Про любовь

Проходит неделя… - Тебе, что плохо здесь? Со мной? Почему вдруг домой? Я же стараюсь, вон даже жрать готовлю. Не издохнет твоя кошка, я же езжу её кормить. А знаешь, её тоже можно сюда забрать, чтобы ты не переживала. Я перевезу завтра, - Динка злится, ей совсем не хочется отпускать Свету, кажется – отпустит сейчас, и всё… Всё закончится, так и не начавшись. Света хочет успокоить взбесившуюся Динку, берёт за руку, взгляд цепляется за шрамы на запястье, одни - тонкие, как ниточки, другие - толще, рваные, глубокие видимо были. - Больно? – И начинает легонько дуть, как в детстве на ранку. Динка смущённо прячет руку за спину: «Уже нет». Света возвращает её руку, прижимает к щеке: «Динь (имя непривычно, звучит как колокольчик), я остужу, каждую твою ранку, я смогу! Ты не смотри, что я маленькая, я знаешь какая сильная?» - нежно касается губами запястья, целует ладонь. - Если бы всё было так просто, Света! Подул, и всё прошло. - А ты не усложняй! Есть здесь, и сейчас, есть ты и я, - просто говорит Света. «Ах, милая, маленькая девочка, в моей жизни сам чёрт ногу сломает, самой в себе бы разобраться», - думает Динка, но вслух ничего не говорит, лишь проводит ладонью по Светиным волосам. Динка вспоминает, Она тоже тогда говорила, не надо усложнять, ну подумаешь, секс, это чистая физиология, не больше, и нечего здесь драму устраивать, а у Динки что-то лопнуло внутри, и с огромной скоростью стала разрастаться дыра, казалось, залезь туда, и можно пощупать все внутренности. Что Она и сделала, намотала Динкины кишки на руку, стянула в тугой узел, и завязала так, что несколько лет Динка не может их размотать. Это был самый лютый Динкин п*здец. Динка плачет ночами в подушку, днём ходит на работу, а вечером возвращается в стылый дом, ставшей абсолютно не нужным без Неё. Динка пьёт, режет вены, но пугается, перематывает руку бинтом. Она возвращается через месяц, просит прощения, Динка ей верит, тоже просит её простить за глупую ревность. Потом всё повторяется снова и снова, пьяные загулы, череда левых баб. Динка пытается повеситься, но Она, совсем случайно возвращается в тот момент домой, шепчет, как любит её, Динку, что она самая лучшая, самая хорошая девочка, и никто, кроме Динки ей совсем не нужен. А ещё через месяц собирает свои вещи, говорит, что больше с такой придурошной она жить не может, и исчезает из Динкиной жизни навсегда. Каждый п*здец Динка отмечает шрамами на запястьях, потом маскирует их татуировками, на одной руке почти не видно, на другой – ещё не успела, их Света и заметила. Татуировки помогают Динке забыть, закрыться от страшных воспоминаний, которые бередят сердце и душу, а главное – ту дыру, которая образовалась внутри. И на шее у Динки появляются Сколь и Хати, вечно бегущие за Солнцем и Луной, Динка, конечно же, Хати – та, которая ненавидит. Из воспоминаний Динку выдёргивает звонок не её телефона. Света берёт трубку, слушает, отвечает лишь одно слово: «Хорошо». На немой Динкин вопрос отвечает просьбой: «Дин, ты не можешь съездить со мной на встречу, это очень важно для меня, а самой мне тяжело будет добраться». - Отчего ж не съездить? Тем более, если важно. Я же фея-крёстная! Или ты забыла, Снегурочка? – с горькой улыбкой ерошит Светкины волосы. Такси везёт по указанному адресу, возле кафе их уже ждёт эффектная блондинка, нервно теребящая сигарету. - Я сама, ты подожди меня в такси, я быстро, - просит Света. Динка наблюдает в окошко машины, как Светка неуклюже орудуя костылями, направляется к блондинке в короткой модной шубке. Светка стоит к Диане спиной, поэтому эмоций не видно, но видно, как понуро опускаются плечи, и склоняется голова. «Модная шубка», напротив, яростно жестикулирует, кричит, а Света сжимается, и становится ещё меньше, ещё фарфоровей, чем была. Динка – вечный защитник всех слабых и угнетённых, не выдерживает, рывком открывает дверь, выходит из машины и нарочито медленно подходит к девушкам. - Поехали домой, Светуль, - целует в висок, берёт под руку, и тянет в направлении машины. - Да ты, не о*уела, девочка? Тебя кто вообще сюда звал? Ты кто? – «Шубка» офигевает от такой наглости. - Конь в пальто! – ржёт Динка, уводя Свету к машине. Усаживает внутрь салона, а сама возвращается к блондинке. - Слышь, Шубка, ты номер телефона её вообще лучше сотри, забудь про неё, поняла? А то я тебя мехом внутрь выверну, и скажу, что так и было, я не шучу! – Динка смачно сплёвывает сквозь зубы на землю. – Не слышу? Ты поняла? - В п*изду вас, припадочные! Гопница! - кричит блондинка, разворачивается, и семенит прочь, на тонких каблучках. Динка провожает её довольным взглядом. В машине Света жмётся ближе к Динке, а у той, сердце бьётся об рёбра, готовое выскочить из груди. - Спасибо, Дин! Непривычное имя Дина, Динке нравится, хотя раньше никто её так не называл, ей вообще нравится, как звучит Светкин чуть хрипловатый голос. Всю неделю перед сном Светка читает вслух книги, и Динке хочется, чтобы эти мгновения не кончались, она чувствует себя так уютно, как в детстве. Вечер проходит тихо и незаметно. А ночью Динка просыпается от тихих всхлипываний, Света плачет во сне. Динка аккуратно, чтобы не разбудить, ложится рядом, обнимает, прижимаясь к лопаткам, гладит по голове, голому беззащитному плечу: «Тшш, всё хорошо!» Света затихает, и Динка сама не замечая как, засыпает рядом. Света осторожно кончиками пальцев убирает волосы с шеи, чтобы получше разглядеть замысловатую татуировку, невольно касается, обводя волков по контуру, Динка вздрагивает и просыпается. - Прости, я не хотела тебя разбудить. За окном брезжит рассвет, Динка смотрит в широко распахнутые глаза напротив, тянется к лицу и целует самый краешек губ, не удерживается, притягивает к себе, и уже жадным поцелуем впивается в Светкин рот. Та невольно поддается Динкиному напору, обхватывает лицо, буквально впечатывая в себя. - Если хочешь что бы я остановилась, скажи сейчас, - Динка хрипит куда–то в шею, возле самого уха. Приподнимает футболку и видит изрезанный шрамами живот: «Или сейчас», - обжигает дыханием кожу. - Девочка моя, сколько же ты натерпелась. Света неловко пытается одернуть футболку. - Не надо, не закрывайся от меня, пожалуйста - просит Динка. - Просто… Динка не даёт договорить, прикладывает палец к Светкиным губам: «Тшш, не нужно ничего объяснять, ты расскажешь потом, если захочешь». Очерчивает контур губ, скользит по подбородку, шее, тонким ключицам. - Или ты хотела меня остановить? - Не останавливайся, - шепчет Света. За окном рвутся петарды, слышатся канонады, взмывают в небо фейерверки и салюты, наступил самый светлый и волшебный праздник – Рождество. Динка улыбается, потягивается, как довольная кошка, и чувствует, что дыра в груди становится как будто бы меньше.