Линия жизни

*** Подарок. Ольгу осенило: Богдан. – Тебя будут звать Богданом. Ты будешь самым счастливым мальчиком на свете. – Оля поцеловала малыша в сладкие щёчки с ямочками как у папы. Оля ловко сменила сыну подгузник, надела ползунки и распашонку. Рассудив, что в палате прохладно, заботливо надела носочки, которые связала малышу бабушка. *** Мама. Сколько раз Марина Леонидовна приходила Ольге на помощь. Порой Арефьева нуждалась в материнской любви и ласке куда больше её собственных детей. Всё потому что некогла её собственная мать оставила маленькую Олю на попечение отца. Кирилл Мартынов обожал свою голубоглазую темноволосую дочку, но всё же не мог дать ей утраченную материнскую заботу и тепло. Мать Ольги променяла её на нового мужа и богатую жизнь. Не то, чтобы Ольга сильно переживала по этому поводу, но шрамы на сердце у неё образовались. Худо-бедно она пережила сей непростой период, хуже стало только тогда, когда умер папа. Вместе с папой у юной красавицы, Оли Мартыновой, рухнул мир. *** – Ты третий мужчина в моей жизни, ради которого я готова положить всё, что у меня есть. – шептала Оля, обращаясь к маленькому сынишке. Тот ясно посмотрел на маму, у Богдана был очень серьёзный осознанный взгляд. – Мой маленький сын. Моя большая любовь. – она поцеловала сыночка в макушку, прижала к себе и начала петь колыбельную. – Лунный свет в окошко, Звёзды в небесах, спи, мой милый крошка, Закрывай глаза... Когда Богдан уснул, Оля осторожно переложила его в кроватку и вглядывалась в окно больничной палаты. Февральский морозный воздух разрезал тишину, а припорошенные снегом ветви деревьев, раскачивались из стороны в сторону. *** В день выписки морозы чуть утихли: тем не менее Оля закутала малыша как капусту. Светло-синий костюм, чепчик, шапочка, два пуховых одеяльца и выписной конвертик. Ольга же поверх темно-синего костюма накинула зимнее пальто. Паша с гордостью взял сына на руки, Оля обнимала дочек, по которым ужасно соскучилась за четыре дня разлуки. Марина Леонидовна прогревала машину, и когда та была готова, командно приказала всем пройти внутрь. Пока Яся и Стася бежали до автомобиля, они успели перекинуться парой-тройкой снежков. – Девчонки! Мы домой! – Мам, пап, сейчас... – Стася и Яся чуть надули губы, им ужасно не хотелось прерывать игру, но они всё-таки прошли в салон авто. Когда семья поднялась в квартиру, Паша помог раздеться маме, Ольге и дочкам, последние были очень насквозь мокрые после зимних забав. Оля положила Богдана на кровати и освобождала его от лишней одежды. – Мамочка, а можно его раскутать? – Вам можно всё – ласково ответила Оля. Темноволосые девчушки с настороженностью раскутывали младшего братишку. – А мы тоже были такими маленькими? – спросила Ясмина. – Доченька, вы были ещё меньше. – Ещё!? – вытаращила глаза Станислава. Она была растеряна. В её детском сознании этот факт не хотел укладываться. – Я тебе не верю... Пааап! Паша быстро пришёл в спальню. – Что моя принцесса? – Мама говорит, что когда мы только родились, то были меньше Богдана. – Стаська, это правда. Вас же было двое. – Аааа, тогда ладно. Паша щекотал дочек, семья Рыковых улыбалась, Богдана поместили в кроватку, а позже отправились пить чай, заваренный Мариной Леонидовной.