губы, даже залёгшая между бровей морщинка, всё нравится Диане. И то, что Светка сейчас такая беспомощная и трогательная, тоже плюс, Динке хочется стать для неё героем и защитником, чтобы уберечь от всех бед и напастей. Выходит медсестра, помогает Свете добраться до рентген кабинета, диагноз подтверждается, и Светка прыгает уже в процедурный, чтобы, наконец, наложить на измученную ногу гипс. Врач даёт рекомендации, назначает дату приема в поликлинике, и отпускает домой. Слава богу, перелом простой, без смещения и каких-либо ещё осложнений! Такси ждут долго, водитель заломил двойную цену, но деваться было некуда, пришлось согласиться на грабительский тариф. - У меня деньги дома есть, я отдам, - сконфуженно говорит Света, когда Динка заканчивает вялую перебранку с водителем. - А как ты дома одна то будешь? Да и Новый год уже через два часа. Поехали ко мне, а завтра я попробую костыли достать, и тогда уже с чистой совестью отвезу тебя домой. Хотя, как ты там будешь одна? Ни в магазин, ни в аптеку, ни помыться, ни еду приготовить? - Да я как-нибудь справлюсь, знакомым позвоню, они помогут. - Знаешь, что, раз я тебя нашла, то вроде как отвечаю за тебя. Едем ко мне, поживёшь у меня, все равно десять праздничных дней сейчас, а потом посмотрим. Возражения не принимаются. - Это неудобно, чужих людей стеснять, - засмущалась Света. - Что значит неудобно? И как это чужих? Да я почти фея-крёстная для тебя! Сидела как сиротка, в снеговика уже превратилась. Ведь никто больше не подошёл? - Не подошёл, думали, наверное, что пьяная, или ещё хуже - вздохнула Света. Дома Динка помогает Свете снять верхнюю одежду, с интересом её разглядывает, молоденькая совсем, может даже младше самой Динки. - Давай, помогу тебе до кухни допрыгать, сейчас что-нибудь на стол соображать будем. Динка берёт девушку за талию, и тут же отдергивает руку, током шарашит, по всему телу проходит лёгкая дрожь, голова кружится. Нет, нет, думает Динка, не надо, не выдержу, не смогу. Это состояние ей знакомо, но только ничем хорошим каждый раз это не кончалось. Привыкала, плавилась, льнула, а потом удар под дых, и ты не нужна больше. Одной привычнее, легче. Не хочет больше Динка любви, совсем не хочет. Но тело в очередной раз всё решает за неё. "Разбёрёмся", - думает Динка, - "да, ты, Господь, если не задушишь – так рассмешишь или плакать заставишь. - Свитер стреляет, да? – сочувственно спрашивает Светка. - От пуховика всегда наэлектризованный. "Стреляет, блядь, без промаха, прямо в сердце. Сука, опять чую, вляпалась. Ох, девочка, кто ж мне тебя послал?" - размышляет Диана продолжая откровенно пялиться на Светку, и уже проплывают перед глазами видения – вот они целуются, вот она запрокидывает голову, вот…. - "Тьфу, чёрт!" - Дырку во мне проглядишь, - говорит Света. Динка смущается. - Ты просто очень красивая. - Скажешь тоже, - фыркнула Света. - Ты даже сама не понимаешь, какая ты красивая. Так, ладно, сантименты оставим на потом. Скоро же Новый год, а у нас ещё конь на столе не валялся, - засуетилась Диана. Пошарив по сусекам, развела руками, кроме сырой картошки и пары огурцов, плавающих в банке ничего не было, да в заначке была припрятана бутылка виски. - Да скудненько, и не празднично. Отмечать-то я не собиралась. - Там в моём рюкзачке кое-что есть, я как раз собиралась отмечать. - Одна? - Одна. - Ого, да тут богатство, - и Диана достает бутылку шампанского, мандарины, упаковку сырной нарезки и банку маслин.