borde.

— Бог мой! — воскликнул Бруно — Камило! Ты ведь совсем ребёнок! Мужчина приложил ладонь ко лбу: будто бы проверил нет ли у него температуры. Камило сжал кулаки и исподлобья взглянул на него. — Ничего я не ребёнок! — возмутился юноша. — Ты всегда видел во мне только ребячливое дитя! Готов поспорить, что ты никогда не задумывался о моих чувствах! — Камило, — мужчина тут же нахмурился, — ты не понимаешь о чём говоришь… — Да всё я понимаю! Ты вообще нихрена не знаешь обо мне! — Камило перешёл на крик. Бруно смотрел на юношу сверху вниз: в его взгляде читались строгость, решительность и… что-то ещё? Что-то, чего Камило понять не смог. Бруно уже было разомкнул губы, чтобы продолжить говорить, но не смог вымолвить ни слова. Он опустился на колени и потянул руки к юноше, явно намереваясь заключить Камило в объятия. Это показалось ему лучшим решением. — Не смей трогать меня, Бруно Мадригаль! — юноша резко подался назад. — После того, как ты отшвырнул меня! точно я уличная шавка! Как ты смеешь тянуть ко мне свои руки?! — Камило, прости меня, — мужчина тут же оправдался, — я просто растерялся. Ну же, — он изобразил подобие улыбки, — иди ко мне. «Иди ко мне». В голове Камило это прозвучало, как лучшее из песен. Пронеслось звуковыми сиренами, замигало кислотно-красной табличкой. Так притягивало, так манило. Но и будто бы кричало: «беги», «спасайся». Как ему хотелось, чтоб эти слова стали искренними, настоящими, чтобы действительно предназначались ему. Но юноша знает, чувствует, что это ложь и наигранность. Бруно хочет его успокоить. Только и лишь. — Пошёл ты на хуй, Бруно. — по новой вспыхнул Камило. — Я больше никогда, — по слогам выговорил он, — слышишь? Никогда не подпущу тебя к себе. Взгляд юноши стал столь темным, точно на веки его опустилась сама ночь. Камило с неподдельным трудом поднялся на ноги, выдавая дрожь в коленях. Задержался лишь на секунду. И зашагал прочь. — Камило! — Бруно сделал шаг, намереваясь пойти следом. — Право! Мы должны сесть и спокойно поговорить! Юноша не отреагировал. Он всё так же тащился к выходу, опустив плечи и еле переставляя ноги. — Да постой же ты! — воскликнул Бруно и чуть было не сорвался на бег. — Не смей! — Камило резко развернулся. Глаза его горели злобой. — Не смей разговаривать со мной! Не смей произносить моё имя! Не смей! Слышишь?! Не смей! — закричал он. Бруно замер. Сердце пропустило удар. Он увидел, как по чужим щекам катятся слёзы. Дурак. Что же он натворил.

***

Колумбия. Наши дни. Особняк Мадригалей. — Что ж, — мужчина улыбнулся, глядя на записи, которые крутил в руках, — могу вас поздравить! я вижу явные улучшения! — Правда?! — воскликнул парень, сидящий напротив. — То есть, — он сразу же смутился и опустил глаза, — я хотел сказать: «Вы считаете, что у меня получается?» — Именно это, — мужчина усмехнулся. — Наши сеансы идут Вам на пользу. Ещё пару занятий и Вы будете полностью готовы ко взрослой жизни в старшей школе, — он отложил бумаги на стол. — Я… рад, — парень принялся перебирать пальцами, выдавая подступающее волнение. — На сегодня всё, пожалуй, — мужчина заметил странную реакцию школьника. — Я Вас провожу. — Да, спа… — младший не успел договорить, как дверь с треском распахнулась. — Бруно! — в кабинет влетел кудрявый юноша, который явно позабыл обо всех правилах приличия. — Мама снова это делает! разберись с ней прямо сейчас! она меня вообще не слушает! иди сейчас же! — потребовал он. На мгновение в комнате повисла тишина. Юноша с разъяренными глазами и тяжелым дыханием упёрся на дверь свободной рукой. Второй он прижимал к груди цветные бумажные полоски, сложенные в трубочки. Бруно опешил. Как можно вот так врываться, когда он работает? — Камило, — протянул мужчина, — прошу. Я занят сейчас, — с отчаянием произнёс он. Юноша уже открыл рот, чтобы возмутиться, но заметил силуэт с краю от себя. — Микало? — удивился Камило. — Что ты тут делаешь? — Я… — парень запнулся, когда всё внимание приковалось к нему. Лицо его налилось румянцем. — Я… Мне пора идти! Не провожайте! Он вскочил с кресла и пулей вылетел из кабинета. Камило в недоумении взглянул на Бруно, но застал такое же выражение лица, как и у него самого. Из коридора донёсся топот ботинок, чей владелец явно спешил скрыться. — Какого чёрта, Камило? — вздохнул Бруно. — Я ведь работаю! — Извините, Мистер Великий Психолог, — Камило спародировал реверанс перед ним, — но наша многоуважаемая Пепа снова сходит с ума и выбрасывает мои вещи! Останови её! — Но что я могу сделать? — Бруно прикрыл глаза и потёр переносицу. — Остановить её! Чем слушаешь?! — снова воскликнул Камило. — Сделай что-нибудь, пока она не разгромила мою комнату! — юноша сильнее прижал к груди куски бумаги, которые успел выкрасть из-под носа матери. Мужчина поднял усталый взгляд на лицо Камило, чьи брови так нахмурились, что напомнили молнию. А затем заглянул ему за спину — там показалась Пепа. Она несла в руках коробки, доверху наполненные различным хламом. — Зачем ты хранишь в своей комнате столько пустых банок? — Бруно заметил их среди остального мусора, который вытащила женщина. — Это же хлам! — Это моя коллекция, а не хлам! — вспыхнул Камило. — Бруно, прошу, — уже мягче добавил он. — Ладно, я поговорю с ней, — мужчина махнул рукой, отсылая мальчишку прочь. — В таком случае откланяюсь, — Камило бросил цветные трубочки посреди чужого кабинета и скрылся. Над Пепой висело грозовое облако: как обычно бывает, когда она нервничает. Стабильно раз в год у неё случается какое-то обострение: она активно занимается готовкой, стиркой и уборкой несколько дней подряд и повсюду таскает за собой это несчастное облако. Вся семья ходит как на иголках. Это означает, что приближается день памяти. С тех пор, как погиб Феликс, вся семья собирается вместе каждый год в этот день. И Пепа считает, что всё должно быть идеально. Прошёл почти час до того, как Бруно сумел договориться с Пепой. Ему было намного проще проводить сеансы психологии, чем убеждать эту женщину в том, что духи умерших не разозлятся из-за беспорядка Камило. Бруно спустился на кухню и застал там кипу тарелок, накрытых крышками. Верно, Пепа спрятала свои кулинарные шедевры от домовых зверушек. Джульетту снова обделили ингредиентами. Бруно осмотрел все полки и не обнаружил там ни щепотки муки, сахара или соли — как и ожидалось. Ему не помешает прогуляться на рынок за продуктами. Бруно уже развернулся к выходу, но не успел ступить ни шагу. Он напугался чьей-то фигурой, сидящий под столом, и чертыхнулся. — Боги! Мирабель! — мужчина по-актёрски схватился за сердце. — Что ты тут делаешь? Он заметил в её руках тарелку с печеньем. Мирабель посмотрела на Бруно оленьими глазами. Из открытых губ не вышло ни слова. Бруно пришёл в недоумение. Ещё немного и он мог бы подумать, что она играет в прятки с Антонио, но девушка резко вскочила и поспешила уйти. Но прежде, мужчина заметил, как она нервно накручивала прядь волос на палец. Попался! — Камило, немедленно остановись, — потребовал Бруно. Девушка обернулась и захлопала глазами. — Перевоплотись хоть в самого Иисуса — я узнаю тебя, — мужчина сложил руки на груди. — Да если бы я захотел, я бы мог обдурить каждого в этом доме, — через мгновение девушка превратилась в Камило. — Верю, верю, — мужчина усмехнулся. — Зачем тебе печенье? Что-то болит? — Не болит. — В таком случае подожди, пока Джульетта не приготовит ещё. Вот это — последнее, — он кивнул на тарелку. — Вообще-то болит, — признался юноша, — просто говорить не хотел. — Что случилось? — забеспокоился Бруно. — Не важно, — Камило нахмурился. — Ты поговорил с мамой? — Поговорил, всё в порядке, — уверил его Бруно. — Я собирался на рынок. И теперь ты обязан пойти со мной. Хотя бы в знак благодарности за сохранение твоего бардака. — Да-да, когда угодно, — отмахнулся он. — Очень признателен. — У тебя пять минут на сборы. Лицо Камило приняло возмущённый вид: он надул щёки и шумно вздохнул, явно ожидая, что Бруно передумает. Юноша выглядел так, словно вот-вот взорвется. Бруно усмехнулся по себя. — Ладно, — сдался Камило, — сейчас спущусь. Бруно успел набросать список покупок, пока ждал своего спутника. Младший Мадригаль сильно задержался. Наверняка перетаскивал свою коллекцию обратно. Половину пути диалог не клеился. Камило думал о чём-то своём и пинал мелкие камешки, а Бруно рассматривал дома и здания, которые попадались на пути. Все они были одинаковые: кирпичные. Людей на улице оказалось много. Внезапно мужчина почувствовал на себе взгляд. На обратной стороне улицы стоял какой-то парнишка и внимательно разглядывал прохожих. Бруно присмотрелся: он узнал в нём Микало. Парень сразу заметил, что привлёк к себе лишнее внимание и поспешил раствориться в толпе. — Камило, — позвал его Бруно, — ты знаком с тем парнем, что приходил ко мне утром? Юноша потупил взгляд и будто бы нехотя ответил: — Учились в одной школе. — Странно он отреагировал на тебя, — подметил он. — Между вами что-то произошло? — Ничего между нами не происходило! — резко ответил Камило. — Странный он, вот и всё, — он положил руки в карманы и уставился на дорогу. — Хорошо-хорошо, мистер Колючка, я просто спросил, — защитился мужчина. — Сам ты, — Камило не сумел сдержать улыбки. — Он правда странный — вся школа так считает. — Неужели? — удивился Бруно. — А мне он показался довольно милым для старшеклассника. — Милым? На школьников потянуло? — юноша усмехнулся. — Сплю и вижу, — мужчина улыбнулся в ответ. — Во всех своих снах. — Слышал я твои сны однажды, — теперь Камило захохотал в голос. — Даже знать не хочу! — Зато твои я каждую ночь слышу, — со спокойном видом произнёс Бруно. — Тоже не особо хочу знать. Бедная Долорес, — вздохнул он. Глядя на Камило, можно было подумать, что он сейчас задохнётся: то ли от возмущения, то ли от стыда. Бруно закатил глаза. — Ничего я… — парень запнулся. — Пошёл в жопу, Бруно, — он нахмурил брови и снова уставился на дорогу. Они замолчали. На улице сделалось жарко. Солнце пекло голову: день был в самом разгаре. Людей становилось всё больше и больше, сегодня многие выбрались из домов. Впереди показался рынок.