borde.

Камило и Бруно весь день бродили меж палаток. Бруно пристально разглядывал каждую веточку розмарина, принюхивался к каждой оливке и торговался с продавцами. Это невозможно. У Камило уже отваливаются руки, а Бруно даже не собирается домой. Мадригаль таскает в руках огромную корзину, почти доверху наполненную овощами, мукой и какими-то приправами, а Бруно только вертит монетку меж пальцев и оглядывается на палатки. Народу было столько, сколько не собирается даже на городские праздники. Каждый будто намеревался задеть юношу плечом или ударить по лицу пучком лука. Камило злился, видя, как его спутник легко лавирует меж прохожих и даже успевает проскочить вне очереди за веточкой винограда. Скоро Бруно заметил, что его мальчишка совсем выдохся: ещё недавно он нёс корзину в руках, а теперь волочил её за собой по земле. И лицо у него такое, словно он отпахал смену на фабрике. — Камило, давай домой? — предложил Бруно. Камило положил руки на поясницу и прогнулся, разминая затёкшие мышцы. День близился к концу, но народ так и не убавился. Всюду стояли зазывалы и торгаши, которые ни на секунду не теряли возможности продать что-нибудь случайным прохожим. Камило уже устал от этой суеты. Даже дома спокойнее. Вместе с Пепой, Изабеллой и Альмой. — Дай отдохнуть, — протянул он. — Весь день меня гонял, как пса. — Никуда я тебя не гонял, — возразил Бруно. — Все взрослые занимаются этим почти каждый день, привыкай, — он усмехнулся. — Я ещё не взрослый, — Камило потянулся, — я слишком юн для стариковских занятий вроде походов на рынок. Прости, Бруно, кто-то должен был тебе это сказать, — съязвил Камило, когда заметил его снисходительный взгляд. — Ну всё, не ломай комедию, — попросил мужчина, — ты сегодня отлично справился со стариковскими делами, хвалю. Но теперь нужно идти домой, иначе все будут волноваться за нас. Понял? — О, прекрати, — смутился юноша. — Я не твой пациент, побереги меня от своих шаблонных фраз. — Нет у меня пациентов, — Бруно закатывал глаза каждый раз, когда слышал это слово, — у меня только клиенты, — пояснил он. Через мгновение брови Камило поползли наверх. Он согнулся пополам и залился смехом. Прохожие начали оборачиваться на него. Юноша смеялся так громко, что Бруно перестал слышать местных зазывал. Этот парень невероятен. Его так же легко рассмешить, как и разозлить. Бруно не хочет и представлять, каково было на уроках в школе. Он уверен, что на каждом занятии по биологии вазы и окна покрывались трещинами из-за чересчур громкого подростка. — Кто?! — выпалил он. — Кли… кли. — Клиенты, Камило, — Бруно цокнул языком, а юноша захохотал во весь голос. — Я не врач и никого не лечу, а значит и пациентов у меня нет. Ты испорченный ребёнок — подметил он. Мужчина удобнее обхватил корзину и двинулся на выход, не дожидаясь Камило. Невероятен. — Прости! — послышалось где-то сзади. — Прости! Подожди меня! Когда они вернулись домой, на дворе уже стоял вечер. Улицы казались не такими оживленными, как пару часов назад, а солнце почти село. Стоило им зайти в дом, как на пороге их встретила Пепа. Лицо у неё сделалось такое, словно его натянули проволокой. Казалось, у неё задергался глаз при виде этих двоих, а над головой её по-прежнему висело грозовое облако. Бруно заметил, как Камило насторожился. Сейчас что-то произойдёт. — Камило Мадригаль, позволь у тебя спросить, — начала женщина, — что это такое?! — воскликнула она и выставила перед собой упаковку какого-то… табака? Пепа приложила ладонь ко лбу и театрально развернулась. Что здесь произошло? — Мама! — вспыхнул Камило, видя свою вещь в чужих руках. — Мне давно не пятнадцать лет! — он тут же побежал по лестнице вслед за матерью. — Боги! — воскликнула Пепа, скрываясь в коридоре. Всё произошло так быстро, что Бруно остался в недоумении. Он взглянул на Джульетту, которая сидела в гостиной и наблюдала за случившимся. Женщина заметила немой вопрос в его глазах и ответила: — Она нашла какой-то табак у Камило в комнате. Ты же знаешь Пепу, — Джульетта пожала плечами. — Ну, — задумался мужчина, — Камило ведь уже взрослый. Почему бы и нет? Джульетта было хотела ответить, но что-то её остановило. Помолчав, она продолжила: — Она запрещала курить даже… — она резко замолкла, взгляд заметался. — Даже Феликсу, — Бруно продолжил за неё, — я знаю. Но всё-таки, — он поднял взгляд на второй этаж, откуда доносились приглушённые крики. Джульетта опустила голову. Мужчина напрягся. Камило уже восемнадцать лет, но Пепа всё ещё опекает его, как восьмилетнего. Она потеряла мужа и боится потерять сына. Старые привычки остались при ней: она всегда запрещала Феликсу курить и грозилась разводом. Конечно, она не собиралась разрушать брак, но изрядно волновалась за его здоровье. И Феликс каждый раз понимающе кивал, хотя всё равно курил втайне от возлюбленной. Бруно знал. Они делали это вместе, прямо на крыльце этого дома, пока все спали. Пристрастие к никотину передалось и к первому сыну — но об этом Бруно узнал лишь минуту назад. — Помоги мне отнести это на кухню, — она кивнула на корзинку. — Они немного поспорят и успокоятся, — женщина мягко улыбнулась. Бруно собрался сделать то же самое в ответ, но на лице его вдруг застыл испуг. Где-то сверху послышался гром и по дому пробежала волна вибраций. Крики стали громче. Мужчина взглянул на Джульетту — она будто бы не обратила внимания. Да что там происходит? — Джульетта, — позвал Бруно, — ты уверена, что у них всё в порядке? — это даже звучало абсурдно. — Мы же Мадригали, — хмыкнула женщина, — у нас горячая кровь. Им нужно время, — она снова отвернулась. Горячая кровь. Это и страшит Бруно. Он снова поднял взгляд на второй этаж: голоса не затихали. Камило со своим юношеским максимализмом и Пепа со своей эмоциональностью. Худшее сочетание. — Что за шум?! — из противоположного угла появилась Альма. — Боги! Объясните, что тут происходит? — она сильнее закуталась в платок и выжидающе уставилась на Джульетту и Бруно. — Мама, — женщина бросилась к ней, — всё в порядке, просто Камило с Пепой немного повздорили, — успокоила её Джульетта. Если ещё и Альма прознает о случившемся, то мальчишке совсем несладко придётся. Бруно бросился к ней и развернул, обхватив за плечи. — Мама, не волнуйтесь, — сказал он, — мы всё уладим. Идите к себе и отдыхайте, а мы уж тут сами справимся. Альма вскинула брови, но замолчала, поддаваясь его напору. Но стоило ей услышать ещё один грохот со второго этажа, как она остановилась. — Ну уж нет, — ответила она, — они сейчас развалят дом! Я поднимаюсь наверх сейчас же! — она выставила руки по бокам, ограждаясь от детей, и поспешила к лестнице. Лицо Бруно вытянулось, глаза забегали от Альмы к Джульетте. Тревога читалась на его лице. Последняя лишь пожала плечами, мол «Останавливать её бесполезно». Через пару минут наверху воцарилась тишина. Они все либо поубивали друг друга, либо помирились. Бруно казалось, что скорее первое. Он всё время глядел на второй этаж и считал нужным зайти к Камило до наступления ночи. Джульетта управилась с овощами и принялась раскладывать по полкам специи. Никто из троих так и не показался внизу. — Я всё-таки пойду проверю их, — предупредил её Бруно. Джульетта кивнула. Мужчина поднялся наверх. Коридоры пустовали. Он прошёл мимо своей спальни и остановился у дверей Камило. — Кто-нибудь есть? — Бруно постучался. Ответа не последовало. Он оглянулся вокруг, убеждаясь, что рядом никого нет. Куда все делись? Он прислушался. В доме встала тишина, будто в фильме ужасов, свет горел лишь на первом этаже — слабо выглядывал из-под лестницы. Альма и Пепа неожиданно пропали. Камило заперся у себя или пропал вместе с ними? Совсем недавно они кричали друг на друга прямо на этом месте, а теперь от них и следа не осталось. Неужели Альма их разогнала по комнатам? Она была способна на многое. Вдруг откуда-то послышалось завывание ветра. Совсем близко. Мужчина почувствовал напряжение. — Камило, ты здесь? — он постучал ещё раз. И ещё раз. Никто не ответил. Бруно знает, что нельзя выходить без разрешения — ему пришлось подавить в себе порыв повернуть дверную ручку. На улице темнело, Касита готовилась к ночи. Бруно не может оставить этого ребёнка в одиночестве. Он почувствовал ответственность. Ссоры всегда давались Камило слишком тяжело. Вечно смешной и улыбчивый мальчишка вмиг превращался в колючий кустарник, если что-то его расстраивало. Всегда эмоциональный и непредсказуемый. У Бруно заболело сердце. Непонятный порыв заставил мужчину накрыть деревянную поверхность своей ладонью и прислониться щекой. — Камило? — он снова позвал. — К тебе можно? — спросил мужчина. Будто бы это что-то изменит. Он знал, что Камило не впустит. Или его здесь даже не было. Он медлил, не торопился отстраняться. За чужой дверью завыл ветер — окно было открыто. И Бруно понял, что Камило здесь. Глаза его распахнулись в удивлении, когда дверь заскрипела и отворилась под его весом. Это Касита впустила его? Он поднял взгляд. Окно было распахнуто настежь. За стеклом, прямо на черепице, сидел силуэт. Бруно узнал в нём Камило. — Что ты хотел? — отозвался юноша, не поворачиваясь. Он сидел к Бруно спиной, облокотившись на оконную раму. Впереди простиралось темно-синее небо, над горами, в самом низу, начинали появляться звёзды. Непонятно, на что так пристально смотрел Камило: закат был в противоположной стороне — отсюда не видно. Но он почему-то вглядывался в горизонт, точно заворожённый. В это бескрайнее небо. Бруно ощутил спокойствие. В чужих волосах играл ветер. Залетал в комнату, колыхал шторы, гулял меж мебели и рвался назад. Перед глазами мужчины стояла прекраснейшая из картин: будто зарисовка звёздной ночи. Домов отсюда было не видно — этот пейзаж приходился на самую окраину пригорода. На самую красивую его часть. Он перевёл взгляд на юношу, который выжидающе глядел на него. — Эй, — снова позвал Камило, — что ты хотел? Бруно вгляделся в его лицо: из-за темноты он ничего не видел на нём. Улыбается он или злится? Бруно не смог увидеть застывших слез на его глазах, не смог увидеть раскрасневшегося носа и щёк. Он видел лишь тёмный силуэт. — Я пришёл к тебе, — наконец ответил мужчина. — Могу я составить компанию? — Ну, — юноша задумался. — Падай, если так хочешь, — он снова отвернулся к горизонту и обнял колени. Бруно перебрался через раму и уселся рядом с ним. Он не знал, как начать разговор. Нужно ли вообще? Юноша глядел на небосвод, будто бы ждал чего-то. Но впереди ничего не было. Только звёзды, медленно заполняющие пустой холст. — Что произошло между тобой и Пепой? — начал Бруно. Камило хмыкнул. — Как будто это не ясно, — съязвил он. Мужчина ждал продолжения, а Камило не спешил с ответом. Он заерзал и медленно повернул голову к Бруно, смотря усталыми глазами. — Она накричала на меня из-за того, что я уже взрослый, представляешь? — снова съязвил он. — А ты что? — он серьезно посмотрел на Камило. — А я… — юноша запнулся. — А что я? Она рылась в моих вещах и нашла упаковку табака. Вместо того, чтобы положить на место, она закатила скандал и пригрозила домашним арестом! — воскликнул он. — Мне! домашним арестом! словно я школьник какой-то! А бабушка её поддержала! Камило сжал кулаки. Злился. — Это бред собачий! — продолжил он. — В моем возрасте уже женятся, а она запугивает меня домашним арестом и запрещает держать табак в комнате! Я его даже не курю! Он резко откинулся назад, чуть не задев затылком стекло. — Пепа и Альма неправы, я согласен с тобой, — поспешил вставить Бруно, видя, как распалился юноша. — Но зачем тебе табак, если ты его не куришь? — аккуратно поинтересовался он. — На случай если сигареты закончатся, — усмехнулся Камило, представляя, какое лицо сделалось у Бруно. Лицо у него действительно стало ошарашенным. Но чужая тяга к никотину не была для него открытием. Такая откровенность — вот, что удивило Бруно. Этот мальчишка либо так сильно отчаялся, либо так сильно доверился. Иначе бы и словом не обмолвился. Оба замолчали. Камило потянулся к пуговицам на горле и ловко расстегнул рубашку до самой груди. Из внутреннего кармана он вынул пачку с сигаретами. — Будешь? — он открыл упаковку и протянул мужчине. Бруно замешкался. Ещё недавно он кружил Камило на руках, а теперь тот протягивает ему сигареты. Мужчина думал недолго и уже было хотел потянуться к пачке, но внезапно остановился. — А если кто-то увидит? — поинтересовался он. — Ты уже увидел, — хмыкнул Камило. Бруно достал сигарету и дождался, пока юноша поднесёт зажигалку. Старший впервые за долгие годы курит с кем-то из Мадригалей. По его телу расползлось чувство давно забытое. Такое мягкое, будто легкие наполнились сладкой ватой, а не этим горьким дымом. — Ну и дерьмо твои сигареты, — выругался Бруно, поморщившись. Такой дряни он не курил со школы. Камило приподнял брови, изображая удивление. Он бросил взгляд на мужчину, а затем перекрутил свою сигарету меж пальцев. — В общем-то, да, — после паузы юноша рассмеялся. Бруно улыбнулся в ответ. Младший сидел тут, перед ним, в расстёгнутой рубашке, курил дешевые сигареты и смеялся над этим. Снова смешной и беззаботный. Звёзды тянулись с самого края, целиком накрывая Энканто, и совершенно завораживающе сияли. Где-то вдалеке переливалась одинокая звезда: блеск её в одно мгновение менялся с синего на красный, с красного на белый и снова синий. Прямо как настроение Камило — сравнение показалось Бруно удачным. Он долго смотрел, как ветер колышет чужие волосы, как разгоняет пепел по воздуху, вдыхал этот дым, вдыхал его едкий запах. Камило закурил ещё одну сигарету. Младший всё вглядывался в небосвод и в горы и так, по-своему, улыбался. В этот миг он будто был полон огромных надежд и мечт. Бруно казалось, что они уже вечность сидят здесь вот так, курят и разглядывают что-то прекрасное. И тогда Бруно поймал себя на мысли — он разглядывает Камило.